Невзрачный компаньон

            

«Расти, коса, до пояса,

Не вырони ни волоса.

Расти, косонька, до пят,

Все волосоньки в ряд,

Расти, коса, не путайся.

Маму, дочка, слушайся».

      Потешка игриво вертится на языке пока разум на отшибе, а пальцы в увлечении перебирают волосы. Смольный толстый локон перекрещиваем с похожим на первый. Создаем несколько переплетов в длину, спускаемся ниже и ниже.       И, чуть погодя, будучи отвлеченными от происходящего в покоях наследной принцессы, из чёрной копны выходит шелковистая коса! Легче лёгкого, если приноровиться!       Примерно так же говорил мне мой брат, который и вбил мне эту детскую ерунду про «косоньку», узнав о ней из уроков литературы во втором классе.       А ведь мы когда-то идентично сидели вместе: младший возился с уже моими тёмными патлами, ненароком оттягивая их. Он шалостливо возился с длиной до талии. Радость от забавы граничила с болью, отадваемой в коже головы.       Лихие времена. А закончились они так убого. Грустно.       Глубоко задумавшись, тело само прекратило перебирать в пальцах приятные подушечкам пальцев прядки. Перед глазами иллюзией предвстало то, о чем не хотелось думать: похороны и собственная смерть.       До сих пор не понимаю — правдиво ли повешание? Как узнать подробности? Можно ли вернуться обратно?       По коже проскользнул мерзкий холод. Детали того кошмара дали о себе знать.       Петля.       Я инстинктивно дернулась к шее. Косичка выскользнула из правой руки. Ладонью ощупываю по дуге ключицу и мышцы у горла. Ничего. Лишь фантомное ощущение утяжки и сдавленность дыхания. Как и тогда во сне. Из уст вырвался следом непонятный хрип, за которым последовало нервное сглатывание.       Я прокашлялась и мысленно чертыхнулась. Как мысли от косы перешли к петле? Во даю… Умом помешалась.       — Ты закончила?       Ушей коснулась речь Лукаса, раздавшаяся спереди.       — Да, почти, — на оклик моя физиономия спешно поправила новую причёску колдуна. Не хватает вплетенных цветочков и розового венка!       Лукас, дабы увидеть чудо, созданное золотыми ручками горничной, отвлекся от чтения книженции. Повернувшись в три четверти томный взгляд сперва пересекся с моими очами, затем осмотрел свои волосы.       Судя по молчанию и слабому кивку — маг доволен. Либо же не то что бы доволен, а не разозлен. В ровном расположении духа владелец шелковой гривы.       Если бы кто-то застал нас за таким интересным занятием, то точно бы вопросил о его смысле и корне возникновения . Но ответ крайне прост, потому и приходит первым на ум: скука.       Ничего особенного не происходит, потому развлекаемся всевозможным досугом вечером.       Изматывающие уроки, вальс с компаньоном, пианино — утренняя рутина. Из-за которой мы погрязли в унылой бытовухе.       Сегодняшний день очередной рутинный день пред дебютом.       А за дневной рутиной на пару с бытовухой следует кроха времени на вечернюю самодеятельность и скука. Сюжет так монотонен до основных событий… Наше трио по обыкновению сидело там, где разворачивались основные события в самом произведении — в покоях её высочества. Я, самозабвенно заплетающая Лукасу косички, пока сам он сидит со мной на диване и читает очередное пособие.              Претит то, что маг намеренно отрастил волосы по моей просьбе. Почти потакает всем имеющимся. Стоило мне лишь попросить, как паренёк потупил взгляд в пол и с обреченным вздохом воссоздал истинную шевелюру.       — Ах, какое занудство, — бурчала принцесса в стороне, — куда столько книг? — прищур.       Атанасия непоседливо сидела за рабочим столиком и пыхтела над учебниками. Она не отлынивает от учебы, как и я, читавшая право некоторое время назад. Который час ею был посвящён изучению магических иероглифов и заклинаний. И вот, когда накипело, тогда все вскипело.       — Для совершенствования навыков, — компаньон, с чьими волосами я игралась, перелистнул страницу, попутно язвля в слух, — читай их, если нет желания быть бесполезной, — самая настоящая язва.       Под конец своих слов по повороту и наклону головы в направлении стола пришло понимание, что Лукас-то смотрит ехидно и исподлобья. Ядом не то что плюется, а живет!       — Вот ты как обычно, Лукас, преспокойно сидишь, подсунув мне ерунду, — злачный хлопок ладонью по обложке книги, — так что лучше молчи! — гневлеет наша ненаглядная.       Юноша нагло хмыкнул:       — Довльствуйся тем, что твоим учителем является такой великий маг, как я, — слаженная речь с активной жестикуляцией, принадлежшие не абы кому, а самому Колдуну Черной башни, — ты должна сказать спасибо, пасть вниц, что пользуешься предоставленными мной рукописями, а не книжонками из твоей сопливой библиотеки, где переврали абсолютно все.       Колдун сметил руки на грудную клетку, прикрыв веки. Его с детства задела ложь — нераскрытия его биографии из того тома про магию?       Моя туша была вынуждена наблюдать за происходящии, попутно копашась и разбираясь с мелкой маторикой собственных рук.       Обладательница топазовых глаз посмотрела на компаньона неудменно.       — А толку то! - огрызнулась та, воскликнув, — без практики дело не двинется! Разницы в источниках тогда совсем нет.       — Ты азы буквенные правильно освой, — в ответ нежеланнные собеседницей наставления и упрёки.       Атанасия уже было собиралась ругаться, но, видимо, разумность дала о себе знать, выдала следующее:       — Уже, — констатировала куце она Лукасу и, откинув книжку, запрокинула голову, облокачиваясь на спинку дубового стула, к которому прилипла её пятая точка.       Не похожа на неё саму. Она ж упорная, но сейчас хочет приложить минимум усилий? Принцессе всю плешь проели окружающие и мир?       Поскольку у меня за прошедшие две репетиции танца с компаньоном отнялась нога, я не вставала с дивана, вливаясь в беседу на расстоянии нескольких метров. Хорошо, что кричать не приходится. Не комильфо голосить от бархатного дивана до рабочего места возле стены в казенных стенах. Да и окно нараспашку!       — Ати, может, тебе передохнуть? — сведенные руки у концов чёрных волосов ловко завязывают бант, — чего ругаться лишний раз! — сгладим обстановку.       Бог любит троицу, именно поэтому мы тут. Но не стоит переходить обычной посиделке в спор. Надоедает постепенно эдакое, и я пресекаю такое.       Вот и все! Косичка готова, копна Лукаса прибрана, спор разрешен! Двух зайцев убила!       Маг с прибраными волосами после того, как я тихонечко сказала, мол, готово, молча развернулся боком. Одно действие, косо брошенный взор, мимолетное разглядывание косички, и мужской лик виденеется на уровне выше моих глаз. Ровный профиль покрасовался передо смущенной мной, а затем юношеское тело расспласталось лениво на диване. С помощью щелчка он избавился и от книжки, и от только что заплетенной косы. Старания коту под хвост. Его волосы вновь стали топорщиться.       Окинув нас взглядами, Лукас не стал встревать в разговор. Я бы сказала более грубо: закрыл свою варежку. Привычно себе он облокотился на руку, подперев щеку, и высокомерно пялился на нас поочерёдно.       — Или займись математикой. Пригодится, — я невинно повела плечами. Мои слова достигли ушей подруги, на что та повернула голову и заговорила:       — Да, это мне определённо поможет. Отец обрадуется, — вижу натянутую слабую улыбку.       Она же, наследная принцесса, в канцелярии Его Величества не профан. Это её часть обязанностей. Большую долю бумажной волокиты и всякую всячину, перекликающуюся с документами, приходится разгребать лично Атанасии. Клод пока с высокой колокольни плюет на её молодой возраст, ссылаясь на обучение императосрким делам. Хотя, раз учителя не против, а Лилиан лишний раз не бузит, то может, его правда?Принцесса не халявит, сама проявляет порыв , так может, ничего страшного ?       Моя персона слегка пригладила платье, дожидаясь ответа со стороны, но умудрилась поймать взор космато выглядещего юноши.       Атанасия, которая окончательно оторвалась от учебников, неохотно вела диалог, пока я себе там ловила двусмысленные взгляды:       — Мы с ним ни разу не репетировали, — Ати постучала ноготком по столу, задумавшись о своём. Её расфокусированное внимание было уделено какой-то точке в полу. На щеках вспыл румянец, а губы нервозно склеились.       Думая над ответом, я рукой убрала волосы назад, из- за чего они шатеновым полотном распозлись по дивану.       — Ты самостоятельно все выучила, оттачив навыки до совершенства! — начала я, — думаю, император умеет танцевать, — уверенно и решительно, — позора не будет, — выражаюсь, слегка лукавля. Лучше подбодрю её, чем добью.       Ответно мне глубоко вздохнули и идентично выдохнули.       — Завтра твой день рождения! — давай, душа в теле Ати, настройся на лучший лад! Не скуксись, как человек подле меня сопящий!       — Я не ребёнок, не нужно меня раззадоривать, — сказала, как отрезала, — день рождения неважен. Важен контингент присутствуюших на дебюте, — сама серьёзность испускала равнодушие. Запоздало рот открылся сам собой. Я чутка оторопело глазела на блондинку.       — Дебют…- вторю сказанные мгновение назад слова. Словно пробую слова, мысленно вникаю в смысл.       Приискивать женихов мне перестали. Хвала небесам. От одной недомолвки избавились. Думаю, Лукас подходящий партнёр для вальса на балу, раз уж никого иного пригодного нет. Да и мы ,Ати и я, не стали действовать по "какой вариант подвернётся, с тем и пойду ".       Под чуткий взор со стороны, на уровне багровой подушки, беседа набирала обороты. Как и мысли касаемо банкетного зала, величественного представления в нем и собственного неуклюжего вальса; уймы гостей, разодетых по моде в разные пестрые платья; Клода и Атанасии, танцующих в паре посреди зала в свете сафиров; и в эпилоге, словно на десерт, скабрезную встречу младшей дочери с самим тираном.       — Тебе, Ати, следует сполна насладиться банкетом, — улыбка во все зубы.       Речь, принадлежавшую мне, решили не одаривать вниманием. Вместе этого Атанасия увела разговор в другое русло:       — Как думаешь, отец явится в этот раз вообще?       И что ответить?       На вопрос пожимаю плечами. Не буду я ей говорить прям всю правду. Зачем? Это будет выглядеть...странно? Все эти годы не являлся, а тут на те!       Душа девушки изболелась. И вправду, сперва начали говорить о танце, не подумав о том, придёт ли этот тиран на праздник вообще?       Помню, что в сам день рождения он не заявится к Атанасии, а будет в покоях вспоминать любимую, и та будет встречать новый день наедине с луной, но вот на отмечание дебюта в собственном дворце придёт Клод при параде.       — Будет множество других гостей. Главное, не серчай, — говорю ровным тоном, не желая обнадеживать её. Раз она не ребёнок, то не буду давать ложных надежд. Их и так быть не может. Правда в моей голове.       — В том числе и члены семьи Альфиосов явятся в императорский дворец …- в этот момент я переглянулась с компаньоном, который продолжал вяло держаться в сознании, чтобы не уснуть от скуки.       От него многое не требуется: лишь прийти, станцевать, уйти. И бед не наворотить на фоне неприязни к всем аристократам.       Ах, точно ! Да он же лбом столкнётся со своим конкурентом за сердце главной героини!       Вот беда!       Умолчим о том, что во время прогулки по саду дуэт из меня и мага недавно видел самого сына снежка — члена вечно лебезившей семейки. Это было по истине великое событие!       Вспомнив о беловолосовом принце на коне, кличу его так из детства, разум выдал образ ещё одного человека, который обязательно явится на банкет. Бывшая главная героиня. Соперница Атанасии. Или же…

Хи-ме-ра.

      В голове вспылала знакомая интонация, которая по-обыкновению издевательски тянет прозвище.       — В том числе и Дженнет будет. Она же твоя подруга вроде. Да? — у нее, как помню, завязалась настоящая дружба с этой девочкой? Хоть я, Емельяна, чересчур близка с наследной принцессой, но не встреваю в её взаимоотношения с аристократами и уж тем более в сюжетную дружбу. Мне и так хватает того, что всегда, везде, без продыху хвостом Лукас щеголяет. Да и признаться честно я же никак на основной сюжет повлиять не смогу: он уже прописан, описан, создан и устроен без участия Емельяны, так что я не какая-то сюжетная составляющая. Главные герои справятся со злодеем в лице герцога и непониманиями с тираном-Клодом без моего участия.       В тесном кругу ранее в тех же условиях наши языки перетерли опасность рода Альфиосов для положения императорской семьи. Ати в шатком положении, как некогда павшая в немилость дочь.       Вот только, как именно её подставить собираются? В манхве, да и в новелле, упоминали про воздействие чёрной магии и саму Дженнет. Мои знания же о дальнейшем собираются смутными склоками.       — Да…- девочка со вздохом потерла виски.       Как я её понимаю: тяжело не знать всего будущего. Соблазн велик, а знаний мало. Раз уж имеются знания о предстоящем, так почему они не полные?! Аргх!       Лукас влежку немо слушал женские охи и ахи, поглядывая изредка на покоевшееся мое печенье на розовом блюдце из сервиза, подаренного кем-то на день рождения блондинки прошлых лет.       — Всеобщий женский дебют пал на твой праздник, — какого же это, интересно…       Слухами земля полнится, и потому имеется необходимость бдить за абсолютно каждым аристократом. У стен есть уши. Как у дворян гнилой язык, так у общества мнение о ком-то.       Ати не должна пасть в опалу. Нет, я знаю, что это произойдёт попозже, однако, как именно — плохо помню. Обрывками, не ёмко. Черт возьми.       Почесав подбородок в раздумьях, поток мыслей вырвался на ружу:       — Вот тебе не будет проще с её присутствием...— говорю, как подумала бы обычная девица, а не как пророк из другого мира.       Тема о ненавистной химере не исчерпала себя. Подружка отвела взгляд в сторону.       — Ее день выхода в свет тоже приближается, Дженнет представят ко двору, — девочка заметно напряглась. Исчезли маски матерости и лучезарности. Женский лик дал волю печали и беспокойству.       Она не рассказывает нам, мне и колдуну, о том, что ведает о предстоящем «появлении дочери» в виде Дженнет, тем не менее, объясняла, насколько опасен род Альфиусов по "иным" причинам. Повисло гнетущее ощущение неопределённости.       — Может, навестим её? Любопытно, чем она занимается, — желает пощупать почву? Похвально.       Сразу к делу перешла. И вправду, чего мелочиться? Особой причины доселе её навещать не было. А сейчас — вон, можно проведать.       Утро выдалось напряжённым, как и прошлые, так что можно надобивочку проверить и, как высказался Лукас сразу после Атанасии, химеру уничтожить. Но это не по части блондинки.       Вот так она и одарила компаньона злой миной и кулаком, грозящим убить не вторую героиню, а его самого. Испепелила авторитетом.       Хихикнув, мозг навеял важный вопросик к обдумыванию в связи с насущным. На фоне назревающей боевики двух главных героев врукапашку, я поникла.       Это все, конечно, смешно. Вот только… Надо ли мне соваться с ними к Дженнет? Не помешаю ли я?       Я никогда не смела проситься с Её Высочеством в герцогство Альфиусов, так как меня тяготит до сих пор сохранность сюжета. Да и некогда было: топазоглазка телепортировалась туда, не успевши слово вымолвить благодаря тому, с кем лично моя туша оставалась наедине. И я ненавижу лезть не в свое дело.       Но, ежели размышлять с другой точки зрения, я же ничего не сделаю? Если вот сейчас с ними за компанию погляжу на ту, кого хотела увидеть собственными глазами, все же останется нормальным? Пожалую, не шевелясь. И вкупе ко всем опровержениям затеи не идти, странно будет выглядеть мой отказ и побег из покоев прочь, лишь бы не нарушать идиллию Атанасии, Лукаса и сюжета! Сочтут за дуру. Маг уж точно во мне разочаруется, не успев очароваться.       Улизнуть лишний раз из дворца — не грех. Рот на замке, вот вам спокойствие! Интерес моя физиономия питает не детский, и я, та, кто всегда наблюдала, стоя позади, желаю утолить его не эгоистичным способ. Я искренее старалась уймить интерес все десятилетие и смирилась с жизнью здесь, так мне разве не положена награда? Или часть правды? Подумав где-то с минуты, кивком даю одобрение предложению принцессы. Миловидное лицо напротив аж повеселело. Уверенно ноги слетают с дивана, а затем и туловище полноценно встаёт на пол.       Мы машинально повернулись к способу решения наших проблем. Много времени проводить в его обществе стоило того. Годы общения дали свои плоды. Без лишних разговоров все было исполнено в лучшем виде. Без тошноты и происков магии. Лукас только закатил привычно глаза, что-то невнятно фыркнув.       Будучи у услужении принцессы, колдун исполин просьбу. Хотя, вероятнее всего, взыграло его любопытство. По мановению руки поднялся ветерок.       Привычное голубое сияние, и спустя некоторое время, не возможное описать числом, настолько оно мало, я, Лукас и Атанасия переместились в пространстве. В глаза, как тут же их открыли, ударил свет.       Искры зарябили, поплылала волнами неестественная радуга. Как только лично я привыкла к этому явлению, то полностью открыла глаза, прекратив жмуриться. Без ослепленного прищура постепенно картинка нового места сложилась в полном объёме.       И вот, мы перекачевали из одних хором в похожие роскошные.

Оранжерея.

      Очутились в стеклянной сфере, озаряемую солнцем. Потолок, сотканный весь из стекл, пропускал лучи. Ломанные янтарные линии падали на кафель и траву, словно создавая какое-то волшебство.       Я огляделась по сторонам: справа стоит безэмоционально Атанасия, слева возвышается фигура Лукаса. Глядя вперёд, прямо у подбородка, ветки кустов, за которыми пряталась наша тройка, едва касались лица.       Одурманивающий запах ударил в нос. Виной этому благоухающее море цветов. Разноцветное изобилие. Их лепестки пестрили, а пыльца разносилась по округе с запахом, достигающего посетителей.       Притаившись за зеленой натуральной ширмой, внимание приковал центр пространства. Бессмыслено спрашивать у колдуна видны ли мы — понятное дело, что нет. Он сама невидимка. Как и мы благодаря его магии.       — Всё пройдёт успешно.       Слух уловил человеческую речь. Донесся незнакомый мужской голос.       — Я надеюсь на это…       А за ним тоненький девячий голосок, пронизаный робостью.       Буравить взором неприлично, но делаю это без стеснения. На задворках подсознание понимаю, кому принадлежат эти голоса. Моя физиономия таращилась на местных жильцов, к которым заявились некто без приглашения.       Вернее, я пожирала взглядом обладательницу топазовых глаз, сроди глазам Атанасии.

      Дженнет Маргарита.

       Плюшевая девочка, идеальная дочь.

      Или же её лучше называть «самозванкой»?       Молодая госпожа, выращенная герцогом Роджером по его благодеятельности, является настоящей, по мнению Атанасии, главной героиней. Она та, которой, не разберись в ситуации, посвящён этот мир.       Героиня без изъянов. Самый настоящий ангел.       Очаровательное создание с небесным отливом глазами, которое кротко держало фарфоровый прибор, поднося мусовый десерт к губам, щебетало себе там, сродни птицам, которых можно было услышать в этом прекрасном месте       — Химера.       Лукас прошипел кличку, данную им этой особе.       Девочка, что имела приятную наружность, влочила свое жалкое существование благодаря чёрной магии. Из неё создана она сама. Вторая принцесса — ребенок искусственный. Запретное дитя, рождённое от применения тёмного волшебства, чьё использование карается не под страхом смерти, а ей самой.       Именно поэтому она ненависта Лукасу. Из- за её опасности и испытываемого омерзения к ней им же.       — Еще и этот белобрысый.       А это было произнесено в адрес снежка младшего. Колдун не сюсюкается в отличие от своего оппонента.       Что до Иезикиля… Меня он не интересует. Уже не интересна личность этого сынишки. Я узрела его прекрасный лик совсем недавно — этого достаточно. Вдоволь. Каков кавалер! Я восхитилась, не более. Желание воочию встретить некоторых людей, героев из этого мира, их внешность исполнено. В отношении второго ухажера принцессы определённо.       — Они как всегда вместе, — подала голос подружка, так же не отрываясь от двух подростков за столом.       Вследствие замкнутости, окрыленная Джненнет что- то лопочет, аккурат поднося к губам то кружку с чаем, то вилку с нанизанной едой.       Без утайки пялясь на овал лица девушки, я быстро рассмотрела её всю. Все детали её очаровательности: детские локоны каштанового цвета, тонкие пальцы с бледной кожей, румяные щеки, а главное, те самые топазы, впивающие в душу другими их обладателями.

      Имераторская семья Де Эльджео Обелия.

      Нутро охватило удивление, ведь мозг ясно помнит, что очи у этой химеры зелёные! Изумрудного цвета, как и у Емельяны! У меня!       Я стояла, и кажется, не дышала.       Она ведь покажет истинный цвет только на балу! Должна была по крайней мере! Иезекииль знает всю правду? Именно поэтому девочка не скрывает принадлежность к императорской семье?       Мы оказались удачно вовремя, потому томились в неведении недолго. Наше перемещение произошло в самый разгар их скромного чаепития и преинтереснейшего диалога. И нам же втроем пришлось ютиться за кустарником.       — Получится ли подружиться с принцессой Атанасией, братец? — Дженнет, что по канону обладала тонюсеньким красивым гласом, зажалась зайцем, вызывая Иезикиля.       Тот ей мягко улыбнулся в ответ, протянув салфетку.       — Конечно, — на этой фразе, принадлежавшей белобрысому, Лукас, что доселе был совершенно безучастлив, скривился, — наша принцесса радушная и прекрасная девушка, вы поладите, как-никак, сестры.       — Какой уверенный, — настала моя очередь ехидничать касаемо самого предложения о кронпринцессе с серьезным лицом, о которой идёт речь.       Я посмотрела на компаньонов, после чего внимала речи других:       —Я совсем недавно слышала от других, что Дженнет хочет иметь дружбу со мной, — голос и тело Ати выдавали внутренее напряжение. Её голос сквозил боязнью. Девочку проняло ещё на моих словах в покоях.       — Есть чудаки, которые не хотят обзавестись отношениями с царской семьёй? — послышался хмык чуть выше моей головы. Ясное дело, что Лукас смеётся над всем происходящим, — смешно, — а также над тем, что найдет глупым.       Колдун питает неприязнь ко всем: от мало до велико. Это выражение можно использовать и в отношении людей: Лукас ненавидит всех. Абсолютно. Но особенно аристократов, дворян, чету. Однако любопытно, что соблоговолил возиться он с Ати и со мной — основными представителями того, кого он ни во что ни ставит.       Дженнет обладала безвердным милым кокетством, пока её названный брат с теплыми глазами, преисполненными навязанной ему заботой о младшей, деликатно высказывался о будущем.       Из хода их разговора было понятно, что они незадолго до нашего появления обсуждали детали встречи Дженнет на балу в честь дебютанток с Клодом.       — Тебе, Дженнет, не стоит бояться, — бледная поганка боязливо вздохнула, когда к ней обратились, — стоит лишь произвести впечатление на Его Величество. Не забывай о манерах, — горячо заверил Иезикиль.       В ореоле лучей белые волосы блестели, словно серебро, а янтарные очи сияли ярче июньского солнца. Казалось бы, парень, что недавно был мальчишкой и не представлял никакой угрозы, является в каком-то смысле поддельником антоганистов, либо приурочен к этому.       В стеклянной оранжерее с усеянными цветами, кустаринками, клумбами царило умиротворение. На удивление её слегка подпортила навязчивость юной особы, что прилипила с расспросами, как банный лист.       — Но если я ему не понравлюсь? Император пугает! — продолжала надоедливо вопрошать будущая виновница всех бед Атанасии.       Роковая встреча произойдёт послезавтра. Подробности помню так себе. Возможно уже я, душа из другого мира, предвзята к девочке, чья история соткана из лжи, но испытываемые мной к ней чувства —бесстрастность . Вражды нет, она мне не ненависта. Но и не тяготит она, в друзья набиваться к ней не буду.       Дженнет не сразу будет хорошо ладить с императором. Сквозь тернии она добьётся его внимания и толику времени, но в какой момент? Благодаря чему? Вопросов стало в пять раз больше, и все они роем носятся в моей голове.       Дамский угодник, коим стал наследник герцогства, преспокойно отпил горячий напиток, меланхолично глядя на младшую, ловящую каждое вымолвенное им слово:       — Успеется, — на манер аристократов юноша отставил посуду, — главное, чтобы он признал тебя, — так себе утешение, братец. Вы же посмеете ее приволочь во дворец, подгадив жизнь всем. А Ати пригреет змею.       Дженнет собиралась что-то пропищать в ответ, но робеет и запинается посреди предложения. Мы же втроем, не отрываясь, всеми ушами и глазами обратились к фигуре юноши одетого с иголочки.       — Да и тем более, это твой праздник! Твой дебют, — дали ясности, — а так же день рождения его старший дочери. Он не будет портить такой знаменательный день, — новая порция очевидной ясности.       — Ты во всем прав, — девочка поджала губы и склонила голову цаплей вниз.       Недолгое молчание. Все присутствующие не находили себе места.       Мою персону же, которая стояла за кустами, как и другие жители дворца, смутил один момент. Застывший взгляд сосредоточился не на разворчаивавшихся событиях, а на действо за ними. … За стеклянными дверями, множеством кустов на глаза попалась незнакомая фигура. К ней-то и промелькнул интерес.       Высокий человек, чьего лица из дали не разобрать. Одежда его давала понять, что он не местныя слуга: фасон был дорог и богат. Какой-то брюнет ровным шагом сперва шёл вдоль оранжереи, затем остановился, повернувшись корпусом к Дженнет и Иезикилю. Но те его не увидели, и человек пошёл прочь, скрывшись в массиве аллеи вне зоне моей видимости. Заметили ли его эти двое? А мои двое?       Что это? Вернее, кто? Неужели тот мужчина, которого вторая принцесса повстречала по сюжету на рынке?       Вроде бы, даже в самом оригинале был такой персонаж…как его там …Виконт с фамилией знатного рода? Но зачем он тут? Какую роль играет в произведении? Должен же быть прок от него! Или он обычный гость?       В голове сплошной мат перемат. Он же связан с Клодом! И Анастасиусом!       Ощущение, будто мозг отупел. Потому я сама глупо и вторично глядела за людьми, дружно сидящими за чайным столиком.       Счастливые часов не наблюдают, из-за этого им все равно сколько чаепитие продлится. Лишь бы обсудить насущные в этот знойный вечер.       — Ты же пойдёшь со мной? — еле шевелит губами. Она капризначать начнёт?       Густые русые локоны упали с плеч из-за робкого поднятия головы. Топазы в ожидании любовались янтарями напротив.       — Конечно, сестра…- довольно милая черта — это попытки её поддержать. Но тон юноши был полон отчаяния и еле уловимой безнадёги. На мужских устах повисла грустная улыбка.       На плечи этого героя взвалили еще в далёком детстве заботу о названной сестрёнке. Всё ему твердили о её ценности. Для себя маленький Иезикиль выудил — поласковее с ней обращаться, выполнять большинство капризов. И тогда он сам будет счастлив, отец перестанет гневаться.       Именно потому он сделает многое, чтобы вторая принцесса не вешала нос.       Девочка слушала с восхищением, вознамерившись весело уточнить у братца, что я никогда более не узнаю из-за Лукаса.       — Ой, все, уши вянут, — полочка-выручалочка в роли колдуна была по горло сыта сбивчивым лепетом первой и миловидностью конкурента голубых кровей, — тоска зелёная.

Трах-тиби-дох-тиби-дох!

      Волшебное сияние и радужные частички окутали меня, остолбиневшую Атанасию, полностью погрузившуюся в мысли и в ситуацию, и кудесника, который жестом щелчка произвел телепорт в действие. Вдоволь налюбававшись безупречными манерами, наслушавшись красивых и сладких речей, Лукас возжелал вернуть все на круги своя.       А именно возвратиться во дворец! К родному дивану!       — Они такие вя-я-я-лые, — протянул юноша нараспев, — как влюблённые, отключившие мозг, — мигом очутившись в знакомом пространстве, он плюхнулся на диван, не дав своим собседникам, на примере моей физиономии, очухаться.       То тут мы, то там!       Наследная принцесса пребывала молчком. Белокурая голова вновь переваривала обозримую угрозу. На её разум, как и на меня, произвело впечатление не разговор этих двоих за чашкой чая, а их образы. Несостыковка. Или закон злодеев — выглядеть безобидно, существуя с гнилыми помыслами и чёрным нутром?       — Эта химера раздражает, — Лукас не унимался, — эта вся ее мерзкая правильность-порядочность, — она явно своим рождением докучает ему. Хотя смешно то, что героиня-то и в лицо его не знает.       — Так значит, я была права, — голос Ати дрогнул, — они и вправду что-то помышляют.       Действительно. Я с Лукасом не можем знать что именно они помышляют, поскольку не пророки, а вот Ати, зная "свой" канон — ещё как. Потому ей и приходится не забывать отыгрывать удивление от услышанного с примесью настоящего страха перед предстоящим событием. Принцесса знает, что произойдёт, но это не отменяет того, что ей боязливо. Как-никак, она человек, полный беспокойства за свою шкуру. Но из этого разговора каждый узнал ровным счётом ничего ...       Обернувшись на слова подруги, я обвела взглядом комнату и обратила внимание на то, что эти двое сидели вместе на софе.       Блондинка глубоко вздохнула и нахмурилась, думая о своём. Щечки покраснели, тонкие бровки встретились. Колдун же косо, а затем кисло взглянул на её лицо, пройдясь оценкой по внешнему виду.       Алый взор остановился в области лба. Смотрит на морщины или на хмурь? От внимания Атанасии это не скрылось, и потому оно было недоуменно переведено в мужскую сторону.       — Опять?! — басистый восклик в недалеке.       Секунда, и по ровному лбу без изъянов наследнной принцессы прошлись щелбаном. Смачным ударом со звонкостью и характерным звуком по коже указательного пальца.       — К тебе всегда прилипает всякая гадость! — вензелем палец уткнулся в белую кожу.       Думаю, будет вмятина и покраснения. Оставят отпечаток, так сказать. Что на психике, что на внешности…       — Эй! — последовала ожидаемая реакция, — ты что творишь? — Атанасия попыталась пихнуть человека, посмевшего совершить эдакое. Брови, что смотрели хмуро вниз ранее, смешно вскинули.       Как только до мужского слуха долетели гадости в собственный адрес, то компаньон нагло приставил всю пятерню к бошке суженой.       Лукас негодует ответно. Парень цыкнул:       —Всю чернь и мерзость в себе собираешь! — он задержал клещню в области головы ничего не понимающей, но злящейся принцессы, — а все из-за этой треклятой химеры, — уткнув палец по-новой в девячий лоб, тот продолжал рьяно изрекаться в отношении Дженнет.       Атанасия умолкала, прекратив препираться. Она поняла о чем колдун твердит.       Чернь. Хворь. Странная мана.       Для него, Лукаса, Химера из дворянского рода скотов — нечто, носящее за собой заразу, прилипающую к Её Высочеству.       Мне это известно из канона, ведь что в этой жизни, что в прошлой в форме сказа на картинках манхвы, Лукас частенько подчищал ману, нутро Атанасии от влияния чёрной магии после общения или пересечения с Дженнет.       Лукас по-дедовски причитал. Ругался и ругался. Его рука взмыла над светлой головой.       Очищение продолжалось пару минут. Голубым сиянием мужская клещня шаманила над серьёзной миной принцессы, лишь бы избавиться от этой гадости.       Я же смиренно в течение необычного действия, которое удосужилось вновь застать, примостилась на одноместном кресле, наблюдая за происходящии со стороны.       Голова устало опустилась на краешек кресла. Твердость ощутима, но зато устойчиво. Слух внимал бурчание, раздававшееся из уст парня, пока Атанасия пищала себе в его лапах, а звуки природы из сада просачивались в комнату из открытого балкона. Погодя всё смешалось воедино, и было уже не до разборки на членораздельность.       — Тебе надо поменьше с ней возиться, — мигание голубого цвета прекратилось, — продолжай с ней не контактировать. Как и с чёрной тварью, — грубость так и льётся из рта.       Изящным движением кисть, облоченная в водолазку, опустилась, следом припала к дивану.       Имея в виду под чёрной тварью Воронулю или же Черныша принцессы, Лукас лениво расположился на диване и закинул ногу на ногу.       Гадость в адрес питомца Атанасии, кажется, задела её саму. Но Ее Высочество тут же округлила глаза. Секунду помедлив, она подорвалась с насижанного места.       Девочка, как ошпаренная, кинулась прочь от удивленного колдуна и метнулась в направлении меня. Пару шагов и цоканья туфель, поднятие ковра в попыхах.       — Воронуля! Емельяна! Воронуля! — хрупкие ладони сжали мои плечи. Ати глядела прямо и говорила про питомца, пока моя физиономия затаила дыхание, думая о том, что стряслось. Крепкий хват на плоть ощутимо давит…       Разумно спросив, мол, что случилось, убирая холодные руки с тела, собеседница продолжила встревоженным тоном:       — Я совсем забылась, Еня! — моя и мужская изогнутая бровь, как знак непонимания, — его же надо навестить, поиграть! А я не успеваю! — Ати была готова рвать на голове волосы.       Я сижу, соображаю .       Так вот в чем беда! Зачем такой шум наводить?!       Я судорожно выдохнула и самую малость удивилась поведению главной героини.       Лукас, тоже умудрившийся поразиться, цокнул.       Случайно обратившись вниманием к персоне мага, началась игра в гляделки. Краем глаза замечаю, как мучное изделие за спиной блондинки плавно поплыло по воздуху, отлипнув от поверхности посуды, в то время, как Её Высочество кивала собственным словам и переживаниям. Воздух пересекало чудо — еда летела. И не трудно догадаться, собственно, в сторону кого! Жизнь порой сама очевидность.       В сторону нашего любимого колдуна, который перед этим успел открыть рот и вынуть руку из-под собственной туши, дожидаясь сладкого!       Рыбкой ротик открыл и принялся ждать. Ждать, ждать и ждать, не моргая таращась на магически леветирующее лакомство.       Классика жанра. Не зря я взор свой удержала на Лукасе. Чертов плут! Была бы моя воля, не медля умыла б руки от всего этого…       Перевожу замученный взгляд с поедающего без стеснения печенья человека на уже успокоившуюся принцессу. Не сменеяющиеся пейзажи: люд на диване, шокированное лицо, затем опять Лукас и обеспокоенная девушка…       — Я поняла тебя, — заглядываю в лицо подружки и тактично далее говорю, — я проведаю его вместо тебя, раз ты не успеваешь, — ранее доводилось совершать подобное, но единожды, — да и как сказал Лукас, тебе нужно держаться от священного животного подальше в такое небезопасное время.       Мага лучше слушаться. В своей стезе он не зря известен. Конечно, не лично, но тем не менее. Думаю, в современном мире был бы доктором наук в таро, эзотерики и религии, если бы они были признаны.       Мягкий голос блондинки, уже лишенный верещания, заставил меня обратить на нее внимание и снова посмотреть на неё.       Атанасия накинулась на меня с объятиями и благодарностями. Руки распахнула и как взяла мою тушу на прогиб. Ее так легко задобрить? И зачем меня управшивать до хрипа, если я её слуга и выполню любую прихоть?       Радости закончились быстро. На их место пришла новая угнетенность. Принцесса инструктировала касаемо указания невозмутимо. Говоря в полный голос, её тело взяло направление обратно к столу. И вот, секунду погодя, она уже держит перо с бумагами и попутно поторапливает меня к выходу.       Сидит спиной к компании и торопит на выход! Ты же меня только обнимала, чуть ли в губы не целовала! Какая неопределённость у вас, главных героев!       В то время я, хохотнув, встала, похрустела костяшками и тяжелой постопью двинулась к двери. Раз приказ имеется, слудет выполнить.       По окончании всех уточнений занятой Атанасии, пришла моя очередь заняться делом. Ответный разворот спиной и протянутая рука.       Холод металла дверной ручки дал о себе знать, соприкоснувшись с кожей. На последок я мило попрощалась с хозяйкой покоев, не оборачиваясь.       Момент, и оказываюсь по ту сторону. Именно таким образом моя туша на закате дня была вытворена на улицу. Но с одним но.       Это " но " живое и мужского пола.       За мной, по обыкновению, увязался Лукас, который бесцеремонно хлопнул дверью.

***

      Стена слабо подпрыгнула. Деревяшка гремела. Обернувшись на такое хамство, лицо, выдающее самодовольство, замаячило перед носом. Знакомая с раннего детства пара рубинов словно смеялась.       Ожидать другого не стоило. Маг в своем репертуаре. Ему хихоньки да хаханьки.        Дабы не завязывать бессмысленный диалог по поводу того, на кой черт он идет за мной, пожимаю плечами и отворачиваюсь от ухмыляющегося.Он сам не стал изъясняться по этому поводу.       Отмазаться не выйдет. В далёком детстве моя туша пыталась отделаться от него, но, видимо, каким-то образом судьба сбагрила нахождение с Лукасом на меня с горба Ати. Да и я , честно сказать , привыкла.       Глаза уставились на путь перед собой. Компаньон в свою очередь не отставал, пристроившись статно под боком.       Чтобы выйти в розарий наследной принцессы, необходимо пройти через весь коридор, поплутать по поворотам, белесым этажам, пробежаться по мраморной лесенке, а в итоге отворить стеклянную дверь. Складывается впечатление, что бродишь по больнице: сплошная белесость.       Я с компаньоном лишь в начале пути. Ноги мнут бурый ковёр, а по бокам, вдоль стен, сменяются рыцари, до чьих личностей никому нет дело. Они картонно, статично плыли в перефирии, закрывая своими латами обзор на картины, окна и гобеллены, к коим идентично не возникал интерес, поскольку изучены они были давно.       Длинный коридор предстояло преодолеть, как и всегда. Тот же дворец, те же стены. Даже тот же компаньон уверенно бредет, перебирая ножками. Степенно идти друг с дружкой рядом — наша традиция.       Зеленый плащ, что обычно дежурно следовал за пафосом владельца, почти неслышимо шурша при движениях, испарился после переступления порога комнаты.       Расслабляю мышцы, испускаю воздух и изредка поглядываю на парня, тело же не перестает машинально шагать вперед. Колдун двигается тенью за мной. Молча, ровно, строго. Увязался как собачка. Хотя ухмылка не сползает. Удивительно, что на щеках выступили ямочки …О чем он там, ехидный плут, думает?       Тот заметил, что на него косятся, и ответно заглянул в мое смутившееся лицо. Мотнув головой, в знак того, что ничего не стряслось, я опустила руки по швам и схватилась за подол робы на бедрах, взбордрив их. Юбка пышная, мешает шагам. И вот, виднеется предпоследий поворот, который и приведёт нас к лестнице. Заворачиваем вместе за угол, выныриваем из- за камня и…       И как едва ли не падаем плошмя вниз!       Со страху, я выставила руки вперёд, но, кажись, бог отвадил от удара, устояла. Перед глазами испарились каменные ступеньки, на которые, думала, рухну и расшибусь.       Взор вперил под ноги: трава и вымощенная галька.       Так вот оно что… проказничество!       Чудом наш дуэт переместился из дворца во двор, до которого топать было бы минут десять. Магическое перемещение опять пришло в бой.       Я то ли с внезапности, то ли с раздосадованности обернулась к фигуре компаньона, который как ни в чем не бывало шагнул сквозь пространство. Буквально застаю то, как позади мужской фигуры закрывается нечто похожее на портал, в котором виден коридор императорской резендции. Буквально разрез пространства, растовряющийся по ходу дела.        Плавным маневром стопа оторвалась от пола и была занесена за магическую черту. Мужская нога в лакированной туфле легко ступила на возникшую зелень.       Лукас со вздернутым носом обогнал замершую меня. Выпендрюг. В ответ нескрываемо пялюсь на мужской лик. Полагаю, как обычно, наличие уймы вопросов было понятно по выражению лица, которое предоставилось узреть мужской персоне, вальяжно шагающей.       Именно потому изречение касаемо чудо-расчудесного не заставило себя долго ждать:       — Морока, — выдали одно единственное слово, — и давай быстрее, в темпе вальса, — колкость под конец.       Огонёк в очах-то виден. Полыхает аж! Бесспорно, что благодря сотворенному парнем быстрее будет идти. Дельнее. Но следует же быть менее…неожиданным? Для чего язык как способ коммуникации придумали? И подавно, раз уж ты так ленив, почему не переместил вплоть до Воронули ? Почему оставил часть пути не преодоленной ? А? Должна иметься причина.       Ничего не отвечаю. Свежий воздух в голову ударил, вот и слова забыла все. Выпрямившись в корпусе и оглядев ноги и округу, настало времечко двигаться дальше напрямую к Воронуле.       Запах травы в действительности врезался в нос. Скошенная трава навеяла воспоминания о прогулках по парку возле дома в каком-нибудь июне.       Но на дворе была непроглядная темень. Зрачки бегали по ночной темноте в поисках пути. На чёрном полотне, опускающемуся еженочно к людям, дабы дать волю моофею, блистали вкрапления.       Красиво и волшебно.       Ощущения, испытываемые в такие прелестные моменты, возводятся к идеалу, раю и ценятся по-особенно трепетно.       Рассуждая сумбурно то о чувствах, то о ландшафте, внимание так тянулось обратиться к человеку, чей характер то обожаю, то ненавижу.       Подлая авантюра и нынешняя прогулка дала спуск фантазии и ходу мыслям. Может, это какая-то расплата? Мне безмерно прильщает общение с Колдуном Черной башни, но то, что он так часто - всегда - похаживает к моей персоне, по сей день странно. Знак ли это или посыл к чему-то? Стоит ли их игнорировать? Или делается это им в мерах предосторожности? В его настороженности и недоверии ко мне заставляет умомниться забота, а так же изменение наших взаимоотношений. Сперва запугал, заругал, почехвостил затем подружился. Не псих ли? Обладаю ли здравостью я, дружа с психом?       Мы неспешно гуськом подходили к розарию.       — Какая тишина, — чувство наслаждения плещется внутри. Тишь ласкает слух.       Встречаю наполненный осуждением взгляд. Хоть чужие мне не по силе прочитать, но почему то уверена, что они порицают и не соглашаются с моим мнением.       Знаешь, Лукас, порой назревает вопрос: а бывает ли твоя душенька хоть чем-то довольна?       Моей же душеньке так хорошо. Будто бы камень с плеч убрали!       После всех шумных дней, такой вечер, как сон. Не душно, тихо, спокойно. Я ни капли не расстроилась из- за отсутствия ответа на собственные восхищения. Не страшно, просто повысказываю свои мысли, пусть эта язва их слушает, шагая себе там отдельно. Либо маг мечтает скрыться в родненький лес?       В течении дальнейшей прогулки компаньон как воду в рот набрал. Колдун убрал руки в карманы, размашисто делая шаги вперёд. Чужое направление было взято к тонкой белой арке. Замявшуюся, но радостную меня стремительно покинулии.       Дорога проходила в комфортной компании и тишине. Всё сложилось замечательно. Без надрывов и без суеты. Спустя пару минут мы дошли к намеченной цели. Она замачила на горизонте. Остановка перед старым дубом и аккуратный подход к нему. В корнях дерева стояла металлическая клетка.       Я, медленно усевшись на корточки, протянула свою клещню к замку, пока мужская фигура безмолвно наблюдала рядом.       — Вот ты где! — слова разносятся по округе.       Иссиня-чёрная шерстка, острые клыки, большие лисьи уши и синие полосы вдоль тела — именно так выглядит Священный зверь Её Высочества.       Гордое неживое существо с глазами пуговками цвета сажи, влияющее на сюжет больше, чем все остальные. Моё мнение, которое я посмею озвучить, что он его и создаёт.       Безоговорочно то, что его не зря гонят от Атанасии. Хоть он, Воронуля, отдушина её высочества, и его кормежка её собственная прихоть, но параллельно он — причина многих кульминационных моментов в манхве, завязывающих сам сюжет.По делу говоря, Воронуля - нежить.       Да, правда слегка не моя, она овеяна мутью, поскольку знания из прошлой жизни о оригинале урезаны, но ясность имеется в одном моменте: грядут тяжелые времена. Воронулю поглотит Атанасия, за чем последуют кошмарные события…       Я тайком скосила взгляд на фигурировавшего в рассуждениях. Не зря маг навесил ярлык на Дженнет. Она, впрочем, являясь мелкой сошкой подобострастного герцога, хитрила и чинила злодеяния, дабы её отец, Клод, взял её во влечение, как и Ати. Будет его окучивать.       Понятное дело, что делалось ею это ради любви и не из полностью чёрных умыслов. Уж таков мир, что каждый сам за себя. Обелять и зазря хаять никого не стоит. Её роль — засланный казачок. И она ей повиновалась, не подумав наперёд о последствиях.       С виду обворожительный божий одуванчик в конечном счёте окажется связующим звеном между большей частью несчастий главной героини.       Ещё вчера казалось, что до решающих сюжетные моментов вагон времени. А уже вон — дебют. Пропускать через себя не стоит нервов и сил. И когда наконец возникнет романтическая составляющая эти двух голубков, с которыми я вынуждена пребывать?       Борьба с навязчивыми мыслями о будущем и персонажах прервалась. Я опомнилась и поторопилась к Чернышу. Воронуля сидел в заперти, влежку скрестив лапки. Стоило нам подойти, и из клетки раздалось копошение.       Скрип затвора и звук отворение решети. Зверёк оказался на свободе. Эта прорва показала язык, облизывающий зубы, и с бойким настроем перекульнулся по оси за хвостом.Своеобразный ритуал из мира животных- поиграть с хвостом.       Вёрткий милаш. Странный не значит опасный. Но в его случае его странность описывает его роль в сюжете.       Мужская фигура находилась поодали. Лукас сурово глядел, не ревностно. Заметно, что в нем имеется некое нежелание видеть все это милое действие. Он питает откровенную неприязнь.       — Тебе бы тоже с ним поменьше возиться, — процедил сердито вдруг колдун.       Его взгляд впился в мою сторону. Он холодно глядел, застыв им на какой-то точке в области груди.       — Так это же священный зверь Ати, её мана, мне-то что будет? — резонный вопрос, потому озвучиваю.       С интересом наблюдаю за реакцией собеседника, спрашивая его вполне разумную вещь.       Лукас подумал секунду, оторвавшись от мыслей, — всякое, — и ответил коротко, — например, — запинка, — смерть?       Я округлила глаза после такого обстоятельного рассказа. Искренне недоумеваю. Шутка? Очередной прикол?       — Смерть? — откровенно теряюсь, — брешишь… — и намеренно морщусь в лице.       — Смеешь моим словам не верить? — ответно едко спросил Лукас с ухмылкой на губах.       Я не бессмертна, а потому доверчиво повинуюсь:       — Ах, хорошо, я с ним и так редко вижусь, — чешу Воронулю за ухом, — а уж кормить подавно не приходится! Слава богу, — чуть ли не сияю, — и, кстати, ты вообще видел какой его субстанцией кормят?       Пробило меня на несуразицу какую-то. Радует, что приходится не впервой стыд испытывать от собственных речей. Но, тем не менее, это были вопросы в пустоту. Ноль реакции.       Но отныне чужие слова не дадут мне покоя. Какая к черту смерть?! Я ее как огня боюсь.       Тот, с кем мне приходлось вести сперва разговор, перетекший в монолог, провожал каждое действие слабым движением шеи, бесстрастно взирал, пока моя утомившаяся физиономия продолжала резвиться подобно Воронуле.       — Какой шалун, — зверёк баловался, то и дело кувыркаясь.       Заметив еще одну фигуру и, видимо, признав лицо Лукаса, Воронуля отбежал от меня в пределах видимости. Тот своей мрачностью и меня порой отпугивает. Вообще, исходя из известного, то священный зверь вообще не должен кого-то подпускать к себе, подавно меня с Лукасом.       Он же в первом эпизоде, вернее, встречу, которую застала я, так артачился. Именно из-за этого Атанасия и забрела в лес, где нашла этого кудесника — спасителя своей жизни.       Черные брови поплыли вверх от испытываемого негодования хозяином. — Ха! Сопливое животное, — с губ Лукаса привычно слететели грубые слова. Зверька, да и меня впридачу окинули высокомерным взглядом.       Лукас случаем не в обиде, что этот зверёк посмел рыпнуться в их первую встречу?       Священный зверь-таки все ходил, все приглядывал. Сперва вместо ответа с моих уст сорвалось злое хихиканье.       — До сих помнит и боится, — пришедшая на ум правда вырывается. Чувствую на своём затылке продолжающийся презрительный взгляд, который с трудом подавили.       Этот хмырь некогда в лесу чуть лисенка не сожрал. Был бы плотный завтрак. Склонился над бедолагой, запугал, больно сжал и швырнул за шкурку затем! И, как ускользающее солнце полтора часа назад, испарился, бросив двух девочек в глуши!       Под благовидным предлогом желая, мать вашу, сожрать наживую! Набить живот такой дикостью — дикость!       Перед своими дальнейшими словами колдун чуть ли не зубоскальство устроил:       — Да не сдался мне он уже, — от ехидничайшейся меня отмахнулись. Фигура рядом крайне злопамятная. К позе, в которой стоял маг — грудь гордо оттопырена, вздернутый подбородок колкий взгляд, сурово скользящий по объектам — не хватает готический пафосности. Компаньону бы всучить пакетик с семечками, и будет нам в средневековье гопнический пафом. Пускай себе стоит семечки лузгает.       Лукас скрестил руки на груди и повернулся полубоком. Расслабив плечи, он глубоко выдохнул.       Усмехнувшись своим мыслям, я протерла лицо. Через секунду мою персону осенило. Смотрибельная же местность: бугристая земля, арки, беседки, вековые деревья. Почва идёт волнами, что все равно не пугает от расшиба костей.       Непыльная работа навещать это место. Погуляешь, отдохнешь.       Собственный взор остановился на зону под ногами. В следствии возникло сильное желание снять долой туфли, ощутить стопами землянистую поверхность. Репетиции не проходят даром : я не только улучшила навыки, но и в довершении натерла мозоли, которые зудят, болят. Их невмоготу чувствовать в тесной обуви. Поскольку личность Емельяны, моя, обладает исключительным положением, то мне причитается.       Юноша стоял в стороне. Алый взор был прикован к точке под деревом. Чужие веки прикрывали глаза чуть сильнее, чем обычно, и от этого взгляд казался более томным.       Не дождавшись своего часа, а именно полного одиночества, творю, что надоумило, чем и привлекла чужое внимание .       Я делаю наклон к земле, касаясь шнуровки на кожаных сапогах. Немного повозившись снимаю туфли и отбрасываю их в освояси. Кожа мигом покрылась мурашками, поскольку почва холодит на канун ночи. Куча мягких иголок дала о себе знать миллионами щекотливых ощущений.       Место, где встала я, примялось. Двигаю ногой, кружкусь, словно принцесса из счастливой сказки, и оборачиваюсь корпусом и лицом к фигуре, что находится в нескольких метрах.       — Ты только никому не говори, — веселое обращение к хмурому компаньону со стороны меня и приставление пальца губам.       — Больно надо, — цинично тянут в ответ из далека, не понимая к чему эта просьба.       Раз никто не возражает и не гнушается обнажённых стоп , то побуду босой.       Колдун опустился на скрещенные по-турецки голени и кистью изящно подпер подбородок. Ручку выставил, головку наклонил. Все ради удобства.       Выходит, у нас взаимные привольности наедине друг с другом.       Исподволь рубины поглядывали в направлении босой меня и резвившегося бесновато лиса. Возникло желание потискать парня точно так же, как ранее мордочку зверька ее высочества… Господи, помилуй меня на смертном одре за такие мысли.       Какой момент! Хороший же вечер. Вошла во вкус моя персона определённо.       Игра с Воронулей продолжалась. Тот продолжал поясничать, упорствовать в своих забавах и прытью туда-сюда носился. Полянка, где мы были, возле розария как и оранжерея, изобиловала достаточным местом.       Округу настигло приятное молчание.       Лукас хмыкнул, забавляясь потешной картиной. Его взор прикован к прозорливому Воронуле. Он изумленно наклонил голову в бок и пристальней разглядывал пространство и объекты в нем. Во взгляде читалось сложившееся сравнение «как дети малые».       Воронуля гнался за светличками и мушками. И все могло бы продолжаться ещё около получаса, но не тут-то было.       Неожиданно раздался треск. Сперва показалось, будто бы упало неясное нечто. Но спустя секунду звук повторился. Затем опять. Итак монотонно.       Короткие действия слышались повсюду, которые выдернули из водоврота мыслей.       Назойливый звук капал не только на мой мозг, но и на настроение человека, лениво одаривашего мои речи своим вниманием.       —Стучит что-то …- продолжение фразы утонуло в громком карканье птиц, поднявшихся над лесом. Моя туша отупело замерла в непонимании. Громкий звон заставил застыть на месте.       Я подняла глаза к небу. Губы грустно исказились. Нивзги не видно… Небо чернущее. Но тут же взор примичает, как небо затягивает туча.       Щеки коснулась вода. Палец потянулся стряхнуть мокрую линию со скулы, но тут же разом тела и одежды коснулись множество подобных первой капель.       Мысленно раздался ор. Это же…       Дождь! Это сраный, заклятый дождь!       Туча разверзлась на темном небе.Лунный свет ее изобличал. Как только пришло осознание шанса оказаться мокрой на холоде ночью, как тут же ливануло не по-детски. Капля за каплей падали с неба миллионами. Волосы и одежда вымокли. Настал час самого настоящего ливня. Будто бы включили нежданный душ, направив струю с ледяной водой прямо в тебя.       Поднялся ветер, а собственный разум опустел. В связи с намечавшейся непогодой резной лист пролетел у лица. Ветер, шедший со всех сторон, казалось, вот-вот унесет и разорвет в клочья в любую секунду.       По улице разнесся гул в смеси с шелестом дождя. И… Как шандарахнуло! Тело аж подпрыгуло и сжалось под громовой раскат. Холод пронял до мурашек. Грохот резанул по ушам, и Лукас тоже мгновенно поднял голову. Мелькнула гроза. Стрела рассекла фиолетовое небо.       Погода свирепствовала и рокотала, потому последоваший инстинктам Черныш со страху спрятался в клетке. Моя персона тем временем ринулась к брошенным туфлям среди кустов, после закрытия клетки.       Кое- как натягиваю их на мокрые и грязно-зеленые стопы, выставляю руки над головой, словно щит, в попытках спрятаться от воды и бегу.       Опрятный вид потрелся. Платье было вымажено, и я, заперев клетку, дала деру. Втопила к фигуре, которая мрачно сливалась с фоном. Дождь стопорит ситуацию. Юноша времени сам не терял, и, вскочив, пошёл навстречу ко мне, заметавшейся в метаниях и действиях в самый не подходящий момент. Его шаг был гораздо шире, и он быстро сократил расстояние между нами. Чужие руки бережно и с легкостью подхватили меня. Момент, и наша парочка безмолвно метнулась вон из розария.       Приплыли.       Счастливое стечение обстоятельств, а именно нахождение в одно время и месте сконфуженной меня, Лукаса, опередившего мысль и просьбу о помощи, бедной животинки и мерзкого ливня.       Странный непогожий день закончился под неуспевшийся начаться марафон до входа во дворец парочкой невероятно отдохнувших друзей и так же такой желанной, во время подоспевшей телепортацией в сухие покои, где уже нас поджидал теплый свет фетилька, тонущего в медном жерле.