Цель: умереть

-Ах, как сияет, – прошептал златовласый имперец, постукивая по мутному топазу кольца, – красивое, да…, но это не моя вещь, просто не моя, – кулак разжался и кольцо упало, звонко отскакивая от пола, оно укатилось под кровать. Парень тяжело вздохнул. Высокие стены Нью-Шеота не смогли защитить крохотный домик Хирруса от, пожалуй, единственного спутника его жизни – белесого света Луны, вестника печали и одиночества. На Дрожащих Островах редко когда удавалось выцепить хоть один лунный лучик, весь небосвод застелен плотными тучами, совсем как в жизни Хирруса Клутумуса. В ней не осталось ничего ясного, ни единого проблеска, за который бы можно зацепиться, ни единой причины влечь своё жалкое существование дальше. Ни родственников Ни друзей Ни даже простых знакомых, с кем можно было бы поговорить обо всём этом грузе бытия. Хиррус хотел купаться в этом лунном свете, позабыв обо всех несчастьях и несбывшихся мечтах. Мечты…, какие мечты? У него было лишь желание, в отличии от облачной мечты, – оно вполне реализуемо. «Я пуст, – писал он однажды, – ничего, кроме телесной оболочки и изъеденного страданиями разума. Я даже не знаю о чём мечтать, всё кажется таким скучным и недосягаемым, что мысли о каких-либо свершениях становятся отвратны. Более ни в чём не могу найти жизни, все вокруг мертвы, растворены в этом зелье бытового забытья, никто даже понимать меня не хочет. Всегда, кажется, был самым живым среди других, как бы противоречиво это не звучало…» Закончив свой хаотичный ход, кольцо провернулось несколько раз и наконец затихло. -Нет, обратно…, – Хиррус нащупал кольцо под кроватью, позже положив непослушный металл обратно в шкатулку. «Кольцо счастья, с ним я не такой как раньше. Я становлюсь как все, я перестаю думать. Эта непривычка ещё больнее. Дурацкое кольцо. Почему я ещё жив?» – мысли спешно бились в голове, выпаливая как стрелы из самого скорострельного лука. Холм. Каждый самоубийца попадает на этот чудовищный Холм, где проживает предсмертный день раз за разом, пока его дух окончательно не сойдет с ума, это в сто раз хуже пребывания в реальности, какое болезненное оно бы не было. Вряд ли бы кто-то занялся заказными убийствами, да и денег у Хирруса особо не было. У него никого не осталось, его более не занимало ничего кроме глубокого самобичевания, его мысли никогда не ласкали высокие идейные пьедесталы или интересные хобби – всё этого никогда не было, его цель была предопределена изначально: умереть. Имперец не мог вставать без ломоты в костях и мышцах, холодные ветра лестничного выступа простудили его до клеточки, но это не мешало ему раз за разом восходить на склон и ждать… ждать… пока кто-нибудь или что-нибудь не столкнёт его вниз – на встречу к счастью, нежному, как объятия матери, забвению. -Это всё должно закончится, – вдруг резко схватил себя за волосы парень, – почему, почему всё так происходит… Последний душевный порыв вышел из ослабевшего духа Хирруса, неизвестная сила погнала его на улицу.

***

Тёмный страж, привыкший к его усталому лицу, приветственно кивнул. На момент Хиррусу показалось, что этому существу есть дело до его страданий, что этот строгий взгляд рассмотрел в нём давно заблудшую душу. Но нет, опять. Девушка отвернула взгляд в сторону, вновь обделив несчастного вниманием. Хиррус был раздосадован от этого ложного чувства надежды, мысли вновь его вернули к склону, и к неугасаемому желанию умереть. Всеми забыт. Никто и никогда не прочтёт его дневники и записки. Никому не нужен, забыт даже самим миром. Он был ошибкой, он был не из этой реальности. Голубой небосвод давил своей толщиной на Хирруса, не оставляя какой-либо надежды. Холодный ветер вздымал полы замшевого платья...