На стенах Дануолла

Проснись. Запах страха, стальной запах крови, Размашисто алым по стенам - чума. Чего твое имя по правде-то стоит, Когда тебя звавшая стала нема? Ты - тот, с кем и трое в круг выйти боялись? Теперь же твой враг - рыжий кончик прута. Тебе ничего, ничего не осталось. Полдюжины лун - и поймешь. И тогда... Где кровь на стене апокалипсис прочит, А в лязге машин надрывается вой, Ударом прожектора рушатся ночи, И толпами люди идут на убой, Где моровых крыс серо-бурые стаи Страшней одичавших бездомных собак... Там люди наивно на волю бежали, Багряные слезы роняя во мрак. Там смертники плачут, упрямо-смиренны, За серый песок и за рваную сеть, Там криком китов завывают сирены, Диктуя, кому в этот раз умереть, Там юркий клинок рыбкой спляшет меж пальцев - Ведь ты не забыл его острую злость? Ты думаешь прежним Аттано остаться? Тебе бы хоть жизнь сохранить удалось... Убийца? Отнюдь. Серой моровой крысой Тебе тихо красться и бить из теней. У ног маяка в густо-черные мысы Врезаются волны и шепчут "убей". И знак на руке тихо тлеет, мерцает, Как кончик прута среди звона оков, Когда быстрый стук темноту разрывает Не-мертвого сердца из мглы странных снов. Чужие слова, рев моторов, указы... Теперь над тобою - безжалостный сброд. И сердце - теперь уж твое - глушит разум, Щемит. Тебя - "Корво!" - малышка зовет. Твой шаг по металлу уверенно гулок... Иди, отомсти же, убей наконец! Да только смотри, чтобы детский рисунок В руках не рассек страшной маски рубец.