Поцелуи, оставленные на его теле

      Тэхен верит, что родинки появляются в тех местах, где человека чаще всего целовали в прошлой жизни. У Кима родинки есть на руках и лице, наверное, его очень часто целовали в нос и тыльную сторону ладони. Но тело его парня — Чонгука — сплошь усыпано маленькими родинками, будто бы звезды на ночном небе. Тэхен его телом любит любоваться. У Чонгука кожа молочно-белая (ведь он ее бережет от солнца и использует невероятно много SPF-крема), без всяких высыпаний и пигментных пятен, а потому родинки на ней еще более заметные, чем у самого Тэхена. А еще больше, чем смотреть на кожу своего парня, он любит ее трогать. Руками, губами и языком. У Чонгука есть родинка под нижней губой. Когда Тэхен ее заметил впервые, он подумал: «Наверное, в прошлой жизни Чонгук встречался с девушкой маленького роста, которая не дотягивалась до его губ». Наверное, эта предполагаемая девушка очень любила Чонгука из прошлой жизни и очень часто целовала его. Теперь Тэхен тоже целует Чонгука в нижнюю губу, чтобы не нарушать устоявшуюся традицию. Еще у Чонгука есть родинка на щеке, которую могла оставить мама Чонгука из его прошлой жизни. Это ведь нормально, когда родители целуют своих детей в щеку? Иногда Тэхен воображает маленького мальчика (почему-то Ким был уверен в том, что в прошлой жизни Чонгук был именно мальчиком), который подставляет щеку маме, чтобы та ее чмокнула. Или родинка могла появиться на щеке, если Чонгук в прошлой жизни жил где-то в Европе. У европейцев же принято целоваться в щеки при встрече? Тэхен очень часто целует Чонгука в щеку при встрече, на прощание и перед сном, представляя, что он родитель Чонгука или какой-нибудь европеец. А одна родинка появилась у Чона на шее с правой стороны. Над ее происхождением Тэхен не долго ломал голову: эту родинку мог оставить только любимый человек. Кто еще, если не дорогой сердцу человек, имеет право дарить поцелуи в шею? Тэхен считает, что никто. Поэтому Чонгук разрешает ему не только целовать, но и кусать, облизывать, оставлять отметины… Наверное, в прошлой жизни Чонгук был таким же чувствительным, и поцелуи в шею будоражили все его естество. Мириады звездочек-родинок остались у Чонгука на лопатках, вдоль позвоночника и на пояснице. Когда Чонгука, утомленный и разморенный после горячего душа валится на их общую постель голышом, Тэхен едва сдерживает себя от того, чтобы не схватить фломастер и не начать соединять родинки Чонгука в созвездия. Но марать кожу своего парня он горазд только поцелуями, которые в следующей жизни превратятся в новые родинки, и крохотными пятнышками-засосами, которые на утро после жаркой ночи, расцветут новыми созвездиями. От одной родинки Чонгук избавился, перекрыв ее бутоном лилии. Но Тэхен четко помнит координаты ее местонахождения и каждый день целует. Он просто не может забыть о той малюсенькой точечке, которая была оставлена кем-то до него. Таков Ким Тэхен. Он влюблен в Чонгука, в его родинки, в которых кроется его прошлые жизни, в его глаза-бусинки, в которых тоже мерцают звезды. Тэхен тот, кто покорно ждет его, Чонгука, из душа. Вскоре Чонгук возвращается. Он медленно заходит в спальню, растирая махровым полотенцем мокрые волосы, делая их причудливо-лохматыми. Чонгук, заметив парня на кровати с телефоном в руках, отнимает полотенце от головы и вешает его на стул, задвинутый к письменному столу. — Я все, Тэ, — радостно говорит Гук, подходя к кровати и выхватывая телефон Тэхена из его рук. — Отлично, иди ко мне, я соскучился, — Чонгук словам Кима беспрекословно подчиняется, взбираясь на постель, колени переставляя на мягком одеяле, и попадает в объятья Тэхена. — Ты так сладко пахнешь, какими-то печенками, это тот гель для душа, который мы купили вчера? — Тэхен улыбается, вдыхая аромат тела парня, утыкаясь носом ему в грудь. Он, не упуская возможности, оставляет влажные поцелуи от солнечного сплетения выше к центру груди, а после целует в родинку на шее. А Чонгук пунцовеет щеками, поглядывая на него сверху вниз, и слегка прикусывает губу. Тэхен невероятно потрясающий. Тэхен такой обжигающе горячий, такой пылкий, но и в то же время нежный и покладистый. Тэхен такой, что у Чона перехватывает дух от этий необъятных чувств. Он замечает, что глаза его парня прикрыты в неимоверной неге наслаждения, пока он оставляет поцелуи на его коже, а грудь ходит ходуном, как и у самого Чонгука. — Да, тот самый гель для душа, тебе так сильно нравится? — Чонгук хихикает, желая разрядить повисшее в спальне напряжение, но через секунду начинает жалеть об этом. Тэхен отрывает губы от груди Чонгука, оставляя их слегка приоткрытыми, будто готов получать в них ласковые поцелуи, а потом поднимает глаза на Чонгука. Их взгляды встречаются всего за долю секунды, а дыхание у Чона сперло и того быстрее. У Тэхена очень красивые и выразительные глаза. Чонгуку достаточно одного его взгляда, чтобы понять, о чем его возлюбленный думает. Думает сейчас Тэхен о том, как будет любить Чонгука. — Да, мне нравится, — шепчет Ким, после чего пальцами притягивает подбородок Чонгука к себе ближе, и целует парня в губы. Он не торопится, лишь мягко соприкасается своими влажными губами с чужими. Медленно проводит языком то по верхней губе, то по нижней, выдыхая горячий воздух, который кажется Чонгуку обжигающим. Он, словно искра, разжигает в Чоне пламенное желание, и он льнет ближе, устраивает руки на плечах Тэхена, сцеловывает его дыхание, а потом задерживается подольше, углубляя поцелуй. Оба стонут, утопая в этом чувстве. В чувстве нужности, влюбленности. В этой ласке. В этой искренности. — Тэ, давай… — Давай, — Тэхен улыбается, без слов понимая о чем просит Чонгук. Потому что в такие моменты слова им не нужны. Им нужны взгляда, прикосновения рук и губ, дыхание, оседающее на коже. Они нужны друг другу. Вместе они работают как отлаженный механизм часов, при этом находясь в мире, где не существует времени. Они в этом мире только вдвоем и только друг для друга. Тэхен укладывает Чонгука на живот, принимаясь расцеловывать все его родинки на лопатках, позвоночнике и пояснице, медленно снимает с его бедер полотенце, оставленное после душа, и тут же оглаживает большими теплыми ладонями гладкую кожу, которую никто и никогда (в этой жизни) кроме него больше не увидит. Изо рта Чонгука вылетают тихие вздохи, которые Тэхен удваивает, сползая поцелуями на бедра. Тэхен очень нежный и всегда желает доставить Чонгуку максимум удовольствия, уделяя особенно много времени предварительным ласкам и подготовке, заставляя Гука метаться по постели, в поисках большего. Но когда Тэхен дает ему больше, Чонгук начинает задыхаться от стонов и просить еще больше, шептать ласково и нежно его имя, преданно утыкаясь лбом в плечо. Еще больше Тэхен дать может. Он сливает их губы в очередном поцелуе, переплетает их руки в замок, и просто отдается этому умопомрачительному безумству, приносящее удовольствие ему и его любимому. Чонгук всегда, находясь на пике блаженства, просит Тэхена смотреть ему в глаза, чтобы тот видел, как наслаждение проноситься по всему его телу со скоростью звука, чтобы Тэхен наблюдал, как крупицы удовольствия, разрядами обжигая нервные окончания, заставляют его содрогаться в жарких объятьях. А Тэхен всегда, смотря в закатывающиеся глаза Чонгука, видя в его почерневший радужках взрывы звезд, которые он так любит, сам начинает содрогаться, отдаваясь нирване. А через несколько минут, Чонгук уже прикладывается щекой к плечу Тэхена и выводит непонятные узоры на его груди пальцем. — Я хочу сделать так, чтобы в следующей жизни родинок на твоем теле стало в тысячу раз больше, — шепотом сообщает Тэхен, накручивая на палец все еще влажные волосы Чонгука. — Но тогда я, должно быть, буду целиком состоять из родинок, — Чонгук останавливает свою руку, и прикладывает ее к груди Кима, ладонью чувствуя, как бьется сердце парня. По нему одному стучит — он знает. — Не вижу в этом проблемы, ты будешь все так же ослепительно прекрасен. — Я тоже так хочу, — признается Чон, а после поднимается на локтях, собираясь оставить на веках Тэхена несколько ангельских поцелуев, чтобы в следующей жизни на их месте появились родинки. Ведь Чонгук тоже верит, что поцелуи, оставленные на теле, в следующей жизни превращаются в родинки.