Гори, не гасни

Он замечает Мира с соседней аллеи – его, конечно, вообще тяжело не заметить, но он забрался в какую-то совсем глухую часть парка и занял скамейку под широко раскинувшимся тополем. Фаэтон плюхается рядом, пихает Мира локтем под ребра – получается скорее в мягкий бок, конечно, – и бросает короткий взгляд в глаза. Мир смотрит в ответ тепло и самую малость вопросительно. Порывшись в карманах, Фаэтон протягивает ему находку. – Смотри, отец привез из-за границы. Мир вертит в своих огромных руках модные солнцезащитные очки с квадратными стеклами. – Красивые, – он как всегда чуть удивлен этим привозным безделушкам. А знаешь, что еще красивое, думает Фаэтон. Одергивает себя – Мир все равно не поймет, он, кажется, никаких намеков не понимает. – Примерь. – Да ну ты чего, зачем... – Примерь, говорю, – Фаэтон уже раздраженно поворачивается к нему всем телом. Это работает, и секунду спустя он смотрит будто на другого человека, дико современного и крутого, совсем не похожего на привычного Мира, но даже в таком несвойственном виде Фаэтон на нем залипает. Сейчас как никогда просто представить, что из-за темных стекол Мир его не видит, так что можно чуть привстать и коснуться своими губами его – просто прижаться в самом целомудренном поцелуе на свете, но это не дозволено даже такому неблагонадежному комсомольцу, как Фаэтон. Ужасно, это все просто ужасно, но от желания все равно покалывает кончики пальцев и чешутся губы. – Нравится? Мир смущенно жмет плечами и снимает очки, крутит их снова между пальцев, будто пытается на них что-то рассмотреть. – Забирай себе, – предлагает внезапно даже для самого себя. – Дарю, давай, забирай. Будешь самый крутой. Сейчас в Европе все так ходят, я в журнале видел. Тоже отец привез. Хочешь посмотреть? Его несет от собственной смелости, а если Мир еще согласится прийти к нему в гости... Он позволяет себе представить жаркие поцелуи на диване в его комнате и только потом возвращается в реальность. – И еще пластинки привез новые. Ты Sex Pistols уже слышал? – Секс... что? Мир очаровательно краснеет – румянцем заливаются скулы, щеки и даже лоб. Какой же он невозможный, Фаэтон готов взорваться, будто его изнутри питает какая-то внеземная энергия. – Это группа такая. Приходи завтра ко мне, послушаем. Он вольготно откидывается на спинку и делает вид, что совсем не волнуется. А потом Мир кивает, и Фаэтону дорогого стоит не изобразить победный жест, как в запрещенных американских фильмах. Все идет именно так, как ему хочется, и это ощущается правильным где-то под ребрами, слева.