Say «Please» to Hwang Hyunjin

─━━━━━━⊱☪⊰━━━━━━─

      Приближающийся выходной после тяжёлой рабочей недели, как глоток свежего воздуха для Чана. Он вернулся домой около десяти вечера. В квартире, как ни странно, стояла гробовая тишина, хотя его парень — Хёнджин, давно должен был вернуться домой.       — Хённи?! — окликивает он парня и движется в их комнату, но открыв дверь Бан видит лишь пустую кровать. — Интересно.       Немного подумав, он направляется в мастерскую парня, где тот обычно проводил своё свободное время, когда Чан задерживался на работе. Аккуратно приоткрыв дверь, Бан замечает, как Хёнджин сидит напротив холста с немного мрачным и задумчивым видом, прижав кончик кисточки к пухлым губам. Чан проходит в комнату, закрывая за собой дверь и присаживается на диванчик рядом.       Хёнджин всё это время был в наушниках, поэтому не слышал и не замечал своего парня, что с пунцовым лицом сидел за его спиной, наблюдая за ним. Хван был погружён в своё дело, тонкой кисточкой выделяя каждую деталь красивого тела на своём холсте. Картина была из ряда вон и точно не подходила для выставок в музеях, но в сердце Чана она точно уже заняла главное место среди прочих творений Хёнджина.       На холсте один из парней, в котором Чан определённо узнал Хёнджина, лежал на кровати, тёмные, длинные волосы были разбросаны по подушке, руки держались за красные нити, которые как лоза окутывали его тело с ног до головы, а одна особо длинная нить, что перекрывала доступ к кислороду, тянулась от тонкой шеи к чужим рукам, губы были приоткрыты в немом стоне, а в уголках стояли непролитые слёзы. Второй парень, который по всей видимости был Чаном, возвышался над хрупким телом. Он стоял спиной, поэтому Чан мало что мог разглядеть в нем, разве что его одежду, чёрная прозрачная рубашка, под которой отчётливо виднелись мышцы спины, тут трудно устоять, Хёнджин хорошо поработал над чужим телом, хотя в реальности мышцы Чана были уж не такими выделяющимися, ну или так считал лишь он, рукава рубашки закатаны до локтей, а на руках, особенно на кисти, которой парень удерживал нить, точно выделялись крупные вены, а на ногах были чёрные брюки, плотно прилегающие к упругим бёдрам.       Чан с улыбкой замечает ещё одну деталь на картине, которая ранее была незаметна для его взгляда, на ногах Хёнджина были красные чулки в крупную сетку, что точно подчеркивали длину и великолепие его ног и бёдер. Наверное из-за того, что вся картина была преимущественно в красно-чёрных тонах, или из-за нитей на чужом теле, но старший не замечал этот элемент ранее, а может быть весь его взор был прикован к проколотым соскам парня, которых точно не было у Хёнджина, или… Демон! Он точно сошёл с ума или они оба его лишились, когда повстречали друг друга.       Чан ухмыляется, а кровь всё больше приливает к щекам, окрашивая их в ярко красный оттенок, пока Хёнджин без доли смущения продолжал рисовать. Длинные, тонкие пальцы эстетично удерживали кисть почти у самого кончика, точно выводя линии на холсте. Каждый предыдущий мазок перекрывался новым, придавая больше ярких красок и точных очертаний подтянутым телам. Кляксы от краски падали на пол, одежду и руки парня, из-за чего он выглядел мило, но не менее сексуально. Хмурый и задумчивый вид сменялся короткими улыбками и мысленными аплодисментами самому себе за проделанную работу. Хван выглядел слишком сексуально, когда был сосредоточен на работе, когда его руки, одежда и тело были испачканы краской, когда непослушные пряди тёмных волос выбивались из его хвоста, когда он грыз кончик кисточки, особенно погружаясь в свои мысли. Когда он рисовал лишь для Чана, сидя на своём мягком пуфике перед холстом, лишь в одном коротком фартуке на голое тело, что еле прикрывал его бёдра. Когда он специально соблазнял старшего, начиная водить кисточкой по голому телу, выводя различные узоры и опускаясь неприлично близко к своему паху. Когда он разводил свои бёдра, медленно водя по ним длинными пальцами, доходя до паха и медленно водя по нему, продолжая что-то рисовать на холсте.       Никому на самом деле не было дела до рисования в тот момент, важен был лишь процесс. Как Чан с хищным взглядом следил за каждым его движением рук, давился слюной и задыхался от не озвученных стонов. Как он держался из последних сил, доводя себя до пика возбуждения, а после с громким рыком срывался с кровати, нападая на своего парня с жаркими поцелуями. В такие моменты они, одежда, постель и вся комната были перепачканы краской, всё вокруг превращалось в хаос, а Мир за окном переставал существовать. Был только их собственный Мир дикого безумия, страсти, похоти и любви. Хёнджин точно был написан демоном, демоном соблазнителем и искусителем, перед которым у Бана не было и шанса устоять.       Чан замечает небольшую кляксу на щеке парня и тянется, чтобы вытереть ее, совсем позабыв о том, что Хенджин и не знает о его присутствии тут. Хван вздрагивает, роняя кисточку из рук, пачкая себя и одежду еще больше, глаза округляются и он ошеломленно переводит свой взгляд от парня до холста и обратно.       — Ч-чан?! — робко начинает он, вынимая наушники и укладывая их на тумбочку стоящую неподалёку. — Ты уже вернулся? А я даже не слышал. — Хёнджин опускает смущенный взгляд в пол, теребя на пальцах несуществующие заусенцы. Часть тёмных волос выбивающихся из хвоста, падают на глаза, не давая Чану взглянуть в них. — Ты наверное голоден, я разогрею!       Хёнджин пытается подняться со своего места и как можно скорее покинуть мастерскую, чтобы не сгорать со стыда от прожигающего взгляда любимого, но Чан быстро усаживает его на место, удерживая руками за бёдра.       — Голоден, — ухмыляется старший, — но сейчас это подождёт. Расскажешь?! — он коротким взглядом указывает на рядом стоящий холст, а затем вновь смотрит на парня.       — Я-я, не… — заикаясь и неуверенно начинает Хёнджин, — ты не должен был увидеть это сейчас. Это только набросок и он ещё не закончен, — он опускает свой взгляд на трясущиеся колени и заламывает свои пальцы, в попытках скрыть смущение, хотя щеки полыхающие красным огнём от стыда, выдавали его.       — Ты так бесстыдно его рисовал, а сейчас сидишь и смущаешься, — Чан усиливает хватку на чужих бёдрах и с губ Хёнджина срывается полустон, — это незаконно, знаешь ведь об этом?       — Я не…       — Хочешь быть наказанным?       Да, чёрт возьми — да. Хёнджин готов плакать, кричать и умолять, лишь бы Чан сделал с ним всё то, что изображено на этом холсте. Всё то, что так долго хранилось в мыслях, выдавая себя в жарких снах. Всё то, о чём так долго молчал и терпел он. Хёнджин хочет этого. Очень сильно хочет.       — Да!       — Тогда, — Чан чуть приподнимается со своего места, приближаясь к лицу парня и тихо шепчет над самым ухом, — скажи «пожалуйста», Хван Хёнджин!       Старший приподнимает лицо парня за подбородок, заставляя смотреть в глаза и наслаждается своей победой, закусывая нижнюю губу. И Хёнджин готов течь только от этой фразы, только от этого приказного тона, только от этого вида пухлой губы, зажатой между зубов старшего. Член медленно наливался кровью, а головка понемногу упиралась в кромку нижнего белья, желая освободиться. Хёнджин сдаётся, снова сдаётся, потому что это Чан. Ему хочется и нужно подчиняться, чтобы он сделал тебе хорошо и довёл до яркого оргазма лишь своими ловкими пальцами и юрким язычком.       — Пожалуйста! — тихо шепчет Хенджин.       — Мне послышалось сейчас или ты что-то сказал? — дразнит Чан, нагло ухмыляясь.       — Пожалуйста, Крис, — почти со слезами и чуть громче, и требовательнее начинает младший, — слышишь? Пожалуйста! Накажи меня, сделай со мной всё, что пожелаешь, только, пожалуйста, не оставляй меня вот так, — он взглядом указывает на свой пах, краснея еще больше.       — Малыш Хённи уже возбудился, — Бан перемещает свою руку на возбуждение парня, немного сжимая и медленно водя ладонью вверх-вниз, заставляя возбуждаться и желать себя еще больше, — а я ведь даже еще не начал. Так сильно хочешь мой член?       — Да, пожалуйста, Крис, — Хёнджин руками прижимает ладонь парня ближе к своему пенису и поддаётся бёдрами навстречу, за что получает несильный удар по ноге.       — Ты наказан, Хённи, — строго начинает Бан, — никакой самодеятельности! Только я!       — Хорошо, только, пожалуйста…       — Хочешь, чтобы я сделал всё так, как на твоей картине? — Чан усиливает хватку на члене парня и постепенно наращивает темп. — Хочешь, чтобы связал твои руки и ноги? — он требовательным поцелуем врезается в тонкую шею парня, а Хёнджин инстинктивно откидывает голову назад, открывая парню ещё больше места для жарких поцелуев. — Хочешь, чтобы я надел на тебя поводок и душил, пока буду трахать тебя? — старший кусает Хёнджина за плечо, оставляя заметный след от зубов. — Хочешь, чтобы я заставил тебя плакать, а твои ягодицы гореть от моих ладоней? — Чан перемещает одну из ладоней на шею парня, немного сжимая. — Ты ведь хочешь этого, Малыш Хённи, скажи это!       — Хочу, очень хочу, — Хван дрожащими пальцами цепляется за плечи блондина и жмётся ближе, — пожалуйста, Крис!       — Ну тогда нам нужно перейти в спальню, — с улыбкой отвечает старший и поднимается на ноги, протягивая руку Хёнджину, чтобы помочь подняться и ему.

━━━━━━✧❂✧━━━━━━

      Пока Бан принимал душ, Хёнджин весь возбуждённый и в предвкушении подготавливал всё необходимое. Достал из их тумбочки с игрушками красную длинную верёвку, настроил свет на холодно-красный и поставил на тумбочку смазку, с запахом спелой вишни. Осталось последнее, но самое важное: раздеться, надеть чулки и дождаться своего парня. Если с раздеванием и надеванием чулков не было абсолютно никаких проблем, Хёнджин надевал их уже не раз, и каждый раз Чан в порыве страсти разрывал их на нём и от прежних дорогих чулков оставалась разве что резинка на бёдрах, поэтому каждый раз приходилось покупать новые. Сейчас очередь дошла до красных в крупную сетку, точно таких же, как на его картине. Надев их на свои ноги Хван разглядывает себя в зеркале оценивающим взглядом. На нём не было больше ничего кроме чулок. Из всё ещё возбуждённого члена сочилась естественная смазка, пачкая живот и шарик от пирсинга. Пирсинг. Хёнджин давно об этом мечтал, да и Чан не был против этого, только вот всё же некоторые сомнения закрылись в голову парня. А вдруг Крису не понравится, вдруг это вышло не так хорошо, как он себе представлял, вдруг он вообще о другом мечтал, а вдруг будет зол, что Хёнджин это сделал втайне от него.       Сомнения и мысли прерывает Чан вышедший из душа. Он подходит к младшему, что всё это время стоял у зеркала, оценивая свой внешний вид, укладывает руки на его талии и прижимает к себе, ведя пальцами от головки до пупка, задерживаясь на металлическом шарике.       — Ты Демон, знал об этом? — Бан утыкается в изгиб шеи вдыхая аромат, а Хёнджин с еле заметной улыбкой отрицательно качает головой, он всё ещё не уверен, что поступил правильно. — Зачем ты так сильно сводишь меня с ума? Я ведь даже думать рядом с тобой нормально не могу. — он ведёт пальцами до груди, покрывая поцелуями плечи и спину младшего, вызывая приятный табун мурашек по всему телу. — Что ты со мной делаешь, Хван Хёнджин?       — Люблю, — невинно отвечает младший.       — А мне кажется, что ты просто хочешь владеть мой.       — Владеешь тут ты, — улыбается Хёнджин и поворачивается к парню лицом, — ты ведь у нас доминант, — он пальцами ведёт до бёдер старшего, на которых висело полотенце и скидывает его на пол. Оставляя любимого абсолютно голым.       — Я бы поспорил, — Чан улыбается и схватив парня за подбородок притягивает ближе к своему лицу, — я ведь всего лишь иду у тебя на поводу, выполняя твои желания и прихоти, так что доминируешь тут ты, — с улыбкой завершает он и целует пухлые губы, прижимая Хвана к зеркалу напротив.       Хёнджин сразу же отвечает на поцелуй, обнимая Чана за шею и не давая возможности отстраниться. Он был слишком возбуждён и слишком долго ждал этого момента. Хёнджин чувствует, как член проходиться по прессу парня, создавая приятное трение и довольно мычит в поцелуй, пытаясь повторить это ещё раз, но Чан не даёт ему этого сделать, сжимая упругие ягодицы парня в своих ладонях.       — Не торопись, — улыбается Крис, прерывая поцелуй.       — Хочу тебя! Пожалуйста, просто сделай это!       — Что?       — Свяжи и трахни меня!       — Что прости? — с улыбкой дразнит он, прекрасно зная, как Хёнджин стесняется произносить всё это и как после ему бывает стыдно.       — Пожалуйста, Крис, ты ведь знаешь…       — Хённи.       — Свяжи и трахни меня, — вновь повторяет младший, а затем тихо добавляет, — пожалуйста!       — Что только не сделаешь ради твоего пожалуйста, — довольно улыбается Чан и тянет парня за собой на кровать.       Бан укладывает Хёнджина на кровати, ногами к изголовью, а голову поворачивает к напольному зеркалу, чтобы младший видел абсолютно всё.       — Тебе мало того, что я и так сгораю от стыда? — хнычет Хван, наблюдая за собой и своим парнем в зеркале.       — Ты ведь знаешь, — Чан наклоняется ближе к его лицу, — я люблю, когда твоё милое личико краснеет так же, как твои ягодицы. Когда ты готов сквозь землю проваливаться, от того насколько ты смущен.       — И кто из нас ещё демон?!       Старший на это лишь улыбается, молча отстраняясь от парня и вертя в своих руках верёвку, мысленно представляя, как лучше ею связать Хёнджина, чтобы тому не было больно и было достаточно комфортно, ведь такое они практикуют впервые.       Хёнджин замечает хмурый вид на лице любимого и решает сам помочь ему. Тянется пальцами к верёвке со словами «начни с рук» и довольно улыбается, когда Чан с огоньком в глазах начинает связывать его запястья вместе, двигаясь дальше к его плечам, телу и до самых бёдер. Красная нить окутала его тело словно змея, не давая пошевелиться, но это был приятный плен в котором так долго он нуждался. Всё было даже лучше чем в его мокрых снах и на картине, хотя бы потому что это было реальностью и сейчас Чан действительно трахнет его в таком виде. Член от одних только мыслей болезненно ноет, пачкая живот новой порцией предэякулята и Хван готов молиться всем богам, лишь бы эта пытка быстрее закончилась и они перешли к тому зачем всё это начиналось.       Чан оценивающим взглядом проходится по телу парня, подмечая все мельчайшие детали и проверяя не сильно ли верёвка сдавливает его кожу, чем ниже спускался взгляд тем сложнее было сдерживать себя и собственно возбуждение об этом яростно намекало. Крис взглядом доходит до пупка Хвана в котором виднелся шарик от пирсинга, покрытый естественной смазкой и Крис не отказывает себе в удовольствии пройтись по нему языком, от чего Хван под ним крупно вздрагивает.       — Крис, — хнычет младший, прогибаясь в спине, а Чан довольный собой проделывает тоже самое ещё раз, только теперь немного прикусывая кожу рядом с пирсингом, — прошу хватит играть! Я хочу тебя в себе…       Не успевает Хенджин договорить, как чувствует, что Чан раздвигает его ноги, устраиваясь между ними, а тёплый и влажный язык проходится по входу, заставляя Хвана громко простонать и быть на грани отчаяния и того, чтобы просто не разрыдаться, умоляя своего парня трахнуть его.       Старший был определенно доволен собой и тем, что он вытворял с телом Хёнджина. Проходясь от входа до яичек и обратно, иногда проникая языком внутрь, совсем ненадолго, но этого было достаточно, чтобы Хёнджин под ним громко стонал и извивался на постели о чём-то громко прося.       — Крис, — хнычет младший, пытаясь глубже насадиться на чужой язык, но Чан слишком крепко удерживал его бёдра, — пожалуйста…       Чан отрывается ведёт языком от ануса до пупка и останавливается на нём.       — Ты сам просил наказать тебя, Хван Хёнджин, — подцепляет зубами металлическим шарик и тянет на себя, — так почему просишь остановится? — влажный язык пробирается до груди, острые зубы подцепляют один из сосков нежно втягивая его в горячий плен чужого рта. — И ты был прав, когда просил об этом, — руки с бёдер перемещаются на талию и вот уже пальцы играют с металлическим шариком от пирсинга, — почему не сказал мне?       — Хотел сделать сюрприз, — выдыхает младший, пытаясь схватиться руками хоть за что-нибудь, дабы не терять связь с реальностью.       Ему не нужно уточнение или продолжение вопроса, он точно знал о чём говорил Крис — пирсинг. Парень не был зол на него, скорее был на грани возбуждения и сумасшествия, а металлическим шарик, несмотря на весь его холод, подливал масло в этот огонь.       Губы старшего поднимаются еще выше, до самой шеи, оставляют после себя жаркий след от поцелуя, а после исчезают оставляя после себя холод. А затем и Крис полностью отстраняется от парня, тянется к тумбочке за смазкой и довольно ухмыляется.       — Сегодня всё красное? — хитрая ухмылка все больше цветёт на устах старшего, обнажая острые зубы. Он дразнится, ему это нравится. Нравится, когда Хёнджин рыдает и умоляет его. Нравится, это чувство. Потому что иначе он считает, что младший не так уж и нуждается в его присутствии. — Решил воплотить фантазию в реальность?       — На моей картине ты в чёрном?       — Мне одеться? — Крис взглядом указывает на своё возбуждение, проводит по нему несколько раз ладонью, собирая капли естественной смазки на пальцы и тянется к губам Хёнджина. — Ты ведь знаешь, стоит тебе только попросить и я всё для тебя сделаю.       Он ведёт пальцами по губам и Хёнджин приоткрывает их, высовывая кончик языка, ведёт им по напряжённым фалангам, собирая капли предэякулята. Насаживается чуть глубже и закатывает глаза в удовольствии, когда Крис сам толкает пальцы глубже, подцепляя ими язык.       — Хённи, — сладкий стон срывается с уст старшего, когда он представляет, как губы Хвана будет растягиваться на его члене, пока Чан будет трахать его рот.       — Ты ведь хочешь этого, да? — он нехотя отрывается. — Хочешь трахнуть мой рот? Тебе ведь нравится это, когда мой рот перепачкан в твоей смазке и слюне. Когда я задыхаюсь, насаживая до самого основания. Когда с моих глаз бегут слёзы, от того, что ты берёшь весь контроль в свои руки и трахаешь мой рот без остановки. Тебе ведь нравится это, Крис? Скажи это!       Чан готов задохнуться, от своих мыслей, от слов Хёнджина, от чувства давящего возбуждения внизу живота. Младший прав, Чану нравится это, очень нравится. Нравится владеть, подчинять, контролировать. Но несмотря на это в их отношениях доминантом был Хенджин, хотя сам он это старательно отрицал, говоря, что он всегда готов подчиниться воле Чана и сделать ему хорошо, не замечая, как сам искусно подчиняет Чана.       — Да, Хённи, — дышит через раз, а сердце и вовсе перестало отбивать ритмы, когда он вновь пропускает свои пальцы в плен горячего рта, — но… — Чан делает паузу, медленно вынимает свои пальцы внимательно наблюдая за тем, как с них медленно стекает слюна прямо на лицо и рот парня, — возможно я не удовлетворён?       — Чем?       — Тем, как ты просишь меня. — Чан проводит языком по чужим губам, собирая с них остатки слюны и выдыхает в самые губы. — Хочу наказать тебя. Хочу видеть, как с твоих глаз будут бежать слёзы пока ты будешь умолять трахнуть. Хочу довести тебя до грани безумия. Хочу, чтобы ты испытал то, что испытываю я каждый раз, когда ты начинаешь дразнить меня. Хочу, чтобы ты сегодня абсолютно подчинялся моим желаниям.       — Пожалуйста, Крис, — жалобно просит парень, он даже готов заплакать, но слёзы, как назло не хотели капать с его глаз, — сделай это! Всё, что пожелаешь! Только прошу, пожалуйста, трахни меня! Ты нужен мне! Очень!       — Твоё желание — закон! — ухмыляется Бан и переворачивает парня на живот, ставя в коленно-локтевую. — Добавим перчинки? — Он поднимает лицо парня за подбородок так, чтобы тот видел себя в зеркале. — Всё время ты должен смотреть на нас в зеркало, если хоть раз отведёшь свой взгляд — твоё наказание продлится!       — Крис…       — Ты понял?       — Да, — единственно, что остаётся ответить младшему.       Чан поднимается с постели, доходит до их тумбочки с игрушками и достаёт оттуда что-то ещё.       — Кажется на твоей картине было что-то ещё?! — улыбается Крис, возвращаясь к парню.       Он вертит в своих руках красный поводок, а Хван готов сгореть со стыда, зачем он только добавил его на свой рисунок.       — Ты ведь этого хочешь, Хённи?       — Пожалуйста…       — Верно, Малыш, — Чан натягивает поводок на тонкую шею парня, почти перекрывая доступ к кислороду и поднимает его лицо выше на себя, чтобы полностью насладиться этой картиной. — Прекрасен! — довольно улыбается он.       Чан вновь возвращается на кровать, усаживаясь за парнем. Проводит руками по крупной сетке чулков и ведёт до ягодиц, иногда немного сминая ноги и бёдра. Губы сами тянутся к чужим ягодицам и он не отказывает себе в удовольствии оставить на них небольшой след от укуса.       — Ладонь или…       — Ладонь, — прерывает Хёнджин, — только ты сегодня касайся меня!       — Хорошо, — Чан ведёт языком по узкой дырочке и Хван дрожит, почти падая на постель, но заставляет себя стоять. Крис приподнимается, вжимаясь своим возбуждением в его бёдра и оба стонут в унисон. — Хочу трахнуть тебя, очень сильно хочу, прямо сейчас, — он закатывает глаза в удовольствии и Хван с нестерпимой жаждой в глазах наблюдает за ним в зеркало, — боже, Хённи, что же ты делаешь со мной?       — Люблю? — улыбается он.       Чан ухмыляется и оставляет первый громкий шлепок на ягодицах парня, от чего тот крупно вздрагивает. Хёнджин пытается схватиться хоть за что-то, но руки всё ещё были переплетены красной нитью, из-за чего оставаться неподвижным было намного сложнее, чем обычно. Чан вновь улыбается поглаживая место удара и бьёт по второй ягодице, на этот раз сильнее. Хёнджин вскрикивает от приятной, но пронзающей всё тело боли. Хотелось уткнуться лицом в кровать, спрятать в ней своё смущение и крики, но нужно было смотреть, смотреть точно Крису в глаза, иначе это не скоро закончится.       — Скажи, что тебе нравится! — поводок на шее Хвана затягивается туже, душа и заставляя поднять свою голову выше. — Скажи, что ты хочешь ещё! Скажи, как нуждаешься в том, чтобы мой член оказался, как можно скорее в твоей заднице. Скажи это, Хённи.       Чан не приказывал, даже не кричал, его тон всегда был нежным, как и он сам, но властным. Он умел сказать так, что даже не задумывая, ты будешь готов ему подчиниться. Его голос действовал, как песня русалки, ты знаешь, что если поверишь ей, то неизбежно пойдёшь ко дну. И Хван шёл, не задумываясь тонул в этом омуте, пучине страсти и безумия, точно так же, как и сам Чан тонул в нём. Чистое безумие на грани самой искренней и нежной любви.       — Крис, — Хёнджин ловит его взгляд сквозь зеркало, — прошу тебя, — снова удар и он почти теряет равновесие, но быстро концентрирует свой взгляд на любимом лице, — пожалуйста, войди в меня, я…ах…правда больше не могу…ты нужен мне.       — Хорошо, Любовь моя, — улыбается старший и отпускает поводок, позволяя Хвану вновь нормально дышать.       Чан тянется за смазкой, оставленную им ранее на кровати и открыв крышку, выдавливает себе на пальцы, чуть согревая. Хёнджин продолжал за ним наблюдать сквозь зеркало, следя за каждой эмоцией на лице и действием. Приятный холод касается разгоряченной кожи, а после он чувствует, как один палец проникает в него. Бан гладил его спину, ягодицы, целовал везде куда только дотягивались губы, шептал о том, как его парень прекрасен и как же ему с ним повезло.       Хёнджин плавился под ним, от этих пальцев, ощущений, слов. Хотелось просто лечь и разрыдаться от того насколько это было всё хорошо. Чан двигался в нём медленно, постепенно протискивая и второй палец, расширяя узкие стеночки. Хван чувствует, как узел внизу живота стягивается всё сильнее. Он готов был кончить в любую секунду, даже не прикасаясь к себе.       — Крис, пожалуйста, я чувствую, как скоро кончу…я не могу больше держаться…я хочу тебя…       — Хорошо, Хённи, — он делает еще несколько глубоких толчков и вынимает пальцы.       Руки вновь тянутся к смазке и выдавив небольшое количество распределяют её по члену. Чан довольно шипит от удовольствия, но и сам уже был на грани и мысль о том, что он может кончить, как только войдёт в Хвана не была уж такой безумной.       — Смотри в зеркало, когда я буду входить в тебя и трахать, — поводок вновь натягивается и Хван подчиняется, поднимая свою голову, — хочу, чтобы ты видел насколько ты прекрасно выглядишь, когда принадлежишь мне.       — То есть — всегда? — с улыбкой язвит младший, но почти сразу жалеет об этом.       Чан входит резко, одним толчком и до основания, задерживаясь в этом положении. Следит за эмоциями на чужом лице и спокойно выдыхает, когда младший вновь концентрирует свой взгляд на нём и одобрительно улыбается.       Хван никогда не видел себя таким и не думал о том, чтобы увидеть. Волосы растрёпанны, на лбу и шее виднеются капельки пота, губы расплываются то в улыбке, то срываются на стоны, член подрагивал от каждого толчка Чана и бился о пресс, требуя к себе внимая, но Хёнджин терпел. А глаза. В них виднелся тёмный омут, бесконечная страсть и желание, нужда в таком Крисе и их диком сексе. Хёнджин никогда не думал, что выглядит так отчаянно и так безумно, когда член парня проходится по простате и Хван умоляет повторить это ещё раз, сделать это грубее, так чтобы ноги дрожали и тело рассыпалось на тысячи осколков. Хёнджин никогда не понимал, почему Крис сходил с ума видя этого таким разбитым и нуждающимся, но теперь всё изменилось. Теперь он тоже это видел и это действительно сводило с ума. Особенно в сочетании со взглядом Чана, который смотрел всё время на него, тянул за поводок, заставляя задыхаться. Стонал, когда Хван специально сжимался вокруг его члена не позволяя двигаться. И то, как Крис сжимал ягодицы в своих крупных ладонях, как его ладонь поднималась, а после с громким шлепком опускалась на своё место. Это было безумно. Вся их жизнь была безумной, но за это Хван любил его еще больше.       Чан оставляет очередной удар на, уже покрасневших, ягодицах парня беспрерывно толкаясь в его тело, случайно задевает заветный комочек, от чего Хёнджин под ним крупно вздрагивает.       — Сделай так еще раз, Крис, — отчаяно просит младший, — пожалуйста! Я хочу кончить!       Чан тянет поводок сильнее, подхватывает парня за талию и прижимает к своему телу. Врезается грубым поцелуем в чужую шею, оставляя на ней новые метки, пока ладони скользят вниз по изящному телу, доходя до бёдер. Бан разводит их чуть в стороны, нежно оглаживая, пальцами цепляет кромку чулков и тянет. Их тоже хотелось порвать.       — Хочешь кончить, пока я буду продолжать трахать твоё тело?       — Да, Крис, — Хван сам пытается прикоснуться к своему члену, но его руки всё ещё были связаны, — пожалуйста, разреши мне!       Слишком жалобно и отчаянно. Хван был таким нуждающимся. В чужих глазах скопились слёзы и Чан тянется губами, чтобы собрать их.       Пальцы вновь подцепляют кромку чулков. Треск. Хван чувствует, как красные нити капрона разрываются на его бёдрах.       — Они были новыми…       Ещё раз. Теперь на втором бедре, на этот раз ущерб больше. Чан почти полностью разорвал их.       — И дорогие.       — Я куплю тебе ещё миллиард таких!       Он вновь грубо целует шею младшего, пока пальцы тянутся к изнывающему члену, захватывают его в тугое кольцо и опускаются до основания. Хван блаженно стонет и тает в его руках, а по щекам стекают непролитые слёзы.       — Ты прекрасен, Хённи, — Чан делает грубый толчок, вновь задевая простату и Хёнджин сам толкается в его кулак, — посмотри на себя. — он разворачивает лицо парня к зеркалу. — Смотри, как я буду трахать тебя. Смотри, как будешь кончать. Я хочу, чтобы ты это видел.       И Хван смотрит, послушно смотрит за каждым движением чужих бёдер и рук, их движения были хаотичны, что заставляло Хёнджина метаться от манящих пальцев на своём члене, до члена в его заднице. Чан всё делал искусно и профессионально. Он слишком хорошо знал своего парня и как правильно доставить ему удовольствие.       Хёнджин почти до крови закусывает губу и чувствует, как его тело рассыпается на тысячи осколков, когда он наконец-то кончает в руку парня.       — Ты молодец, — улыбается Чан, медленно водя по стволу, — посмотри на себя, такой разбитый, но всё ещё нуждаешься в моём члене.       — Очень…очень сильно нуждаюсь.       Чан ведёт своей перепачканной рукой по телу парня до самых губ. Хван послушно открывает рот, продолжая смотреть на себя в зеркале. Два пальца проникают в него и Хёнджин начинает медленно посасывать их, пробуя свой собственный вкус. Капли спермы стекали с губ и по животу, но это выглядело так прекрасно, что Хёнджин не мог оторваться от этого.       — Блять, Хённи, — Чан вынимает пальцы из чужого рта и подносит к своим губам, слизывая остатки, — ты невыносим.       — Хочу, чтобы ты кончил на мои бёдра, — нежно выдыхает он.       — Ты такой грязный, — улыбается Крис.       Он делает грубый толчок, сжимая чужие бёдра в своих ладонях. Хван был на грани того, чтобы просто отключиться, но ему так сильно хотелось сделать хорошо своему любимому. Чан постепенно наращивает темп, толкаясь с каждым разом грубее и глубже. Стенки Хвана вокруг члена приятно сжимались, чувствуя сверхстимуляцию, и Чан чувствовал, что сам вот-вот кончит.       Он делает ещё несколько грубых толчков и покидает тело парня, толкая того на кровать. Крис в быстром темпе надрачивает себе, а после с громким стоном кончает, под пристальный взгляд Хёнджина. Младший чувствует, как горячая сперма стекает по его ягодицам на спину и на простыни. Он ещё никогда не чувствовал себя таким грязным и удовлетворённым одновременно.       — Тебе нужно привести меня в порядок, — хнычет он, когда Крис валится на постель рядом с ним.       — Дай мне секунду и я отнесу наши тела в ванную, — нежно улыбается он, убирая с чужого лица мешающие пряди.       Хёнджин с улыбкой переворачивается на спину, жмётся ближе и почти мурчит, когда Чан сгребает его в объятия. Даже такого грязного, разбитого и измученного, Чан продолжал любить его.       Может они и были безумцами. Но это было искреннее безумие на фоне чистой и трепетной любви. Хван всегда знал, что Чан любит его не только за безумный секс, а Бан был уверен, что повстречай Хёнджин миллиард красивых людей, он для него всегда останется единственным. А это было главным. Быть единственными друг у друга.

─━━━━━━⊱☪⊰━━━━━━─