Настоящее лето

      Лагерная жизнь, как ей полагалось во все времена, по-настоящему кипела. Всего за три дня смены ребята из первой команды сделали так много, чего им вряд ли удалось бы достичь там, за пределами Орлёнка. Конечно, больше всего они гордились собственноручно разработанной конвенцией. — Может, назовемся «Фруктовым садом»? — робко предложила девочка в тоненьком синеньком платьице, скромно уткнув взгляд в собственные коленки. — Тогда уж овощным, — гоготнул сиплый мальчишеский голос с другого конца Зимнего сада. Веселье поддержали еще несколько голосов, но тут же осеклись, почувствовав на себе пронзительные взгляды вожатых. Шутка им понравилась, но скромную Анечку надо было поддерживать и помогать ей выйти в люди, а не превращать её слова в насмешку. — Ну, ребята, поспокойнее, — мягко произнесла Милана, мысленно улыбаясь тому, как быстро мальчики посерьезнели и шепотом стали что-то обсуждать. Что уж говорить: дисциплина благодаря стараниям вожатой в команде была почти отменной!       Мрачный, как тёмная грозовая туча, Игорь сидел поодаль от сокомандников, но поближе к вожатым, и записывал. Каждую идею, проскользнувшую в его собственной голове и услышанную из чужих уст, он переносил на бумагу, чтобы потом… — Я знаю, Милан, можно? — уверенно сказал Игорь, подняв правую руку. Все замолчали, Милана одобрительно кивнула. Скучающий Глеб поднял голову, в предвкушении глядя на юношу. Зимин серьёзно прокашлялся и произнёс: — Лен-рок-клуб, — опустил руку и вновь уткнулся в бумагу, нервно постукивая по столу кончиком ручки.       Вожатые переглянулись. В их взглядах читался неподдельный восторг: обоим нравилось название, чего-то подобного ещё никогда не было ни у одной команды, да и какая тема! Шутка ли, Ленинградский рок-клуб? А сколько прекрасных номеров можно поставить, исходя из названия! И его точно не забракуют кураторы смены! Умеривало пыл только одно: ребят было много, а ярых любителей рока нашлось пока только трое, если считать с вожатыми. — Мы запишем, Игорь, — сочувственно улыбнулась Милана, аккуратно выводя название синим маркером по доске. Глеб, как завороженный, наблюдал за движениями напарницы, и мягко улыбался тому, как была подстроена высота доски: идеально под рост девушки. Ему самому пришлось бы сложиться пополам, чтобы по-человечески писать, потому он и сидел сейчас в отдалении и скучал.       Вскоре на доске появилось семь более или менее приличных названий, среди которых был и Анечкин «фруктовый сад», и «Ленинградский рок-клуб», предложенный Игорем. Но выбрали, все же, в шутку выкрикнутое кем-то «От винта»: Смешариков, кажется, любила вся команда поголовно, конечно же, включая вожатых. Анечка погрустнела, но вида не подавала, все-таки название ей нравилось; Игорь всё сидел над своим листком бумаги, места на котором практически не оставалось. Пока Милана принялась рассказывать ребятам про законы и традиции команд и пыталась успокоить особо развеселившихся, Глеб осторожно подошёл к Игорю и заглянул тому через плечо. — Ты словно роман пишешь, — мягко улыбнулся вожатый, оценивая объём написанного. — Что это, если не секрет? — Да так… — смущённо протянул юноша, протягивая листок. — За ребятами записывал. — Хорошо, — Глеб ободряюще похлопал его по спине. — Не хочешь с ребятами подумать над традициями и законами? Не знаю, может, все согласятся с тем, что петь перед Вечерней песней «Засыпай» Кипелова — отличная идея?       Оба знали, что такое предложение придётся по вкусу разве что вожатым, но Игорь всё же улыбнулся, оборачиваясь на Глеба и загадочно поблёскивая стёклами очков. — Скажи, — заговорщически прошептал юноша, окидывая взглядом ребят и убеждаясь, что Милана максимально вовлекла их в процесс. — У тебя есть девушка? — Есть, — растерянно кивнул Глеб, поражённый вопросом. — А что? — Кто? — продолжал допытываться Игорь, и губы его медленно, но верно расползались в довольной улыбке. — Разве это так важно? — попытался отшутиться вожатый, неловко улыбаясь. — А вдруг ей всего шестнадцать, а мне пятьдесят? — Это важно, — не отступал Зимин. Обычно бледные щёки начинали наливаться краской азарта и вконец разогретого интереса. — Ну хорошо, — сдался Глеб, оглядываясь. — Я в тебе не сомневаюсь, но обещай, что никому не скажешь. — Никому и ни при каких обстоятельствах. — Это Милана.       И без того довольный Игорь впервые с начала смены по-настоящему повеселел, чем окончательно засмущал вожатого. Тот недоуменно уставился на ребёнка. — Что смешного? — спросил на грани удивления и строгости. — Да всё же и так видно, мне просто нужно было подтверждение, — спокойно проговорил юноша, украдкой взглянув на Милану. — Только слепой не заметит, хотя, получается, у нас весь отряд слепой, особенно девочки, иначе давно бы уже голосили. А вы очень милые. Как друг для друга созданы, честное слово. Вселенская большая любовь! — мягко добавил Игорь, заметив, как на лице Глеба появляется сложная эмоция, смешанная из удивления, страха, беспокойства и, как ни странно, любви к напарнице. Смущённо поблагодарив ребёнка, вожатый направился к заметно подуставшей Милане, оставляя довольного собой Зимина наблюдать за ними и стучать по столу ручкой.