I'll Be With You

      Если бы у Сонхва спросили, любит ли он детей, он бы отрицательно покачал головой. Пак не просто любил детей, он их обожал. Дети всегда казались ему хрупкими и невинными созданиями, испорченными со временем лишь обществом и своими безответственными родителями.       Благо, в этом плане самому Сонхва повезло. У Пака всегда был отличный пример перед глазами в лице собственной семьи. Родители Сонхва были чуткими и понимающими людьми, дарящими любовь и поддержку двум своим сыновьям в равной степени. Конечно, Хисын частенько подкалывал младшего брата за то, что мать с отцом больше времени уделяют младшему, хотя и сам в глубине души понимал, что всё это лишь для вида.       Семья Паков очень трепетно относилась к воспитанию своих детей, прививая им с малых лет сострадание и взаимопомощь. Несмотря на то, что братья выросли абсолютно разными, ценности они разделяли одни и те же. Любовь и поддержка. Именно под этим девизом проживали свои жизни все члены их семьи.       Сонхва видел, как некоторые люди страдают от недопонимания собственных родителей. Его лучший друг Хонджун был явным тому примером. Родители парня мало уделяли времени своему чаду, а после того, как он изъявил желание заняться творчеством, нежели пойти учиться на медицинский факультет, как все его предки, и вовсе разорвали с ним любые контакты. Хонджун не считал себя обделенным в этом плане, однако Сонхва видел в нём того обиженного ребёнка, которому не хватило поддержки своей семьи. Этим фактом Пак всегда объяснял его излишнюю колкость и саркастичность в общении с людьми. И, вероятнее всего, так оно и было на самом деле.       Наверно, поэтому желание помочь детям обрести поддержку хотя бы в его лице было искренним. Сонхва верил, что всем необходимо лишь чуточку сострадания и понимания для того, чтобы стать счастливым. И он готов был это дать.

***

      — Мистер Пак! — кричал мальчик, пока бежал навстречу своему учителю, на ходу раскрывая руки для объятий.       — Я же просил звать меня хёном, пока мы одни, Кихён-а. — Усмехнулся Пак, приобнимая за плечи ребёнка. Но, увидев раскрасневшееся личико мальчика, обеспокоенно спросил: — Что-то случилось?       — Мальчики, они… они… — проглатывая слова и стараясь не заплакать, говорил младший.       — Что они сделали? — спокойно спросил Пак, присаживаясь на корточки и стараясь поймать взволнованный взгляд.       — Они сказали, что я глупый и уродливый. А Уёни не умер, а сбежал от нас, потому что ему стало стыдно за то, что я его брат.       Сонхва нахмурился от слов мальчика. Он предполагал, что дети бывают жестоки, но, чтобы до такой степени. Кихён был очень тихим и спокойным мальчиком, избегающим всевозможных передряг, и, видимо, для других детей это послужило пусковым двигателем.       Пак был крайне огорчён поведением младших, и будь это взрослые люди, то им непременно пришлось бы разговаривать другими словами. Но поскольку это были лишь дети, то Сонхва был вынужден применять иную тактику. Он взглядом отыскал предполагаемых безобразников и окликнул их.       Его догадки подтвердились, судя по лицам пристыженных мальчиков, что нехотя плелись к ним под пристальным взглядом учителя. Сонхва никогда не повышал голоса и всегда был очень вежливым и деликатным, особенно с детьми. Но, порой, одним своим взглядом он мог буквально передать все свои негативные мысли о чьих-то порочных действиях. Так и было в данном случае.       — Мальчики, — спокойно начал Сонхва, заглядывая каждому ученику в глаза, — я крайне недоволен вашим поведением. Вы поступили некрасиво, сказав Кихёну такие злые слова. Будь вы на его месте, вам было бы приятно услышать это в свой адрес, м?       — Нет, — спустя пару минут молчания грустно выдохнули дети, глядя себе в ноги.       — Тогда зачем вы это сделали? Кихёну очень больно слышать от вас эти слова, а его мама до сих пор плачет о его брате.       — Мы не знали, мистер Пак, — грустно выдохнул ребенок, судя по всему, являющийся главарём этой «банды».       — Мне совсем не хочется наказывать вас, и уж тем более делать записи в ваше личное дело…       Дети жалобно взглянули на учителя, нервно закусывая губы и еле сдерживая подступающие к глазам слёзы, лишь одним взглядом прося Пака передумать.       —… поэтому я прощаю вас. И единственное, о чём я прошу, так это извиниться перед Кихёном. И чтобы больше такого не повторялось.       — Конечно, мистер Пак!       — Конечно! Прости Кихён, пожалуйста, прости!       Дети загалдели, принося мальчику свои извинения и искренне приглашая играть с ними, помимо этого параллельно благодаря Пака за то, что он обещал не рассказывать их родителям о произошедшем. После того, как Кихён получил от каждого мальчика индивидуальное извинение, Сонхва отпустил детей играть дальше. Однако, Кихён не слишком торопился уходить.       — Ты тоже можешь идти играть, Кихёни, — улыбнулся Пак, заправляя за уши непослушные прядки волос.       — Спасибо, хён! — Мальчик подошёл вплотную к Сонхва и обнял его за шею, пока тот всё ещё сидел на корточках. — Ты — мой спаситель! Ты как супермен!       — Никогда не давай себя в обиду, Кихёни. И если чувствуешь, что не справишься сам, то помни, что я всегда рядом.       — Спасибо! — ребенок сильнее сжал ручками чужую шею, а затем громко крикнул, едва ли не оглушая молодого учителя: — Хён!       Сонхва посмотрел на ребенка, чьи глаза горели задорным огоньком, но взгляд его был направлен не на учителя, а за его спину. Пак без задней мысли обернулся с улыбкой на губах, прослеживая за глазами младшего, и его сердце практически остановилось.       — Сани… — тихо произнёс старший на выдохе, вновь смакуя желанное имя на кончике собственного языка.       — Хён, ты вернулся!       Кихён, выбравшись из уже ослабшей хватки Сонхва, бросился прямо в сторону Чхве, стоявшего в метрах четырёх от них. Все это время взгляд Сана был прикован лишь к старшему, который так и замер с нечитаемым выражением лица, сидя на корточках.       — Здравствуй, Кихён-а, — поймал ребенка парень и закружил в воздухе, — как ты уже вырос! Совсем большой стал и сильный. Скоро и сам сможешь меня поднять!       Кихён счастливо улыбался, сцепляя свои небольшие ручки на шее Сана. Чхве удивился, что и спустя столько времени этот ребенок помнит его. Они вместе частенько играли, когда Сан приходил в гости к Уёну, но это было так давно…       — Ты же придёшь в гости?       — Только если ты зовёшь меня. — Подмигнул ему старший.       — Да, зову! — чуть ли не крикнул мальчик, сильнее сжимая старшего в своих объятиях, — Мы все так ждали тебя, хён!       — Правда? И кто же ждал меня больше всех? — игриво рассмеялся парень.       — Я, конечно! — гордо заявил мальчик, гордо указывая на свою грудь, — и мама, и папа, и бабушка, и все-все друзья и учитель Пак!       Сан медленно перевел взгляд в сторону Сонхва, что уже выпрямился до конца, но продолжал стоять на том же месте и смотреть на него, будто на привидение. Чхве улыбнулся уголками губ и снова перевел свой взгляд на мальчика:       — Тогда я и с ним поздороваюсь, ты не против? — на что мальчик активно закачал головой и быстро расцепил руки на чужой шее.       Сонхва не мог поверить в то, что увидел перед собой. Должно быть он просто спал, и ему снился очередной сон, в котором Чхве вернулся домой. Но Сан был здесь. Был перед ним. Пока отросшие волосы цвета вороньего крыла свободно развевались на ветру, его лисий взгляд буквально пригвоздил Пака к месту.       «Видимо, я упал в школе и повредил себе голову» — подумал Сонхва.       Но Сан продолжал сверлить его собственным взглядом и постепенно приближался. Он шел осторожно и вкрадчиво, как хищник к жертве, боясь её спугнуть. И в этом был смысл, ибо дыхание Сонхва сильно участилось, от чего его плечи поднимались и опускались с завидной регулярностью. Сан даже забеспокоился: а ждал ли он его? Они давно не переписывались и не созванивались. Возможно, старший и вовсе решил оставить всё в прошлом.       — Привет. — Выдохнул Сан, подойдя к Паку.       — Привет. — Аналогично ответил старший.       Молчание воцарилось на добрые пять минут, пока двое молодых людей буквально сверлили взглядами друг друга.       — Я думал, что ты уехал, — прервал тишину Пак, — на стажировку.       — А я думал, что ты забыл обо мне.       — Совсем не так.       — Аналогично.       — Тогда, — тяжело сглотнул Пак, — почему ты не уехал?       — Я не смог, — твердо ответил Сан, — пришлось бы провести без тебя ещё больше времени.       — Но Сани, ты же…       — Знаю, что ты скажешь, но я совсем не жалею об этом решении, — прервал его младший, уверенно глядя в глаза напротив, — и прости, что не сказал тебе об этом. Я не посчитал это чем-то важным, потому что мне это было не нужно. Друзья думали, что я горел идеей ехать туда, но, на самом деле, всё было не так. У меня будет ещё много возможностей заняться тем, чем я хочу, правда. И я уже даже нашёл то место, куда смогу устроиться. А вот возможность быть с тобой у меня лишь одна. Если ещё есть…       — Какой ты дурак, — хмыкнул Сонхва, едва сдерживая улыбку на своих губах.       — Тогда, может быть, ты поцелуешь этого дурака наконец?       — Ты невыносим.       Сонхва сделал четкий шаг вперед, как и Сан, который в эту же секунду споткнулся о собственные ботинки. Он, чертыхнувшись себе под нос, упёрся руками о плечи старшего, который на это лишь тихо рассмеялся:       — А ты всё так же не умеешь завязывать собственные шнурки. — Наклоняясь, чтобы помочь Чхве, сказал Пак.       — А ты всё так же помогаешь мне их завязывать. — Ответил Сан, поднимая старшего за локти вверх.       — Всё совсем как прежде, — улыбнулся Сонхва, поправляя чужую чёлку, — как и мои чувства к тебе.       Пак подошёл ближе к молодому человеку и, осторожно взяв чужое лицо в свои горячие ладони, прикоснулся своими губами к чужим. Всего лишь мягкий и не навязчивый поцелуй, ибо на детской площадке они не могли бы позволить себе большего.       — Господи, как сильно же я скучал по тебе. — Прошептал Сан в чужие губы.       — А я по тебе.        — Вернулись к тому, с чего начали, верно? — окинул быстрым взглядом площадку Сонхва, улыбаясь себе под нос и вновь встречаясь с внимательным взглядом темных карих глаз напротив.       — Теперь все будет по-другому. Теперь я наконец-то буду с тобой.