Весна пахнет тобой

У каждого времени года есть свой запах. Каждый период пахнет по-своему. Зима морозной свежестью, угощениями, которые раздают в гареме, почти не греющим солнцем. Лето веет лëгкими ароматами уже распустившихся цветов, холодного шербета на балконе, яркой зелени, которая успокаивает нервы при взгляде на неë. Осень отдаëт нотками сырости после дождя, облаками, которые перекрывают яркие лучи солнца, упавшими яркими листьями, жизнь которых подошла к концу. А весна пахнет... Пахнет наверное почти растаявшим снегом, первыми бутонами маленьких цветков, молодыми листьями. Обычно именно такие запахи чувствуются в это время года. Но для нескольких девушек из гарема всë немножко по-другому. Хатидже и Махидевран знакомы уже очень давно. Радость и печаль проходили вместе, не спали ночами, любуясь звëздами, держались за руки во время грозы, расчëсывали волосы друг другу, вместе вышивали, гуляли; в общем делали много чего. Все скажут, что это просто очень крепкая дружба. Нет, до какого-то момента это было именно так. До одной весны... В тот вечер госпожи гуляли абсолютно одни, даже без слуг. Солнце уже почти село, и на горизонте была видна ярко-красная полоска, плавно переходящая в оранжевые оттенки. Прогулка затянулась, девушки ушли уже вглубь дворцового сада, где никто бы их не увидел. Они заговорились и сами не заметили, как далеко ушли. Несмотря на то, что была весна, погода не была особо благоприятной. Волосы султанш колыхались от холодного ветра, который вызвал мурашки на теле Хатидже. — Ты замëрзла? Мы можем вернуться назад, если хочешь- сказала Махидевран, посмотрев на кареглазую. Госпожи держались за руки, и поэтому Гюльбахар сразу почувствовала изменения на коже девушки. — Всë нормально, не стоит идти обратно- негромко произнесла Хатидже. Султанша знала, что если они вернуться, то вероятнее всего разойдутся по покоям, так как уже поздно, но ей этого не хотелось. Сестра султана чуть-чуть ускорила шаг. — Куда ты так спешишь? Давай остановимся- немного потянув кареглазую в свою сторону, проговорила черкешенка. Девушка встала напротив весенней розы и слегка опустила голову вниз. Внутри неë было какое-то странное чувство. —Хатидже, точно всë в порядке? Ты ведëшь себя не как обычно... - Махидевран приблизилась к госпоже и положила свою ладонь на еë щëку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. Сестра султана чувствовала, как места прикосновений начинали будто пылать огнëм. Они сводили с ума, не оставляя никакого шанса остаться в здравом рассудке. Разум становился более туманным с каждым новым движением пальцев Гюльбахар. Это была какая-то пытка, но до ужаса приятная. Голова кружилась, хотелось сделать то, за что потом можно поплатиться жизнью. Но это будет потом, а сейчас есть странное чувство и тëплая рука черкешенки, которая до сих пор была на щеке султанши. Сердце Хатидже колотилось так, что было чувство, будто это отчëтливо слышно весенней розе. Взгляд "бегал" с волнующихся глаз Махидевран на еë чуть треснувшие, но так же прекрасные губы. Бешено росло желание докоснуться до них хотя бы на пару секунд. Этого вполне хватит, чтобы запомнить их вкус. Поколебавшись, госпожа всë же поддалась дьявольскому соблазну и, ринувшись вперëд, накрыла губы Гюльбахар. Они оказались неповторимы, их сладость точно останется в памяти девушки навсегда. Сестра султана так и продолжала бы терять счëт времени в этом поцелуе, если бы сильный порыв ветра не заставил еë опомниться. Султанша с ужасом осознала, что только что натворила — Прости... Прости.. Прости! - резко вымолвила Хатидже, разворачиваясь и убегая, как можно дальше от черкешенки. Кареглазая думала, что весенняя роза подумает о еë сумасшествии и после этого случая будет обходить стороной. Госпожа бежала очень быстро и толком не видела, куда несëтся, пока вдруг чьи-то руки не схватили еë за талию сзади и не прижали к себе — Хатидже, милая, остановись- послышался из-за спины голос Махидевран. Такой спокойный, ласковый и самое главное родной... Не было слышно ноток гнева или разочарования. — Я обещаю такого больше не буде... - не сумела договорить сестра султана, так как почувствовала лëгкое прикосновение тëплых губ к своей шее сзади. Это были те же губы, что и пару минут назад, султанша была в этом уверена. Руки Гюльбахар поглаживали изящные изгибы талии госпожи. Это слишком прекрасное волшебное чувство, которое не подлежит описанию. Кареглазая резко развернулась лицом к черкешенке и, обхватив еë щëки своими холодными ладонями, вцепилась в пленительные уста. Весенняя роза углубила поцелуй, положив свои руки Хатидже на плечи. Они поднялись вместе к самым ярким звëздам и внезапно начали падать, когда заканчивался воздух. — Ты великолепна... Самое родное и близкое, что у меня только есть в этой жизни. Я готова лишиться всего: влияния, богатств, титулов, но точно не тебя. Потерять тебя равносильно потери головы. И без того, и без того жизнь заканчивается мгновенно- молвила голубоглазая на ухо султанше, осторожно прижимая еë тело к себе так, будто сейчас девушку куда-то заберут навсегда. — Я никогда тебя не оставлю, я не могу без тебя... Я не могу без наших встреч, прогулок, посиделок. Я просто хочу обнимать тебя, чувствовать, как ты держишь меня за руку. Мне больше ничего не нужно, просто не покидай меня- пару слезинок скатились по бледным щекам госпожи и впитались в ткань сиреневой накидки Махидевран. Сестра султана ощутила невесомый поцелуй на своей макушке, слов больше было не нужно. Они уже сказали всë, что им нужно было услышать друг от друга. Именно так и началась их история... История распускающихся цветов, вечерней прогулки в саду и самых важных фраз, которые рвались наружу. С тех пор прошëл год, на улице снова весна. Почти такой же закат, стелющийся красной лентой на горизонте и переходящий в оранжево-жëлтые краски. Только вот девушки не гуляют, не смеются звонко над чём-то и вообще не находятся вместе. Хатидже закрылась в своих покоях и уже пару часов плачет, сидя на тахте. Она совсем забыла о том, что к ней хотела прийти Гюльбахар. В это время девушка за дверями помещения уже с угрозами приказывала страже впустить еë. Через минут пять этого бессмысленного спора с охраной черкешенка смогла тихо войти в покои возлюбленной. Весенняя роза моментально ринулась к заплаканной султанше, тело которой подрагивало — Тише тише, дорогая, я тут. Что произошло? - накрывая плечи госпожи покрывалом, которое только что взяла с еë кровати, обеспокоенно спросила голубоглазая. Госпожа молчала, лишь часто всхлипывая. Махидевран присела на колени перед сестрой султана и, взяв еë руки в свои, приложила их к своим губам. Гюльбахар начала нежно поглаживать костяшки пальцев девушки. — Тшш... Тшш... Я рядом, милая. Расскажешь мне, что случилось? Хочешь попить? - ласково спрашивала черкешенка, заглядывая в поникшие глаза Хатидже. Она знала, что сейчас султанша соберëтся с мыслями и всë скажет, главное подождать и не давить. — Мне не нужна вода, я не хочу пить... Мне нужна ты и больше ничего и никто! Я так боюсь тебя потерять, молюсь о нашем счастье каждый день, а ты недавно провела ночь с повелителем... — Я клянусь тебе, что ничего не было! Я всю ночь пролежала на кровати, пока Сулейман возился со своими делами. Валиде не покидает надежда, что он снова начнëт обращать на меня внимание, и поэтому уговорила султана позвать меня. Он даже не подошëл ко мне. Я весь тот день просила Аллаха, чтобы ничего не было, и мои мольбы были услышаны. Дорогая, я испытываю чувства только к тебе, слышишь? Только ты можешь касаться меня там, где другим запрещено, только ты можешь обнимать меня всю ночь, только тебе позволено знать мои сокровенные секреты, только тебе!- крепко обнимая свою девочку, говорила Махидевран. Каждое сказанное слово было правдой. Гюльбахар знала, что султанша чувствительная и может очень близко принять ту ночь, в которую ничего не было. Она была к этому готова —Я люблю тебя... - сквозь слëзы прошептала госпожа, зарываясь носом в густые каштановые волосы черкешенки. Сестра султана прекрасно понимала, что тот поход к султану не был желанием самой голубоглазой, но ей всë равно было тяжело представить, что к губам еë любимой прикасается не только она. Это была ревность, перемешанная со страхом потери. Душу грели слова Махидевран о том, что не было даже прикосновений. — Я тоже тебя люблю, Хатидже. Сильнее, чем кого-либо в этом мире, — ответила Гюльбахар, осторожно касаясь макушки с немного запутанными волосами султанши, — давай выйдем на балкон Госпожа сразу поднялась на ноги вместе с черкешенкой, и укрыв еë плечи частью своего покрывала, последовала к выходу. Девушки вдвоëм подошли к самым перилам. Оттуда открывался вид на тот самый сад, в котором всë началось — Смотри, по той тропинке мы с тобой шли год назад, потом я бежала за тобой и так сильно переживала, что не догоню- улыбаясь произносила Махидевран, смотря на сестру султана, которая внимательно следила глазами за той самой дорожкой, будто там она вновь видела себя с ней —Я помню это так, будто всë произошло только что. Помню твою сиреневую накидку, которую ты и сейчас надеваешь на наши прогулки, помню, как подул ветер, и появились мурашки. Помню до самых мельчайших подробностей- Хатидже повернулась к Гюльбахар и посмотрела на неë так, будто спрашивает разрешение, хотя знала, что с еë черкешенкой можно всë. Голубоглазая сразу поняла, что означает взгляд госпожи, и широко раскинув руки, поймала любимую в тëплые объятия. Султанша уткнулась в шею Махидевран, вдыхая до боли родной запах — Знаешь, разные времена года пахнут по-разному. Для других весна наполнена ароматом молодых цветов, яркой зелени и лучей солнца, которые только начинают греть, позволяя природе оживать. А для меня она навсегда будет пахнуть только тобой.... - тихо молвила сестра султана, прижимаясь, как можно сильнее к Гюльбахар. У их любви ещë много вëсен впереди, они будут разные: весëлые и грустные, страстные и чувственные, тëплые и холодные, но запах у них будет один и тот же...