Всегда ты и только ты

Му Цин просыпается с холодным потом на лбу, сердце тревожно колотится где-то в горле, громко и быстро. Это пугает его. Белый шум наполняет его сознание волнами тревоги, просачивается сквозь бледную кожу и оставляет его бездыханным там, где он лежит, укрытый простынёю. Он делает вдох, точнее, пытается, но ощущение такое, будто в легкие попал дым; густой, резкий и невыносимый. Затем, он вспоминает. Он вспоминает тело Фэн Синя над ним; как он прикасался к нему, и целовал, говоря о том, как он его любит. Словно мантра, он повторял эти слова, ударяя по нервной системе Му Цина, проникая во все трещины и недостатки, которые, как Му Цин знает, были у него всегда. Он помнит, как пальцы пробегали по его волосам и мягкими прикосновениями прокладывали запутанные дорожки по его телу, нежные касания до сих пор кололи кожу. Он помнит, как это - быть окруженным таким количеством внимания и нежной ласки, от которой пылает лицо, щиплет кончики ушей и учащается сердцебиение. Один удар за другим, он пытается сосредоточиться на чем угодно, только не на этом чувстве, но это происходит как раз перед тем, как появляется страх. Он застывает в его костях, как шип, пронзающий его без всякой пощады. Му Цин слегка наклоняет голову. Его дыхание настолько тяжелое, что он едва слышит шум города, живущего своей ночной жизнью в десятках метров под его ногами. Когда он наконец набирается храбрости, чтобы как следует посмотреть в сторону, шип, пронзивший его, сделал это снова, гораздо глубже, гораздо больнее, чем в первый раз. Фэн Синя здесь нет. Простыня все еще взъерошена на другой стороне кровати, его присутствие отпечаталось в морщинах на подушках и матрасе, где он лежал незадолго до того, как Му Цин заснул в его объятиях. Му Цин слишком напуган, чтобы протянуть руку дальше и ощутить подушку под кончиками пальцев. Он прекрасно понимает, что если когда-нибудь узнает, сколько времени понадобилось Фэн Синю, чтобы оставить его здесь, совсем одного, замерзающего в простынях, то может снова разбиться вдребезги. — Я люблю тебя, — звучит в его голове голос Фэн Синя, и он закрывает уши, зажмуривая глаза от подступающих слез. Он пытается проглотить их, успокоить дыхание, чтобы не сидеть здесь так глупо, как идиот, ожидающий, что кто-то будет рядом с ним. Одна слеза скатывается по его щеке, и она жалит кожу, как будто его только что ударили по лицу. Он проглатывает жалкий звук, который заползает ему в горло, и дает слезам пролиться. — Да что, чёрт возьми, с тобой такое, — думает он про себя, позволяя своим жалким рыданиям заполнить тишину комнаты. Му Цин признает, что сломлен. Он даже не знает, чего ожидал, теперь все кажется размытым. Он ушел в себя, он позволил себе фантазировать. Позволил себе поверить, что у него когда-нибудь может быть что-то подобное, в то время как на самом деле он никогда не мог зайти так далеко. Никогда в его жизни о нём не заботились, никогда не любили и не принимали. — Слишком много трещин и недостатков, — думает он про себя. Его разум пуст и в то же время перегружен. Никогда в жизни никто не был настолько глуп, чтобы ввязаться в его испорченную жизнь. Никто никогда не захочет приложить столько усилий. Му Цин должен смириться с этим. Он должен перестать полагаться на пустые слова, независимо от того, насколько правдиво они звучат, независимо от того, насколько они приятны. Он сидит вот так на пустой кровати, закрыв уши руками, слезы льются на простыни. Прикосновения Фэн Синя все еще кажутся такими реальными на его коже, такими нежными и мягкими. Му Цин чувствует его повсюду. Почему он так разочарован? Почему ему так трудно переварить тот факт, что никогда не было никого, с кем он мог бы проснуться, никого, кто бы обнял его во время повторяющихся кошмаров, никого, кто бы утешил его? Разве не такова его жизнь? Разве не так было всегда? — Му Цин? Все тело Му Цина напрягается при звуке его собственного имени, глаза закрываются, и он сворачивается калачиком, как ребенок. — Это в твоей голове, это все в твоей голове, — говорит голос, он такой жалкий... — Му Цин, посмотри на меня. Пожалуйста. Му Цин слабо вздрагивает, дрожь ползет по его позвоночнику, волосы встают дыбом. Затем он повинуется. Фэн Синь сидит прямо перед ним, очень реальный и очень теплый. Му Цин чувствует это тепло на своей коже, Фэн Синь тянется вперед, чтобы обнять его. Му Цин чувствует себя таким несчастным, что не может перестать плакать, даже если бы захотел. Он не в состоянии выразить словами и назвать то, что он сейчас чувствует, все кажется размытым из-за слез. Он может только смотреть на искаженное лицо Фэн Синя, следить глазами за тем, как он сжимает челюсть, как между его бровями образуется маленькая морщинка, как его глаза прикованы к Му Цину, ища что-то, как будто он... Как будто он волнуется. — Скажи мне, что случилось? Почему ты плачешь? — спрашивает Фэн Синь. Его голос действует словно мёд на каждом порезе в сердце Му Цина, его пальцы такие мягкие, там, где они держат его лицо, измазанное слезами. Му Цин больше не может их сдерживать. Он хочет, чтобы они прекратились, но они продолжают идти. Фэн Синь кажется встревоженным от этого зрелища. — Эй, эй, эй. Что такое? Что случилось? Му Цин не может ответить. Не тогда, когда он чувствует пальцы Фэн Синя на своем лице, нежно вытирающие его слезы, и другую руку, играющую с его волосами, зачесывая отдельные локоны за ухо. Не тогда, когда Фэн Синь продолжает говорить с ним голосом полным заботы и беспокойства, и всё только потому, что Му Цин не может держать себя в руках. Тем не менее, Му Цин дрожит от простого ощущения, что его любят. Признаться в этом почти стыдно. Вместо ответа он позволяет другому мужчине притянуть себя в тесные и жаркие объятия, упираясь руками в собственный торс и уткнувшись заплаканным лицом в грудь Фэн Синя. Дрожащий выдох срывается с его губ вместе с водопадом слез, который, кажется, никогда не прекратится. Руки Фэн Синя обнимают его почти сразу, теплая кожа прижимается к его замерзшему телу. Как будто они созданы друг для друга. Му Цин подавляет очередной жалкий всхлип. — Что случилось? — снова спрашивает Фэн Синь, так же мягко, что вопрос повисает в воздухе. Му Цин пытается сосредоточиться на ощущении пальцев Фэн Синя, путешествующих по коже его спины. Он пытается прислушаться к стуку своего сердца. Он всхлипывает, и Фэн Синь, как по команде, крепче сжимает его в объятия, его рука поднимается вверх, и наконец, оказывается на шее Му Цина. Му Цин чувствует себя в безопасности. Он чувствует себя желанным и хочет, чтобы это никогда не кончалось. — Когда-нибудь это закончится, — говорит ему голос в голове, словно желая удержать его бдительность, страх. — Это всегда заканчивается. — Ты слишком много думаешь, — шепчет над ним Фэн Синь, запустив пальцы в его волосы и медленно массируя его голову. — Все в порядке? — Да, — лжет Му Цин, его голос выходит более хриплым, чем он хочет. — Тогда почему ты плачешь? Му Цин сворачивается калачиком в его объятиях. Он чувствует себя таким жалким. — Ничего страшного. — Пожалуйста, расскажи мне, — один из пальцев Фэн Синя проводит по тыльной стороне руки Му Цина, совершая круговые движения, и это успокаивает. — Я всегда хочу знать, плачешь ли ты, и я всегда хочу знать причину, хорошо? — Почему, — Му Цин хочет спросить, но не спрашивает, и как раз перед этим Фэн Синь добавляет, — Потому что я люблю тебя. И я хочу заботиться о тебе. Меня убивает то, что я вижу тебя таким и не могу ничего с этим сделать. Му Цин намеренно сдвигается в объятиях, не глядя на Фэн Синя, повернув лицо в сторону, чтобы видеть руку и подбородок Фэн Синя, упирающийся в его голову. Всё, что говорит Фэн Синь, попадает прямо в грудь Му Цину наполняя волной облегчения, оседающей в его костях. Он все еще чувствует подступающие слезы, но наконец-то может дышать, не задыхаясь в отчаянных попытках поймать ртом воздух. Он тяжело выдыхает через нос, и на пару ударов сердца оба замирают в тишине. Затем Му Цин снова смещается и закрывает глаза. Он не может избавиться от чувства тоски. — Я... — начинает он, но остальные слова застывают на полуслове. Му Цин пытается снова, плотнее обнимая тело другого мужчины. — Я просто... я думал, что ты ушел и... Легкие движения пальцев Фэн Синя на его спине резко прекращаются. Му Цин тоже останавливается. Он чувствует, как тело под ним напрягается, все мышцы становятся жесткими, он уже не знает, реакция ли это Фэн Синя или его собственная, как будто они оба были ошеломлены. Ты идиот, — думает он про себя, чувствуя, как кружится голова. — Ты абсолютный идиот, зачем ты вообще это сказал? Почему ты вообще решил, что кто-то захочет услышать подобное? Его дыхание сбивается, когда он пытается побороть головокружение, чтобы вырваться из объятий сильных рук Фэн Синя. Если только Фэн Синь ему не помешает. Му Цин едва уловил момент, когда его оттянули назад. Лицо мужчины, стоящего над ним, внезапно прижалось к его волосам, а объятия вокруг него мгновенно усилились. — Дерьмо. Чёрт, Му Цин, — бездумно бормочет Фэн Синь, и Му Цин несколько долгих мгновений не понимает, что происходит, прежде чем ему удается собраться с мыслями. — Мне жаль. Мне чертовски жаль. Я понятия не имел, что ты проснешься, я просто встал, чтобы попить воды. Я не оставлю тебя, я никуда не уйду, обещаю. Му Цин чувствует себя маленьким. Таким маленьким, что ему хочется исчезнуть. — Прости, — шепчет он, не обращая внимания на то, как Фэн Синь качает головой на его слова. — Это было глупо, я думаю, просто... Забудь об этом. — Нет, Му Цин, ты... Чёрт. Посмотри на меня? Му Цин смотрит. Это занимает у него некоторое время, недовольный узел образуется в его животе, когда он отстраняется, чтобы посмотреть Фэн Синю в глаза. Руки Фэн Синя путешествуют от его затылка к плечам и вниз по рукам, останавливаются на запястьях и переплетают пальцы. Му Цин чувствует себя неловко из-за собственной неразумности. Фэн Синь выглядит обеспокоенным. — Я не знаю, что у тебя сейчас в голове, — начинает он, и Му Цин закрывает глаза, готовый покачать головой. — Нет, нет, посмотри на меня. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты полностью осознал, что я имел в виду каждым своим словом, хорошо? Я никуда не уйду. Я хочу быть с тобой. И я люблю тебя. Я потрачу всю свою жизнь, чтобы доказать тебе это, если однажды ты поверишь мне. Му Цин мужественно сдерживает знакомый укол в глазах и качает головой, обнаруживая, что не может отвести взгляд. Его голос дрожит. — А что, если не поверю? — Тогда я буду продолжать пытаться. — Похоже, ты собираешься потратить много времени впустую. — Быть с тобой - никогда не будет пустой тратой времени, — отвечает Фэн Синь, и это звучит как обещание, которое никогда не может быть более правдивым, попадая прямо в сердце Му Цина и размещаясь там без его разрешения. Нежные пальцы Фэн Синя ласкают тыльную сторону руки Му Цина, совершая круговые движения. — Я отказываюсь когда-либо покидать тебя. Му Цину удаётся держать взгляд не более десяти секунд, после чего он закрывает глаза, чувствуя себя невероятно несчастным. Он не знает, что сказать. Он также не знает, что чувствовать, все накапливается внутри него и не оставляет ничего, кроме желания иметь это навсегда. Пальцы Фэн Синя покидают его руку и прижимаются к его лицу, большой палец проводит по щеке и стирает одинокую слезу, о которой он даже не подозревал. — Я люблю тебя, — говорит Фэн Синь и целует Му Цина в лоб. Му Цин открывает глаза и смотрит на него, упиваясь видом единственного мужчины, который смог вызвать у него такие чувства. Он тихо выдыхает и залезает на Фэн Синя, уткнувшись лицом в его шею, впиваясь в него всем телом и разумом. — Я чертовски сильно тебя люблю, — снова говорит Фэн Синь. Его голос вибрирует, горячее дыхание обдает кожу. — Ты даже не представляешь насколько. Может быть, Му Цин и не представляет. Трудно сказать, его мышление нарушено обстоятельствами и его собственными тревожными переживаниями. Но даже несмотря на это, есть еще одна вещь, и только мысль о ней заставляет Му Цина чувствовать себя как дома. Это заставляет его чувствовать себя полноценным. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он, и его голос почти не слышен, как шорох в переполняющей тишине. Это кажется таким правильным, как будто эти слова должны были сложиться на его губах и быть обращены к человеку, сидящему рядом с ним. Только к нему. Что-то в глубине сознания Му Цина подсказывает ему, что это всегда был только он. Всегда Фэн Синь. — Давай снова заснем, хорошо? — бормочет Фэн Синь ему в волосы. Му Цин долгое время ничего не говорит, разбираясь в словах, и пытаясь разобраться с ними в своей голове. В этот момент он чувствует, как губы Фэн Синя прижимаются к его волосам. Нежность его движений омывает все тело Му Цина, и он не может отказаться. — Я обещаю, что буду здесь, когда ты проснешься. И только с этим обещанием, брошенным в пространство между их прижавшимися друг к другу телами, вместе с мягкими прикосновениями, оседающими на его коже, Му Цин наконец-то почувствовал вкус умиротворения.