Искажение

      Утром понедельника на Колвин ураганом налетел Девис, просто фонтанирующий оптимизмом и энтузиазмом.       — Я предупредил мистера Кейна, что у нас общее расследование, поэтому теперь ты можешь уходить с работы в любой момент, когда тебе это потребуется. Так что, считай, ты теперь под моим непосредственным руководством.       — Я должна обращаться к тебе шеф?       — Ну, если ты очень хочешь, я не против. Но мне больше понравиться, если ты будешь обращаться «мой лучший партнер».       Это было мило. Элизабет невольно улыбнулась.       — Хорошо, мой партнер.       — Мой лучший партнер.       — Мой лучший партнер, — покорно повторила Элизабет, глядя, как расцветает Девис. Как ребенок, ей-Богу. Ни капли серьезности.       — А теперь, мой дорогой партнер, нам нужно обдумать всю ту информацию, что у нас есть и составить план действий. Вечером я отвезу тебя в одно место, где нам никто не будет мешать. Тебе понравится, обещаю. — Девис скрестил руки на груди и немного провокационно спросил. — Или ты испугалась и дала заднюю?       — Не дождешься! — фыркнула Элизабет. — Поедем. Главное, чтобы твой драндулет не заглох по дороге.       — Обещаю — не заглохнет.       — Ты живешь в «Вотерлайфе»?! — воскликнула девушка, когда Девис остановил машину и сообщил, что они на месте.       — Ну, не прям живу, у меня дом в пригороде, но я частенько остаюсь ночевать в Нью-Йорке и тогда прихожу сюда. Хорошие номера, деликатное обслуживание, к тому же, здесь отлично кормят. Ты не голодна, кстати?       — И ты каждый раз снимаешь номер?       — Нет, за мной закреплены определенные комнаты. Не терпится тебе показать. Уверен, Бесс, ты будешь в восторге: верхний этаж, огромное окно, прекрасный вид на город. Великолепное зрелище! — сказал Девис, раздуваясь от гордости как маленький ребенок.       У девушки задергался глаз.       — Скажи, Эдмунд, а насколько ты богат, что можешь себе все это позволить?       Мужчина вылез из машины, обошел ее и помог выйти Элизабет.       — Умеешь же ты задавать смущающие вопросы. Между прочим, как нельзя спрашивать у женщины про ее возраст, так невежливо интересоваться у мужчины размером его кошелька.       — Боже, неужели тебе знакомо такое чувство как смущение?       Швейцар при входе подобострастно улыбнулся Девису и поклонился.       — Мистер Девис, рады вас видеть, — сказал он и удивленно посмотрел на Элизабет. — Эта девушка с вами?       Колвин невольно сжалась под его презрительным взглядом и отряхнула юбку. Да, одета она была явно не для посещения одного из самых роскошных отелей Нью-Йорка.       — Со мной, — холодно сказал Девис и взял Элизабет за руку.       На лице швейцара отразилось искренне изумление, которое он тут же, впрочем, профессионально постарался скрыть.       Эдмунд потянул девушку за собой.       — Я же говорил тебе: выше голову, иначе сожрут.       — Хорошо. — Она улыбнулась, чувствуя как внутри разливается тепло благодарности к Девису.       — Не хочешь перекусить перед тем, как начнем?       — Почему бы и нет?       Еда и вправду оказалась великолепной. Элизабет наслаждалась каждым кусочком, слушая легкомысленную болтовню Девиса. Порой она замечала косые взгляды, что кидали на них другие гости ресторана, но старалась не придавать им особого значения.       В номер они поднялись ближе к ночи, и Эдмунд протащил ее по всем комнатам, показывая богатство обстановки и рассказывая о различных личных вещах, что там были. Девушка некоторое время это терпела, потом остановила его. Не то, что ей было не интересно, но сейчас важнее было другое.       — Может, займемся делами? У нас не так много времени, уже темно, а мне еще домой добираться.       — О, не переживай, мы все успеем. А если будет поздно, я отвезу тебя, — легкомысленно отмахнулся Девис.       Элизабет вздохнула. Порой она ощущала себя значительно старше, нежели Девис, и это напрягало. Он абсолютно не умел правильно расставлять приоритеты, и его все время нужно было одергивать.       — Девис, либо мы принимаемся за работу, либо я ухожу.       Мужчина расстроенно и недовольно на нее посмотрел.       — Вот откуда в тебе столько вредности и строгости? Выглядишь же как нежный ангел.       Элизабет проигнорировала эту шпильку, села за стол в передней комнате номера, достала бумагу и карандаш. Девис устроился напротив.       — Для начала структурируем все, что мы знаем.       И начала писать.       Они закончили уже глубокой ночью. Во всей комнате горел электрический яркий свет — Колвин уже успела заметить, что Эдмунд не переносил темноты. Роскошная обстановка заиграла совершенно по-другому, но девушке было неинтересно любоваться радужными бликами на хрустальных безделушках и светильниках. Элизабет потерла уставшие глаза, взяла в руки третью по счету чашку кофе и выпила почти залпом. На зубах заскрипела кофейная гуща. Девис, все такой же свежий и лучащийся энергией, закончил раскладывать листы по стопкам.       — Итак, подведем итоги. У нас есть пять ниточек, по которым мы можем попытаться раскрутить этот клубок. Прежде всего — это человек, который представился отцом Джессики и увез ее вещи. Все, что мы о нем знаем, это номер машины, — сказала Элизабет.       — Не густо, — вздохнул Девис.       — Да, не густо. Завтра я позвоню Джеку, возможно, он что-то накопал, но по каким-то причинам не стал мне сообщать об этом.       — Это не похоже на него.       — Или с ним что-то случилось.       — Вряд ли. Он полицейский, об этом уже бы написали в газетах.       Согласившись с его доводом, девушка приободрилась.       — Тогда переходим к следующему пункту. Медсестра Клара в «Метрополитен» проговорилась, что у Джессики был таинственный покровитель, который оплачивал все расходы и заказал, в том числе, лоботомию у самого доктора Фридмана.       — Это недешевое удовольствие.       — Я тоже так думаю. И смотри, что интересно. В первый момент я испугалась, что это эксперимент над несчастной сумасшедшей, но потом, почитав некоторые статьи в журнале по психиатрии, я узнала, что порой операция дает положительный результат и возвращает разум.       — Ты хочешь сказать, что этот покровитель не хотел, чтобы Джессика пострадала?       — Да. Иначе зачем ему обращаться к доктору, на счету которого наибольшее количество удачно выполненных операций?       — То есть, этот кто-то явно заботился о Джессике. Но почему тогда не навещал ее?       — Не знаю, — покачала головой Элизабет. — Если мы узнаем его личность, то многое поймем. Но «Метрополитен» точно не даст нам больше ни крупицы информации. Похоже, что руководство больницы также связано с мафией, поэтому Джессику так быстро устранили, а все следы замели. Нам нужно найти веские доказательства и передать прокурору Бозман — она сможет довести дело до суда. По крайней мере, я надеюсь на это.       — Да, она будет сильным союзником. У нее впечатляющий послужной список, посадить за решетку почти два десятка членов мафии — это надо ухитриться.       Элизабет поколебалась, раздумывая, делиться ли с партнером своими опасениями, но, в конце концов, решила не молчать.       — Девис, я изучила все ее дела, пока готовилась к интервью. Все засаженные ею мафиози — мелкая рыба. Настоящие главари ускользнули. Вдруг она не совладает?       — Не спеши, все будет. Как я слышал, Бозман, конечно, крутого нрава, но осторожна и умеет выжидать, как прирожденная охотница. А еще она амбициозна и стремиться сделать политическую карьеру, поэтому приложит все усилия, чтобы набрать себе очки у избирателей. А что может быть лучше, нежели слава победительницы мафии? Она точно не будет сотрудничать с преступностью, в конце концов, у них к ней хороший счет — Бозман стала специальным прокурором именно после громкого ареста гарлемских банкометов и облавы на бордель одной из мафиозных семей. Мелочь, но неприятно.       — Ты прав.       Девис потер подбородок, уже покрывшийся едва заметной светлой щетиной.       — Почему ты в ней сомневаешься, Бесс?       Элизабет пожала плечами и посмотрела в окно на полыхающий огнями ночной Нью-Йорк.       — Не знаю, Девис. Просто мне как-то не по себе рядом с ней.       — А я уж думал, ты не подвержена этим женским глупостям вроде «я что-то там ощущаю», — сказал он и, перехватив злой взгляд, тут же сменил тему. — Думаю, таинственным покровителем займусь я. У меня есть знакомые в здравоохранении, может, что-то у них узнаю. Или у банка, ведь деньги вряд ли приносили в конверте.       — А как же банковская тайна? — удивилась Элизабет.       Девис посмотрел на нее снисходительным взглядом, чем-то невольно напомнив мистера Пьюзо.       — Бесс, милая, я тебя умоляю. Деньги решают все.       — Я поняла. Ты из тех богатеньких мальчиков, что могут позволить себе купить банк, — с издевкой сказала она.       Видимо, это стало последней соломинкой, сломавшей хребет верблюду. Мужчина разозлился и хлопнул себя ладонью по лицу.       — Господи, да хватит уже! Мне это надоело! — он с вызовом посмотрел на нее. — Да, я один из самых богатых людей в Нью-Йорке, а может, и в стране. Довольна? У меня акции некоторых больших процветающих предприятий, я совладелец пары дочерних филиалов известных банков, владелец книжного издательства и газеты, плюс мамино наследство в бриллиантах и долговых расписках некоторых государств. Мой отец был очень предприимчивый малый и хорошо умел вкладывать деньги. Но это не значит, что я избалованное золотое дитя! — с обидой в голосе закончил Эдмунд.       Элизабет поняла, что сидит, раскрыв рот. Ей, выросшей почти за чертой бедности, подобные суммы казались чем-то нереальным и просто не умещались в голове. Зато теперь понятно, откуда в Девисе подобная легкомысленность. Но Эдмунд потерял родителей подростком. Если я хоть что-то понимаю в этом мире, то обычно, если человек получает подобное наследство, обязательно появятся родственники, жаждущие прибрать к рукам хотя бы часть. Эдмунд был очень молод, как он с ними справился?       — А у тебя есть родственники?       Лицо Девиса моментально стало напряженным, в глазах мелькнула ненависть, но он быстро опомнился, широко улыбнулся и рассмеялся небрежным смехом.       — Конечно, есть, но они слишком заняты своими делами, чтобы лезть ко мне.       И Элизабет поняла, что ее партнер отнюдь не такой безалаберный балбес, каким пытается показаться. У него страшных тайн не меньше, чем у мистера Пьюзо.       «Везет» же мне, однако.       — Может, вернемся к работе, мисс трудоголик? А то, помниться, кто-то ругал меня за несерьезное отношение к важным делам, — сказал Девис и снова уставился в бумаги. — Пропавшее дело Тейлора. Может, попробовать попросить помощи у Бозман? У нее широкие связи в полиции, может, ей удастся узнать, что стало с этим досье.       Колвин уже пришла в себя после подобных откровений, решив, что богатым Эдмунд стал не минуту назад, поэтому может себе позвлить общаться с ним как и раньше.       И вообще, надо посмотреть на это с прагматичной точки зрения. У меня почти безграничный рабочий бюджет!       — В любом случае, ей нужно доказать, что это не наши голословные утверждения. У нее слишком много работы, чтобы отвлекаться на пустышку, — деловым тоном сказала она. — Так что пока дело для нас недоступно.       — А миссис Кейтон?       — Миссис Кейтон будет молчать. Она и нам рассказала все с большим трудом, а от полиции тем более будет скрывать, учитывая, что случилось с мистером Тейлором.       На некоторое время воцарилась гнетущая тишина.       — Тебе не кажется интересным одна деталь в истории миссис Кейтон и ее дочери, — прокашлявшись, начал Девис. — Джейн с Эми были знакомы, можно сказать, выросли как сестры. Возможно, мы путаем причину и следствие, и пропажа девочек связана с работой мистера Тейлора? Вдруг он раскопал что-то очень важное, и его таким образом пытались заставить замолчать?       — Хорошее предположение. Даже очень хорошее. И в эту версию прекрасно вписывается пропажа дела Тейлора, ведь там могли бы зацепки по его расследованию. Получается, если найдем его, то, считай, распутали эту историю. Но ты попробуй найти, учитывая, как все «стремятся» нам помогать.       — Ничего, справимся, — ослепительно улыбнулся Девис. — Ну что, партнер, пока берем эту версию за рабочую?       — Берем за рабочую. А теперь еще одна головоломка — пропавший репортер Роберт Этротт. Мы не знаем ни из какой он газеты, ни как долго работал в журналистике. Пропал шесть лет назад, а это еще больше усложняет поиск.       — Тысяча девятьсот двадцать первый. Три года с окончания войны, полная неразбериха, в том числе и в газетах. Это будет сложно, — протянул Девис.       — Я возьмусь. Просмотрю все газеты за двадцатый-двадцать первый года.       — Это же адская работа!       — И ладно. Я привыкла к сложным задачам. К тому же, я почти ничего не делаю в нашем расследовании, а мне это не нравится.       — Как скажешь.       Элизабет собрала листы бумаги, сложила их и спрятала в сумочку.       — Кажется, на сегодня закончили. Отвезешь домой?       — Может, останешься? Я могу уйти в другой номер.       — Спасибо, Эдмунд, но мне как-то спокойней спится дома.       Мужчина вздохнул и встал из-за стола.       — Как скажете, леди.       И только в машине, прокручивая в голове разговор с Девисом, Элизабет вдруг поняла, что упустила очень важную деталь в перечислении мужчиной своих богатств.       — Девис.       — М?       — Ты сказал, что владелец газеты.       — Разве прям так и сказал? — попытался он притвориться «шлангом».       — Да, прям так и сказал. А до этого Кэрри назвала «Готэм Таймс» твоей газетой. Совпадение?       — Нашла, кого слушать, — фыркнул он. — Кэрри. Да она еще не то тебе наплетет.       — Девис.       — Бесс, я просто оговорился.       — Девис.       — Конечно, это моя газета, я же в ней работаю.       — Девис.       — Ты придаешь слишком большое значение случайным словам.       — Эдмунд! В глаза и правду!       — А, хорошо! Да, я владелец «Готэма»!       Элизабет даже не удивилась. Она просто прислонилась к стеклу и тихо застонала.       — Поэтому Кейн тебя и держит на особом положении. Ты его работодатель.       — Ну, да. -Девис смущенно почесал кончик носа. — У меня даже отдельный кабинет есть.       — Это та захламленная комната с метровым слоем пыли рядом с Кейном?       — Эй, там просто творческий беспорядок, и я всегда на выездах!       — «Готэм» же убыточен. Я слышала, как Уайт рассказывал, будто ты вечерами ездишь по городу и скупаешь нераспроданные экземпляры, — сказала Элизабет. — Почему ты так держишься за эту газету?       Девис поник, словно ему на плечи положили гранитную глыбу.       — Это самое важное, что есть в моей жизни. «Готэм Таймс» создал мой отец, чтобы писать правду без оглядки на авторитеты. Из-за публикации именно в этой газете погибли мои родители, и, поверь, я лучше потеряю все остальное наследство, но только не ее.       — Это причина, почему ты стал репортером? Чтобы продолжить дело отца? — спросила Элизабет.       Девис сильно сжал руль.       — Это мой долг перед ними. Я… не самый лучший сын, но хоть в этом они не будут меня стыдиться. На самом деле, я хочу однажды написать статью, что всколыхнет это зловонное болото, осветит все темнейшие закоулки этой клоаки, заставит многих слететь с их тепленьких насестов, бросит в грязь уважаемых людей. Сделать то, что не мог отец и из-за чего он погиб. Это будет лучшей местью, о которой я могу мечтать.       Он замолчал и на миг крепко зажмурил глаза.       — Почему я все это тебе рассказываю? Я никому до этого… Тебе почему-то хочется рассказывать, словно ты точно поймешь. Опасное достоинство, мисс Колвин, очень опасное.       Элизабет протянула руку и положила ее на локоть Девису.       — Эдмунд, — тихо сказала она. — А кем на самом деле ты хотел стать?       Его скулы вдруг немного порозовели.       — Музыкантом, — почти неслышно прошептал он.       — Что?       — Музыкантом, — уже громче ответил Девис. — Я с детства пишу песни и очень хорошо играю на пианино и саксофоне. Но родители считали это глупостью и блажью.       — Мне кажется, у тебя просто замечательные песни.       В его глазах зажегся чистый солнечный восторг.       — Бесс, если хочешь, я сыграю для тебя в следующий раз, когда мы приедем в «Вотерлайф»?       — Конечно.       Элизабет вдруг захотелось обнять и пожалеть Эдмунда, как мама жалеет сына, разбившего коленку. Она почти почувствовала под своими пальцами мягкость его светлых локонов, услышала вздох облегчения, что вырвался из его груди.       В конце концов, Девис был очень одиноким человеком, и Элизабет просто не могла пройти мимо и не попытаться помочь.       Вдруг ее посетила шальная мысль, и девушка захихикала.       — Чего это ты?       — Да я тут подумала, что знаю твою тайну, и, если что, буду тебя ею шантажировать. Так что теперь могу опаздывать на работу каждый день — ты меня все равно не уволишь.       — А ведь действительно.       И они весело рассмеялись.       Утром следующего дня девушка позвонила Джеку.       — Это Колвин. Вы нашли машину, о которой я спрашивала?       — О, мисс Колвин! Я вас сразу узнал. К сожалению, по вашему вопросу у меня информации нет.       Что и требовалось доказать.       — Дам тебе еще одну зацепку, — сказала она холодным тоном. — Я точно знаю, что хозяин этой машины как-то связан с мафией. Либо был ее членом, либо работает на нее.       На том конце провода наступила тишина. Наконец Джек заговорил.       — Встретимся в обед в нашем кафе. Мне есть, что вам сказать.       — Договорились.       В час дня Элизабет зашла в «Мун», подошла к барной стойке и устроилась за ней, ожидая Джека. Ждать пришлось долго, она даже успела пообедать, когда, наконец, появился информатор и сел на стул рядом с ней.       — Я думал, вы отступитесь, — сказал он.       — Как видите — нет.       — Что ж. Это ваш выбор, — сказал Джек и вдохнул, словно перед прыжком. — Машина, о которой вы меня спрашивали, была неоднократно замечена на фабрике «Уеллмер Медикал».       — Это все?       — Все, что я могу вам сказать. О большем не просите, ни за какие деньги не возьмусь.       Элизабет пристально посмотрела на него, и парень отвел взгляд.       — Вы трус, Джек, хоть и работаете в полиции.       — А вы стерва, мисс Колвин, — прошипел юноша, покраснев то ли от гнева, то ли от стыда. — Но я вас уважаю.       Он сжал и разжал кулаки.       — Я не связался с вами сам из-за приказа прокурора Бозман.       — Что?!       Наверно, если бы он признался, что решил убить президента, и тогда бы Элизабет не была так потрясена.       — Она узнала, что я ищу информацию по этой машине и предупредила, что если я не оставлю это дело, у меня будут крупные проблемы. Так что вы поосторожней, мисс Колвин. В этой истории у вас союзников в правоохранительных органах нет.       Надев шляпу, Джек соскочил со стула и вышел из кафе, оставив испуганную и выбитую из колеи Элизабет одну.