Контраст

      В свете бледной луны Аяка похожа на нежную, одинокую птицу. Кажется, что только неловко двинешь рукой — гордо взмахнёт белоснежными крыльями и улетит далеко за горизонт, сделаешь неверный шаг вперёд — мгновенно исчезнет навсегда, растворится в теплых воспоминаниях. А Аяка хрупкая — к ней страшно прикоснуться, даже бросить резкий взгляд. Рассыплется на миллион снежинок, медленно парящих в свежем воздухе, прячась в листве. А отвести взгляд от изящной грации движений сродни преступлению, наказуемому смертной казнью.       И Люмин не отводит ни на секунду, словно жизнь закончится в тот же миг, когда она посмотрит на что-то другое. Ей не хочется упускать ни одного движения. Полностью завороженная чарующими движениями танца она и вовсе забыла про дыхание. В тихом лесу Тиндзю не было слышно ни одного постороннего звука, словно вся жизнь замерла, кроме журчания прохладной воды под ногами и колыхания верхушек деревьев. Однако звук биения собственного сердца, которое было готово выпрыгнуть из груди, когда их взгляды встретились, заглушал все второстепенные. В глазах Люмин пылало чистое восхищение и горячий восторг.       Поддавшись секундному порыву, Люмин быстро спустилась к ней в воду, не переживая за обувь. «Это было… прекрасно. Я ещё никогда не видела такой красоты. Твои движения… Я имею в виду…» — чувственно выпалила она, даже не находя слов, чтобы выразить и описать свои мысли правильно. Увидев, как щеки Аяки зарделись, и она прикрыла веером своё смущение, Люмин совсем забыла всё, что хотела сказать. Слова мгновенно покинули её. «Станцуешь ещё когда-нибудь для меня?» — тихо произнесла Люмин, замерев в мучительном ожидании, словно от ответа зависела вся её жизнь. Аяка несмело протянула к ней руку, боясь отрешённости.       Руки путешественницы всегда горячие в любое время дня и ночи, в любую погоду и в любое состояние на душе. И на контрасте с холодными руками Аяки они казались обжигающими. Но, несмотря на это, держать друг друга за руки казалось таким естественным процессом. Люмин аккуратно поднесла её руку к своим губам, мягко, почти невесомо целуя бледные, тонкие пальцы, заставляя Аяку раскраснеться ещё сильнее, уже не скрывая щёки за веером, отдаться своим мыслям на растерзание. «Я станцую… для тебя. Хоть сотню раз, сколько захочешь…» — прошептала Аяка, чуть сильнее сжимая руку подруги.       В ночном лесу Тиндзю резко стало так тихо, что тонкий шепот отдавался эхом в сердце. От нахлынувших доселе неизвестных чувств Люмин покрылась мурашками и мелкая дрожь мгновенно настигла её. «Путешественница, ты вся дрожишь, — подметила Аяка и опустила взгляд ниже на ноги, по щиколотку стоящие в холодной воде, — ты ведь простынешь!». Девушка переплела с ней пальцы так крепко, что даже при всём желании, если бы оно было, Люмин не смогла бы улизнуть из её железной хватки. Аяка смело потянула её за собой из воды. «Нужно поскорее прийти в имение, чтобы отогреться. Тома займётся нашей обувью, а потом…» — проговорила на одном дыхании Аяка, но была перебита. «Но это же сущий пустяк, я не хотела бы утруждать вас, я могла бы…» — закачала головой путешественница, но продолжала идти за наследницей клана, смотря под ноги и слушая, как хлюпает промокшая насквозь обувь. «Нет, позволь мне позаботиться о тебе, пожалуйста, мне совсем не хочется оставлять тебя… вот так» — Люмин поравнялась с ней и шла уже рядом, продолжая держать за руку.       Хоть её руки и были холодными, но тепло от касания распространялось по всему телу, заполняя каждую частицу, своеобразно согревая. И было уже тяжело думать о чём-либо другом: о завтрашнем дне, предстоящих трудностях о брате. Обо всём, кроме этой милой девушки, ведущей по лесной тропе в сторону имения Камисато.

***

      Переживающий Тома уже ждал их у входа, с минуты на минуту собираясь пойти навстречу на поиски — госпожа Камисато обычно возвращается с прогулок гораздо раньше. Немного поворчав на них за промокшую обувь, он отправил замёрзших девушек греться. Имение встретило гостью желанным теплом, от которого сразу начало клонить в сон. «Знаешь, мне хотелось бы поблагодарить тебя за твою помощь. Всё, что ты делаешь для нас совершенно неоценимо. Я невероятно рада, что ты появилась здесь» — призналась Аяка, направляясь в свою комнату.       В комнате стоял душистый запах горячего чая. Видимо Тома уже успел позаботиться об этом, пока их отчитывал на улице. Аяка села и указала на место рядом с собой, которое незамедлительно заняла путешественница. «Но, честно говоря, будет очень тяжело тебя отпускать дальше. Мне очень понравилось проводить время с тобой. Ты… я ощущаю полный комфорт рядом с тобой» — с невозмутимым спокойствием произнесла она, глядя на Люмин, и ничто не выдавало её тревоги.       Очередной табун мурашек прошёлся по телу путешественницы, и она не смогла сдержать рваный вздох, случайно задержав взгляд на губах Камисато. Словно прочитав её мысли, Аяка подарила робкий поцелуй в губы. Свой первый. Люмин почувствовала, как всю грудь наполняет тепло и желание прижаться ближе и не отпускать никогда.       «Тебе скоро уезжать» — оторвавшись от губ на секунду, произнесла Аяка.       «Давай подумаем об этом позже» — пробормотала Люмин, втягивая девушку в следующий поцелуй.