Глаз музыки и смерти

Сейчас для многих погода была предвестником лени и сонливости, что совсем не удивляло местных жителей. Так же как и другие, в этой суматохе Майк не стал исключением. За окном бушевал сильный ветер нагонявший в непонятное состояние многих жильцов квартала. Дождь будто бы играясь, регулировал свои осадки, сперва миллионы маленьких капель, а с течением времени шел непрерывный ливень. Небо, будто бы пытаясь защитить свою светлую сторону от всей этой картины, затянулось серыми пушистыми клочками ваты, тем самым создавая тёмную атмосферу жилого участка. Наверное, каждый знает такую пословицу: «Ничто не вечно, немногое долговечно, конец у вещей различный, но все, что имеет начало, имеет и конец». Именно в этот день и в это время, давным давно вычитанная фраза пришла на ум парню, что мирно сидел за рабочим столом и разбирался с всё теми же чертежами, которое совсем не хотели оставлять парня и тому приходилось неоднократно проверять их на наличие ошибок. Вообще, он раньше никогда не думал, что сможет вспоминать частицы чего-то на столько отдалённого от настоящего, а именно: философия. Однако, помниться время, когда Афтона притягивала эта тема, но после года глубокого изучения — это быстро ушло с поля интереса. Если взять в общем, Майкл много времени посвятил разным предметам, конечно помимо основных школьных, где красовались средние отметки, парень пытался заняться чем-то дополнительным. Так он смог немного освоить частицы разных наук, а именно таких как: философию, психологию, даже пытался заранее подготовиться к должности врача-хирурга, но всё это через некоторое время стало для парня скучным и неинтересным, и дело было даже не в изучении сложных терминов и понятий, а может и в них. Было странно осознавать, что хоть что-то Майкл смог воспроизвести у себя в голове, ведь как-никак, но он уже мертв и с того дня прошло слишком много времени, а также многие воспоминания были утеряны без возврата. Поистине парня удивило, что тот мыслил о чем-то подобном в прошлом и это осталось с ним по настоящее время. К разочарованию, многие основные и повседневные воспоминания ушли сразу после того, как парень очнулся у себя в гостиной на полу с отверстием в животе, но многое всё-таки мозг сумел сохранить. Как говориться: хоть и на этом спасибо. К чему же это всё было расписано и дано? А к тому, что в последние пару недель мужчину гложет чувство скорой погибели, конечно многие могут сказать о том, что Майкл и так мёртв, и дальше уже просто некуда. Сперва так думал и сам Eggs, но это ощущение было не похоже на что-то похожее с предыдущим опытом. Скорей чувствовалось пришествие второй смерти, только на этот раз ожидалось вечная темнота окутывающая парня в поистине небесную и волшебную тишину. С каждым прожитым днём это чувство никуда не уходило, а совсем наоборот лишь усиливалось, поэтому не было никаких сомнений, что в скором времени вечная жизнь будет окончена и тело парня будет лежать под толстым слоем земли, если о нем вообще кто-то позаботится и похоронит должным образом, как делают с нормальными людьми после долгой и счастливой жизни. Сознание кидало ужасающие картины, где по гнилому телу парня расползаются белые и до одури изголодавшиеся опарыши, а своими зубками они вгрызаются в мягкую кожу, тем самым поедая мертвого парня. На удивление Майкл не боялся своих мыслей прекрасно осознавая происходящее и зная, что никогда ничего не бывает вечным. Ведь, рано или поздно это должно было произойти, как это происходит с остальными живыми существами. Сил сегодня ни на что не было, погода же ещё больше удручала Афтона — это давило на голову, сознание и вообще ухудшало состояние. По этой причине человек решил, что хочет немного расслабиться и позабыть о реальности, хоть на некоторое время, тем самым поддаваясь спокойствию. И тот знал, что лучше с этим справится старенький отцовский патефон, но когда Майкл достал пластинку, то тут же ему пришлось отложить её обратно на всё ту же пыльную полку. Парень вспомнил что аппарат сломан уже не один год, и чтобы он хоть что-то воспроизвёл, можно было полагаться лишь на чудо, которое давно покинуло этот дом, оставляя лишь надежду, да и та была не рада нахождению в этом богом забытом месте. Однако останавливаться на своей затее Майк не решался, поэтому молодому человеку пришлось залезать на стул и доставать с полки небольшое радио, которое стояло там слишком долго и без должного использования. Шанс на то, что оно заработает был тоже чрезвычайно мал, однако на удивление радиотехника попыталась что-то заиграть, но не должным образом конечно же, потому как кроме помех ничего больше не было слышно. Майк не был радиотехником, он был обычным механиком, но с данной проблемой разобрался быстро, стоило только переключить канал и надоедливые непонятные шумы преобразились в звёздное пение, окутывая охранника с головой в свои мысли. Оно завораживало не меньше чем водопады, которые казались сказкой и чем-то волшебным в детстве. Вот только Афтон уже давно не тот паренёк, которому нравились красивые водоёмы и зверушки. С первым Benedict ещё сталкивался после своей смерти и ему это казалось довольно завораживающим зрелищем, а вот со вторым уже возникали проблемы. В детстве Афтону младшему как и другим детям его возраста нравились роботы, но только один смог впитаться в сердце маленького мальчика — это был выступающий в своей будке лис, по имени Фокси. Было много прекрасных моментов воспроизводимых одна за другой из воспоминаний. Видимо многие профессора были правы, когда говорили, что приятная мелодия и вправду хороша для души, что та смогла вытянуть столь чудесные мысли и погрузить парня в расслабленное состояние. Парень с теплотой помнил, как перед выпускным хотел научиться танцевать прекрасный, воздушный, и одновременно с этим чарующий вальс, чтобы потом пригласить одну привлекательную девушку на танец и не представится в ее глазах как тот самый неудачник, предназначение которого лишь оплошность и неудача. До сих пор помниться, как на том самом школьном выпускном она дала своё заветное согласие, а ноги с руками были приведены в действие и плыли в неведении других факторов, которые говорили о том, что танец совсем не получался, то ли из-за того что молодой человек нервничал, то ли из-за неумелости партнёра. Однако, это не помешало им наслаждаться друг другом, поэтому они в течении всего танца плавно перемещались по огромному залу и казалось, что никто больше не посмеет их разлучить. Вот только везде есть своё «но», потому как их отношения не продержались и года. После танцев Афтон подумал, что это шанс и было бы не плохо расслабиться, поэтому Охраник предложил отправиться к нему и уже там повеселиться по полной, а заодно предоставить чудное чувство себе и партнеру. Конечно же девушка не возразила, опьянение влюбленности не могло отказать и по этой причине молодая дама вместе с Eggs отправилась в пустующий дом. В доме, где проживало лишь двое члена семьи никого не было с самого утра, отец на работе, а других у парня больше не осталось, поэтому Майка ничего не волновало, лишь желание и предстоящая плотская утеха. Как и ожидалось всё прошло «замечательно», но после того как всё закончилось и бабочки в животе больше не пархали своими разноцветными крыльями, парень проводил молодую мадам до двери и пожелал всего хорошего. После произошедшей близости, встречались они месяцев пять или шесть, сам Афтон уже не помнил, а дни он не считал в принципе, поэтому дать точного ответа не мог. Разошлись они неожиданно: парень гулял с другом в парке, с которым он тайно, а может и не совсем — спал. Парень прогулки любил, особенно когда отец был дома, поэтому осознав, что Уильям сегодня взял отгул Майкл как можно быстрее решил встретиться со своим товарищем. При продолжительной прогулке в чудесном волшебном парке Benedict заметил знакомую фигуру одетую во всё яркое и черезмерно блестящее. Рядом с девушкой наблюдался и другой человек, который был выше её на две головы. Они стояли под раскидистым старым дубом, который укрывал их под своей тенью не давая лучам дневного солнца ослепить их. Мягкие женские губы отстранилась от губ партнёра и когда она отвела взгляд из-за пожирающего с головой смущения, то уловила на себе взгляд такого же знакомого для нее образа. Сперва было не по себе, однако взяв себя в руки молодая дама решилась подойти к двум друзьям вместе со своим новым парнем и попросить дать шанс ей объясниться. Кидаться ядовитыми фразами никто не стал, два горе-любовника решили всё мирно, спокойно и без лишних ненужных отмазок. — «Майкл, я уже давно думала о наших отношения и осознала, что будет лучше, если мы расстанемся. Мне жаль, что не сказала тебе раньше и ты узнал об этом только сейчас». — «Ничего страшного, я счастлив за тебя, если ты нашла настоящую любовь — это чудно». После недолго разговора, девушка представила двум друзьям своего нового возлюбленного и те с удовольствием пожали друг другу руки, не держа ни на кого обиду или злость. Незнакомцу пришлись по душе теплые разговоры двух друзей, и тот предложил составить им с девушкой компанию, на что Афтон любезно согласился. Компания провела достаточно времени вместе, чтобы разузнать друг о друге крупицу информации и узнать немного больше. Прогулка была чудесным образом проведена, потому что в тот момент все позабыли о своих переживаниях, но длится вечно это не могло. Когда на чистом небе показались звёзды, а затем и пронзающий тёплый луч исходящий от круглой и одновременно с этим далёкой луны, им пришлось расстаться на положительной ноте, никаких скандалов и прочего омута от которого можно было развести драму не хуже чем в телевизионном ящике. Не верится ему, что это всё произошло лет двенадцать назад, казалось, что это случилось совсем недавно. А вот сейчас этот парень, который танцует медленный вальс в одиночку и юношескими мечтами пытался отыскать свою любовь, повторно прибывает в неком трансе из-за того, что не может осознать свою привязанность к бездушному роботу, который лишь выполняет то, что ему прописали в программе, а парень многое туда занёс. К слову, один из таких кодов был нацелен на некую функцию преданности: когда парня нет больше шести часов, робот начинал сканировать всё помещение и приходить в некий транс похожий на людскую грусть, если не находил хозяина в доме. Если дело доходило до целой недели, то тот включал режим самоуничтожения и секунды отчитывались как приговор для робота. Майк не был садистом и не хотел мучать, если это возможно в данной ситуации, бездушного робота, чтобы принести себе некое подобие удовольствия, но он был ярым собственником и думать о том, что же будет с аниматроником после его смерти не хотелось. Он считал Эннарда своим творением не заикаясь о том, что настоящий создатель этого ходячего металла являлся отцом парня. Но лишь Benedict смог прописать программу нужную для себя любимого, только он сумел по настоящему влюбиться и влюбить в себя бездушную машину. Конечно о полной зависимости друг друга со стороны аниматроника не было, лишь программа готовая сделать любые действия какие только пожелает охранник, но в конечном итоге Афтон не учел одного момента — это когда робот впервые стал сам включаться, когда ему захочется. Парень счёл это за несерьёзную ошибку в системе, но делать ничего не стал. Вторым звоночком было то, что Эннард стал разговаривать фразами, которые явно не вписывал Майкл, но сославшись на «Дополнения от отца, когда тот был ещё жив», парень тоже не стал заморачиваться. В его голове крутилось логическое объяснение этому: возможно, когда я записывал недавно дополнительные звуки в голосовую коробку, то задел что-то и из-за этого Аниматроник стал произносить ранее неслыханные фразы. Это казалось странным, и на месте Eggs его отец сразу бы отвёл робота в мастерскую, и провел тщательные проверки по устранению повреждений и ошибок. Майка поведение робота не смущало до определённого времени, пока Эннард не стал вести себя будто бы являлся живым существом, что не могло быть правдой, ведь душ не было и эмоции, которые были заметны на роботе казались сверхъестественными. Афтон даже как-то допустил мысль о восстании машин, что предсказывалось человечеством, но вспомнив несколько фрагментов из таких предсказаний Майкл осознал, что не хочет расставаться с железным монстром, но убирать ошибки парень не собирался. На сколько опасным не было действо в виде отложения ошибки в системе на потом, охраннику хотелось взглянуть до чего это всё доведет, и даже если его шея вдруг окажется под лапами Эннарда, тот не возражал, лишь бы увидеть перед кончиной и мучениями лицо, а точнее маску, которая казалась такой родной и любимой. Думаю мы немного отошли от изначального повествования. Воспоминания из прошлого и недавнего это хорошо, но разве вы за этим пришли? Думаю каждый из вас знает или догадывается о прошлом времени парня, поэтому допущу предположения о том, что будет лучше, если мы вернёмся в настоящее, где сейчас Benedict под любимую, но в то же время незнакомую музыку пытается станцевать медленный вальс в одиночку. Время не вечно, с одной стороны оно за гранью понимания и не ясно откуда оно взялось и зачем оно существует, с другой же стороны всё ясно как летние дни, если не вдаваться в глубокий обвал и разрыв, где хранятся множество нерешённых вопросов. Думаю сейчас нужна лишь верхушка, того что называют «Время» или по другому — числа жизни. К слову, на часах одиннадцать часов вечера, а сна нет ни в одном глазу, ведь монстрам и мёртвым не нужен сон, верно? Тогда с каких пор Майкл только и думает о том, что хочет закрыть свои веки. Зная, что в ближайшие часы Парень явно уже будет в Царстве Морфея, он решил позвать робота, который всё это время проводил в зале сидя на шерстяном ковре и смотря какое-то незамысловатое юмористическое теле-шоу. Ждать долго не пришлось, Эннард быстро среагировал на зов и не дожидаясь пока ведущий закончит свой монолог, быстро направился к узорчатой двери в большую и темную спальню. — Хей, большой мальчик, составишь мне компанию? — Человек остановившишь протянул руку давая понять, что роботу нужно сделать, а тот и не смел отказать своему «хозяину». Железные руки сразу были уложены как нужно: правая рука легла на руку Афтона, а левая приобняла за талию, давая понять что парень в надёжных и в каком-то смысле крепких руках. Ноги с руками плавали в воздухе вырисовывая незамысловатые фигуры, тела двигались хаотично и не стояли на одном месте больше двух секунд. Разум уплывал, а вместе с ним и чувство тревожности за своё состояние, которое не отпускало Майка последние пару месяцев. Плавные движения и прекрасный танец продолжался довольно продолжительное время и Eggs почувствовал, что больше не может бороться со своим телом. Поэтому внезапно остановившись, он попросил Эннарда немного наклонить своё туловище, а после исполнения приказа наградил аниматроника лёгким поцелуем в красный клоунский нос, уже после влажные мягкие губы переместились на место, где по предварительному плану должны были распологаться щеки. Робот так и стоял, смотря как охранник становиться обмякшим, да и для самого Афтона веки начинают казаться слишком тяжёлыми и тот на последок одарив своего любимчика кривой, но искренней улыбкой покидает мир и отправляется в место, где нет тревог и разочарований, где царит лишь мир, покой и свобода. Музыка продолжилась, а тело повисло на железных руках, которые по какой-то причине отказывались отпускать парня. Больше танцев не было, аниматроник стоял и держал бездыханного парня глупо надеясь, что мужчина сделает шаг и воспроизведет очередной завораживающий вальс, но он был неподвижен. Глаза Майка были закрыты, будто бы даже сам обладатель чудных и волшебных глаз не хотел верить в то, что подошёл его конец и смерть всё-таки забрала парня из реальности. Что-то щелкало в железной груди, и не давало уйти волнению, которое с каждой минутой молчания и бездействия лишь усиливалось. Осознав, что парень ничего не собирался делать, Эннард уложил его на мягкую постель, а сам сел около кровати и включил спящий режим, надеясь, что когда проснется, то Майкл будет что-то бурчать под нос и искать на столе чертежи в которых робот специально сделал пометку, чтобы охранник обратил на эту важную деталь своё внимание. С того дня прошло больше недели, а парень никак внешне не менялся, конечно появился отчётливый трупный запах, однако робот этого не ощущал и ему казалось, что его хозяин просто впал в небольшую кому, как в первый раз, когда человека убили ковшом и тот придя домой сразу лег на пол, после чего прошло не более двух недель перед тем как парень очнулся. Однако сейчас у Eggs не было причин для комы, робот следил за его состоянием и показатели всегда были одинаковыми, поэтому вряд-ли это могло случиться из-за каких-либо переживаний или стресса. Жаль аниматроник не понял, да и в целом не мог понять очевидное, а именно то, что постоянное давление и самочувствие парня держалось на одном уровне только потому что он был мертв, и логично было предположить, почему все индикаторы на нуле. Прошла ещё одна неделя с того инцидента, а вскоре незаметно пролетел месяц. На многочисленные вопросы находились ответы, но робот не хотел принимать тот факт, что «хозяин» мёртв. Неужели случилось невозможное и робот смог найти свой разум и только по этой причине остаётся в рабочем состоянии дольше, чем планировалось Майком? Все дни проходили как один и пора было понимать: он больше не откроет глаз, не произнесет ни одну фразу о том, что аниматроник важен ему не только в моральном плане, но и в физическом. С каждым днём смотреть как тот, кто любил и проводил большую часть своего времени с тобой, теперь лежит полностью покинувшим реальность и отдавшись навстречу небесам. Каждый чёртов день Эннард просиживал у кровати Майка, иногда доставал с полки книги и ломаным, но своим голосом пытался воспроизвести и рассказать историю написанную в печатном издании. Когда дело дошло до второго месяца, робот стал чувствовать неполноценность, будто бы чего-то не хватает и это явно послужило тому самому моменту, когда программа решила: нужно прекращать жить в мечтах о том, что человек встанет и обнимет несчастного и совсем истощенного аниматроника. Двери и окна были плотно закрыты, робот проверял по два раза, чтобы всё не пошло на перекос ожиданиям. Кухонный стол был откинут на приличное расстояние, поэтому в центре кухни сейчас находились лишь две фигуры: Эннард с трупом парня, на котором уже начинали виднеться по-желтевшие кости. Газ на плите уже как более двадцати секунд был включен, поэтому роботу оставалось за малым. Нужно было привести свой механизм в действие, и когда провода заискрят произойдёт взрыв, по меркам которого не останется ни он, ни Майкл, ни дом. Вскоре, тем что являлось глазами приобрело черный цвет, а в них высветился красный циферблат, который отсчитывал время до полного самоуничтожения железного монстра, а в самом голосовом ящике было слышно негромкое тиканье, но в тишине оно отдавалось четким раздражающим звуком. В последних числах, всё что смог услышать робот — это фантомное, но ярко ощутимое прикосновение. Полиция приехавшая по вызову убедилась, что улик тут будет не много и рассчитывать на быстрое расследование не стоит. Дом был полностью разрушен, хотя строились предположения что это был дом, а не какой-нибудь сарай, потому что единственное что оставил взрыв — это небольшие куски недогоревших досок и куски черепиц. Зайдя в неподдельный хаус, чтобы разыскать хоть что-то, молодой офицер присел на корточки, потому как под одной из черепиц был виден кусок чего-то неясного, когда полицейский взял в руки вещь стало понятно, что жилец дома обладал старой вещицой. Однако, не взирая на повреждения она вполне подходила расследованию, поэтому обгоревшая часть патефона сразу отправилась в пакет для улик.