Демон

Дом, мрачным силуэтом, возвышался на холме. Кругом не было ни одного живого человека, вся деревушка подверглась внезапному нападению и не выжил никто. Улицы были залиты кровью, она смешивалась с струями дождя, текла по углублениям в земле. Кое где валялись трупы, ещё недоеденная ночная трапеза демона. Всего несколько часов назад тут кипела жизнь, люди радовались и танцевали на улицах, а сейчас кругом была мертвая тишина. А дом на горе стоял. Могло казаться, что его обошло стороной бедствие, постигшее деревушку. Из трубы шел дым, в окнах горел свет. И правда, люди внутри ещё остались. Семья. Мать, отец и сын, спящий в колыбели. Отец стоял у двери и, дрожа, сжимал в руках ружье. Мать судорожно оглядывалась. По их лицам было видно, что за стенами, на улице есть что-то ещё. И это что-то скользило вдоль стен, со скрипом тёрлось об них, било когтями в окна. То и дело за стеклом видны были ярко-алые глаза, отсрые белые зубы и дымчатое, рассыпающееся лицо. Существо рычало, улыбалось людям, извиваясь за окном. И отец, и мать знали, что стены не выдержат его атак, рано или поздно демон проберется в дом. И лишь ребенок продолжал спать, ничего не подозревая. А хлипкая дверь заскрипела, треснула, поддаваясь удару существа снаружи. Демон по ту сторону засмеялся, хотя это было больше похоже на рык. Его костлявая, черная рука просунулась в образовавшуюся трещину, заскребла дерево рядом с щеколдой. Когти монстра соскальзывали, не попадали. Но не смотря на это, было понятно что демон проберется в дом. Его привлекал запах теплого тела, живых людей. Дверь снова заскрипела, окончательно треснула и черный дым, обволакивающий демона, проник внутрь. Он распространился повсюду, отец и мать закашлялись, мужчина вскинул ружье и выстрелил пару раз. Однако существо уже не остановилось. Оно вошло в дом, половицы скрипели под ногами демона. Этот скрип был похож на похоронный марш. Демон подошёл к оцепеневшим людям, улыбнулся, обнажив свои острые зубы. А мужчина и женщина совершенно не могли двигаться, онемев от страха. Так они и стояли, пока острые когти и клыки демона не прокусили им глотки. Демон фыркнул, опустился на пол рядом с жертвами и начал трапезу. Пока он пополнял силы, дым начал улегаться, открывая взору носителя демона. Это был мужчина, на вид ему лет тридцать. На нем был белый мундир, белые штаны, высокие бурые сапоги с каблуками и белая ушанка, слегка замазанная кровью. Потом носитель поднял голову. Его пронзительные, аметистового цвета глаза сверкнули в темноте. Кровь стекала по подбородку, капала на пол и колени мужчины. Он поправил темно-фиолетовую челку, принюхался. — Здесь пахнет человеком… Ещё живым человеком… — голос был низкий, глухой. Федор поднялся, снова принюхался и стер с лица кровь. Глаза Достоевского метались по комнате. Он ожидал услышать шаги, звон ножа, уловить запах железа. Но вместо этого демон услышал детский плач. От неожиданности Федор вздрогнул. Потом подошёл к двери, приоткрыл ее. Его взгляду открылась небольшая комнатка, посередине стояла колыбель. Достоевский подошёл, посмотрел в нее. Маленький ребенок открыл глаза, посмотрел на Федора с осуждением. По щекам малыша текли слёзы, он снова закричал. Достоевский оскалился, наклонился ближе к шее мальчика, готовый прокусить ее острыми зубами. Но вдруг маленькие, теплые ручки коснулись холодных щек демона и Федор остановился. Ребенок вдруг засмеялся, и не догадываясь, что перед ним существо, убившее его родителей. Ладошки погладили щеки Достоевского, маленькие пальчики скользнули по тонким губам. Демон не смог съесть ребенка, немного отстранился от него. — Ты же знаешь, что я сделал? — обратился Федор к мальчику. Тот погруснел, снова заплакал. Ему очень не нравилось, что Достоевский находится вне зоны досягаемости. Демон вздохнул, почему-то снова наклонился и взял малыша на руки. — Конечно не знаешь… — ответил на свой вопрос Достоевский. — Ты такой забавный… Может, мне дать тебе имя? Да, точно. Ты будешь Сигма. Мужчина стоял посереди дома, сапоги Федора были заляпаны кровью, она же была и на одежде демона. А на руках Достоевский держал ребенка, нежно покачивая его. — И что же ты наделал, Сигма? Заставил меня расчувствоваться и решиться взять тебя с собой… — произнес он. Мальчик улыбнулся, потянулся, схватил Федора за челку и дёрнул. Демон вздрогнул и понес своего подопечного к выходу, не придумав больше никаких вариантов выхода из ситуации.

***

— Двадцать лет прошло с того дня. Тебе должно быть уже двадцать с половиной, Сигма. Демон сидел в кресле, закинув ногу за ногу и читая книгу. Он ничуть не изменился за это время. А перед ним на ковре сидел парень, с длинными двухцветными волосами и серыми глазами. В нем было невозможно узнать того самого младенца. — И что же с того, Федя? — с лукавой улыбкой спросил Сигма, окинув взглядом демона, которого считал отцом до этого разговора. — Ты уже вырос. И вырос как демон, а не как человек. Не хочешь вернуться к своим сородичам? — Достоевский смотрел на парня с гордостью. Было видно, как он доволен своим воспитанником. — Уйти от тебя? Нет, ни за что, — Сигма отрицательно помотал головой. — А если я пойду с тобой, притворившись человеком? Тогда ты согласен? В глазах Сигмы загорелся азартный огонек. — Согласен! Демон усмехнулся. — Собираешься стать охотником на демонов и спасти людей, да? — Достоевский был уверен, что не ошибся. А Сигма знал, что скрывать что-либо от Федора безнадежно. — Да. Стоит спасти людей от терроризирования этих существ. Ведь не все они рано или поздно станут такими, как ты и научатся сдерживать жажду крови и голод. Парень смахнул волосы с глаз и поднялся. Достоевский встал вслед за ним, расправил полы черного плаща. — Идём, мой мальчик. Тебя ждёт людское племя, — прошептал Федор.