Искажение

      Элизабет приноровилась к Джулиано. К его перепадам настроения, постоянным резким окрикам или ударам рядом, и уже даже почти не реагировала. Ну выхватил он у нее бокал шампанского и разбил о стену, ну швырнул на диван, ну прострелил ногу или живот какому-то своему подчиненному или другому несчастному — что, визжать каждый раз, что ли? Девушка тогда бы и не затыкалась.       Их отношения были постоянным противостоянием, в котором один хотел напугать другую, а она, в свою очередь, демонстрировала редкое присутствие духа и развлекала мафиози всеми доступными способами.       Желая добиться от Элизабет проявлений страха, ужаса и слез, Франческо каждый день придумывал все новые и новые способы показать, какой он трахнутый на всю голову жестокий придурок: от «свиданий» на собачьих боях до демонстрации разборок с неугодными. Девушка привыкла к жестоким сценам и разбитым лицам, уже невозмутимо курила, когда Джулиано пытал кого-то. Нет, в первый раз, конечно, ее почти стошнило: все-таки окровавленный, подвешенный за руки человек был последним, что она ожидала увидеть в номере роскошного отеля, но ничего, в следующий раз Колвин даже не вздрогнула.       Она веселила его едкими шуточками, вгоняла в ступор умными словами или неожиданными действиями, рвала шаблоны поведения типичной танцовщицы. Однажды, воспользовавшись благодушным настроением Джулиано, уговорила его сходить с ней на концерт классической органной музыки. Франческо выдержал полчаса, потом устроил скандал, сорвал представление, расстрелял непосредственно орган — счастье, что никто не пострадал, — и уволок с трудом сдерживающуюся, мысленно бьющуюся в истерике от хохота Элизабет в «нормальное место с нормальной музыкой!»       Особое удовольствие девушке доставляло подкалывать его наедине, пользуясь тем, что Джулиано не особо распознавал сарказм и иронию. О, как она проходилась по нему, за мнимым восторгом скрывая издевку и любуясь улыбающейся рожей мафиози, непонявшего оскорбление. Правда, здесь стоило соблюдать осторожность — один раз Элизабет позволила себе отпустить не самую удачную шутку при Бруно, и эта тварь не замедлила указать на это боссу.       Тогда Франческо ее впервые ударил — и рука у него оказалась тяжелой. Девушка улетела в угол комнаты, в ушах звенело несколько минут. Элизабет впала в почти шоковое состояние. Ее никогда не били, Роджерс такого себе не позволял, поэтому она не знала, как реагировать и что нужно сделать, чтобы это пресечь в дальнейшем. Особенно такому психу, как Джулиано. Впрочем, ей даже подумать не дали, сразу позвав к себе как ни в чем не бывало, но на всякий случай Колвин остаток вечера вела себя очень ласково и покорно, пытаясь задобрить любовника.       Урок журналистка усвоила и больше не позволяла себе расслабляться. А счет к Бруно увеличился в геометрической прогрессии.       В целом, Элизабет сама поражалась своему умению приспосабливаться и адаптироваться даже к самым тяжелым моментам. Жизнь вошла в колею. Каждый вечер девушку забирали из «Воробьиной комнаты», утром или днем возвращали обратно, и обязательно — с подарком. Джулиано почему-то решил, что его любимица без ума от драгоценностей, и теперь у нее их было столько, что футляры в тумбочке не помещались и приходилось оставлять на столе. Кражи Колвин не боялась. Во-первых, ей было все равно на эти побрякушки, во-вторых, после наказания Лили и Наташи с ней никто не связывался.       Несколько особо красивых и ценных браслетов и колец девушка подарила Софи в качестве платы за продолжение тренировок. Окончательно портить отношения с Молли не стоило, а мадемуазель могла замолвить за нее словечко. В привязанности Джулиано Элизабет не сомневалась, но мало ли что могло случиться.       Мафиози часто брал девушку на деловые встречи, чтобы она развлекала его во время перерывов, но подробно о делах при ней не разговаривал, ограничиваясь намеками, или устраивал нагоняи подчиненным. Франческо был скор на расправу, но, как сказала когда-то Дарья, если смог пережить его вспышку гнева, можешь расслабиться — больше босс о тебе и твоем проколе не вспомнит. Пусть Джулиано и не говорил ничего особо важного, но Элизабет запоминала каждую деталь, каждую запятую, внимательнейшим образом оглядывала всех, с кем Френк встречался, — и уже на следующий день все это в письменном виде ложилось на стол Витторио Пьюзо. Колвин писала длинные, подробные отчеты невидимыми чернилами, на обратной стороне листа — рецепты масок для кожи и волос, описание модных фасонов и прочую женскую чушь. Эти бумаги потом отдавала Дарье или брала у нее бульварные журналы и вкладывала послания между листов, после возвращая. Таким же образом получала ответы и дальнейшие указания.       Даже из ее куцых сведений Пьюзо ухитрялся извлечь пользу, о чем порой в ответных письмах скупо сообщал. Каждый раз читая эти строки, Элизабет расплывалась в улыбке и чувствовала, что все не зря. Пусть пока она ничего не узнала о детях, но хотя бы смогла помочь Витторио и сделать гадость Франческо.       Единственное, что ее напрягало: Пьюзо постоянно поторапливал, требуя узнать, где будет Джулиано, на что Колвин в раздражении писала, что не может. Эта скотина никогда не сообщала ей о своих планах, просто приезжал и забирал девушку с собой.       Порой она до последнего не знала, куда ее везут и что ее ждет.       И это, на самом деле, было самым страшным в их отношениях.       В тот вечер Джулиано был зол, и Элизабет старалась лишний раз его внимание не привлекать. Они сидели в отдельной кабинке в каком-то ресторане, и девушка ковырялась в салате, делая вид, что ест. Организм уже привык к перманентному чувству голода, а рожа Френка отбивала аппетит напрочь.       — Говоришь, случайная авария? — прорычал Джулиано, глядя на сгорбившегося подчиненного. — Грузовик совершенно случайно слетел с моста и утонул?       — Мы думаем, что водитель просто заснул за рулем, — пролепетал гангстер. — В последней забегаловке, где он останавливался, говорят, клевал носом и заказал очень крепкий кофе. Видимо, не помог. Это просто совпадение, босс.       — Совпадение?! — взревел Френк и вскочил, ударил кулаком по столу. Элизабет едва успела схватить стакан с соком, чтобы тот не перевернулся. — Дерьмо собачье это, а не совпадение! Это ты выбрал не того человека, это твоя ошибка, и ты за это поплатишься.       — Босс, простите!       Сейчас опять стрельба будет.       Колвин на всякий случай отодвинулась подальше, чтобы кровью не заляпало.       — Да, Френк, это не совпадение, — вдруг подал голос Бруно Пацци, и девушка едва сдержалась, чтобы не поморщиться как от зубной боли. — Это уже второй водитель за последний месяц. Не слишком ли часто они засыпают за рулем?       Джулиано вытащил руку из кармана и повернулся к консильери. Подчиненный, понявший, что казнь откладывается, украдкой облегченно выдохнул, но вытереть пот со лба не рискнул.       — Что ты имеешь в виду?       — Я пока точно не уверен, но мне кажется, кто-то сливает информацию о перемещениях наших грузов врагам, а те устраняют водителей. Скорее всего подсыпают снотворное в кофе на заправках, — сказал Бруно, закуривая.       Элизабет внутри похолодела и наколола оливку. С трудом проглотила, надеясь, что консильери на нее не смотрит.       Умен, сволочь. Чтоб тебе провалиться.       — Хочешь сказать, у нас завелась крыса?       — Пока не уверен, но проверить бы надо, Френк.       — Понял. — Джулиано повернулся к одному из охранников. — Альваро ко мне немедленно.       Девушка чуть не подавилась. Раздражение моментально сменилось паникой, и Элизабет уставилась в тарелку, почувствовав, как спина покрылась потом. Альваро — приближенный Франческо, с которым она виделась — да и ругалась, — будучи в образе журналистки. Какова вероятность, что он узнает мисс Колвин в мисс Доусон?       Да почти стопроцентная!       Элизабет прикусила губу, но тут же отпустила ее и сделала глоток сока.       Нельзя показывать, что я нервничаю. Нельзя. Надо что-то придумать. Думай, Лиз, думай.       Джулиано вдруг повернулся к ней.       — Ты чего побледнела? — спросил он подозрительно.       — Я нехорошо себя чувствую, — пролепетала Элизабет. — Мне нужно, очень нужно отлучится припудрить носик.       Мужчина слегка наклонил голову в бок, словно хищник, оценивающий добычу.       — Ну иди.       Колвин торопливо вышла из кабинки и пошла по коридору ресторана в сторону туалета. Маттео, сидевший за одним из крайних столиков, опустил газету и смотрел ей вслед до тех пор, пока девушка не зашла в дамскую комнату.       Замкнув дверь, Элизабет выдохнула и сжала кулаки.       Успокойся. Альваро тебя еще не видел. Нужно всего лишь с ним не пересечься.       У нее появилась дикая в своем бесстыдстве идея, и Колвин полезла в сумочку. Сделав необходимые приготовления, она поправила и даже немного усилила макияж, еще больше исказив черты лица. Полюбовавшись результатом, Элизабет вернулась в кабинку. Сердце противно ныло, в животе свернулся ком, но она не собиралась поддаваться страху.       Он ничего мне не сделает.       Джулиано был один, курил сигару и, увидев девушку, отложил ее в сторону.       — Иди сюда, — приказал он.       — Френк, мне нужно уехать, — сказала Элизабет, подходя. Мужчина проигнорировал ее слова, схватил за руку и усадил к себе на колени.       — Ничего тебе не нужно. Сейчас потолкую с Альваро, а потом поедем в номер, — сказал мафиози и уткнулся носом в ее шею. — Черт, как ты приятно пахнешь.       Начал стягивать платье.       — Френк, пожалуйста, не надо, — попросила Колвин и тут же охнула от боли, когда он ударил ее по бедру.       — Давай не будешь ломаться. Настроение и так ни к черту.       Сердце забилось где-то в горле. Джулиано спустил платье до талии, обхватил губами грудь, и Элизабет поняла, что еще немного, и похоть перебьет все остальные чувства.       — Стой! — выкрикнула она, вырываясь. — Мне нельзя! У меня кровь!       Франческо поднял голову, в желтых глазах мелькнуло недоумение.       — Где?       Девушка почувствовала, как щекам стало жарко. Она отвернулась.       — Ну там. Внизу.       Секунду Джулиано соображал, потом резко сбросил девушку с себя и выругался.       — Что ж за день такой-то! Еще и это. Почему она у тебя пошла, а?       — Отцы церкви говорят, что когда Ева соблазнила Адама съесть райское яблоко, то Бог проклял ее…       — Боже, заткнись! Я не об этом.       Он налил себе виски и выпил. Элизабет подавила улыбку, молча вознесла хвалу всем святым, которых вспомнила, что мужчина такой брезгливый, села и натянула платье.       — И долго у тебя?       — Дня четыре, — соврала Элизабет и добавила. — Сильно.       Ее словарный запас пополнился еще несколькими бранными словами.       — Убирайся отсюда, — рявкнул мафиози. — Нечего тут все пачкать. Я потом за тобой приеду.       — Спасибо, милый.       Девушка подскочила на ноги, схватила сумочку, надела шляпку и заспешила к выходу, радуясь своей удаче. Несколько дней без этого урода — вот они, свобода и счастье! Хоть передохнет немного.       Едва сдерживая улыбку, девушка вышла в коридор.       И столкнулась с Альваро.       Толстяк замер, уставился в ее глубокое декольте, и Элизабет выпрямилась еще больше, сделала вдох, чтобы его взгляд подольше там погулял.       — Босс ждет, — сказала она стоявшему позади Бруно и похлопала Альваро по щеке, не давая рассмотреть свое лицо. Быстро направилась к выходу, стараясь, тем не менее, не выглядеть убегающей.       — Эй, крошка, стой! — окликнул ее толстяк, но она его проигнорировала. — Стой, я сказал!       — Угомонись, — одернул его Пацци. — Это новая кобылка Френка. Не для тебя, жирдяй, так что подбери слюни и пойдем.       — Вот черт! А показалась такой знакомой.       Сердце пропустило удар. Элизабет едва удержалась, чтобы не обернуться.       — Она танцовщица. Видел в клубе Молли, наверно.       Продолжение диалога девушка не расслышала.       Уже в машине, когда Маттео вез ее в клуб, Колвин позволила себе украдкой выдохнуть и, нервно перебирая ремешок сумочки, прокручивала в голове все события.       Альваро меня узнал? Если да, сказал Бруно? Или нет? Черт, я не знаю. В любом случае, это очень, очень опасно!       Мне надо рассказать Витторио.       — Маттео, можешь остановить у аптеки? — попросила Элизабет, тронув водителя за плечо.       За эти дни между ней и ее, можно сказать, «охранником» установились достаточно приятные отношения. Она его слушалась, не создавала проблем и порой подкидывала деньги, он выполнял ее просьбы и не всегда докладывал о них Франческо. Остановить у аптеки было сущим пустяком, и мужчина ничего спрашивать не стал.       Девушка вошла в здание, обернулась, проверяя, видно ли ее из окна — Маттео остался за рулем, и подошла к продавщице.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — улыбнулась девушка.       — Здравствуйте. — Элизабет глубоко вздохнула. — Мне, пожалуйста, сигареты, отрез хлопковой ткани, сантиметров тридцать, а пока будете отмерять, я хочу позвонить.       — Да, конечно.       Они с продавщицей ушли в заднюю часть магазина. Когда девушка отошла за тканью, Колвин сняла трубку, набрала номер и попросила оператора соединить. Несколько секунд шли гудки, и сердце просто заходилось от волнения. Наконец прозвучал ответ.       — Слушаю.       Витто!       Господи, как давно она его не слышала. Словно целая жизнь прошла. Элизабет прикусила губу, справляясь с навернувшимися слезами.       — Это я.       — Что случилось?       -Альваро. Мы столкнулись с ним в ресторане, и он сказал, что вроде где-то меня видел. Не понятно, узнал ли, вроде нет, но рядом стоял Бруно, — прошептала девушка. — Я не знаю, что делать.       Несколько секунд молчания.       — Вам — ничего, — сказал Витторио. — Где он будет в ближайшее время?       — Бруно сомневается, что вчерашняя авария на грузовике случайность. Френк скорее всего дал Альваро задание разузнать подробнее, и он будет вынюхивать в придорожном кафе, где в последний раз останавливался водитель.       — Прекрасно, — облегченно выдохнул Пьюзо. — Можете забыть об этом толстяке. Успокойтесь, мисс Колвин, и сосредоточьтесь на Джулиано. Мне нужно знать, где он появится, и как можно скорее.       А дети? Похоже, о них он забыл.       На миг стало как-то неприятно.       — Я стараюсь. Даже не представляете как, — сказала она.       — Мисс Колвин, — тихо позвал Витторио. Видимо, услышал раздражение, промелькнувшее в ее тоне. — Я хочу, чтобы все закончилось и вы скорее вернулись. Как только это случится, вы получите то, о чем мы договаривались.       Как ты найдешь детей без Френка?       Этот вопрос вертелся на языке, но было не время и не место. Если бы они встретились… Хотя это было последнее, что Элизабет сейчас хотела. Она еще не готова, не смогла заглушить до конца свои чувства к нему. И страх. Больше всего боялась увидеть отвращение во взгляде Витто, потому что тогда все его слова обратятся в пыль, и это разочарование ее доконает.       Нет, я справлюсь. Все вынесу, даже его пренебрежение.       — Мне нужно идти. До свидания, — торопливо сказала девушка и положила трубку.       И выдохнула с облегчением, словно выдержала очень тяжелую битву.       За эти дни Элизабет немного отдохнула. Выспалась днем, когда Наташа на тренировках, перевела дух, даже несколько раз рискнула поболтать с Дарьей — Франческо не особо нравилось их общение, — погуляла по городу, дочитала книгу в кафе. Сорвалась и позволила себе кусочек торта. Маттео, на удивление, присоединился к ней в прогулках открыто и постепенно даже разговорился. От былого неприятия не осталось и следа, хотя Колвин и не до конца понимала, чем заслужила такое помилование.       Они почти не говорили о настоящем, только о прошлом, и от Маттео Элизабет узнала очень много жизни в Италии. О повальной бедности, голоде и непосильных налогах, произволе законных властей, сотрясавших Сицилию восстаниях против правительства и короля, проигранных битвах в Африке и многом другом.       И о мафии, которую на родине называли либо «серьезные люди», либо «люди чести». Рассказы Маттео о ней во многом пересекались с объяснениями Витторио о принципах своей организации, но семья Пьюзо была более структурирована и упорядочена. На Сицилии же мафиози скорее представляли собой некие банды, контролировавшие подчиненные им территории и опиравшиеся на безоговорочную поддержку населения по той простой причине, что были единственными, кто мог выступить против произвола чиновников, судей и полиции. Хотя порой они сами безбожно грабили, убивали и издевались над обывателями, но «люди чести» были уродливым порождением самой крестьянской среды и считались своими, поэтому им многое прощалось.       Свои-чужие. Этот принцип лежал в основе и тех правил, по которым жили уже американские мафиози. Да и, что скрывать, сами американцы тоже. Элизабет была чужой в университете, и потому ей не простили связи с Роджерсом, хотя другие девушки вели себя еще более распутно. Ее родители были своими в родном городе, и потому матери порой сходили с рук откровенно нелестные для общества слова и поступки, за которые любого приезжего распяли бы на месте.       Так что, как бы не различались культуры и люди, а в основе своей все было одинаковым.       Даже если бы Витторио и не был бы боссом мафии и чувствовал ко мне что-то, наш роман обречен. Я чужая для его семьи, он — для моей. Отца инфаркт хватит, если я приведу в его дом иммигранта-католика. Да еще и итальянца.       Скорее всего, застрелит и меня, и его.       Она горько вздохнула.       Перед возвращением в «Воробьиную комнату» Элизабет и Маттео зашли в кафе перекусить. Наблюдая, как девушка жует лист салата, мужчина вдруг сказал:       — Ты похудела, Лиза.       Она дохрустела листом.       — И похорошела, правда?       Маттео задумчиво посмотрел на нее, перевел взгляд за ее спину и напрягся.       — У нас гости.       Оборачиваться Элизабет не стала, сделала глоток кофе и тут рядом с ней сел Бруно. Вблизи он был еще более неприятным, да и выглядел сейчас не то чтобы дружелюбным.       — Маттео, свали. Мне нужно перекинуться с мисс Доусон парой слов.       Колвин напряглась, сжала чашку с кофе и чертыхнулась про себя.       Похоже, Альваро что-то все-таки успел сказать.       — Обойдешься, Бруно. Френк сказал с нее глаз не спускать, — ответил Маттео.       Мужчины посмотрели друг на друга столь злобно, что Элизабет не удивилась бы, выхвати они пистолеты и начни стрельбу.       — Кажется, ты еще не понял, где твое место, — сказал Пацци, доставая сигарету. — Ты уже не капореджиме, а всего лишь никчемный охранник. С того момента, как твоя шлюха-сестра…       Маттео резко вскочил, схватил Бруно за грудки и дернул на себя.       — Ты, ублюдок, еще одно слово, и я вымою тобой грязный пол в этом заведении.       Консильери издевательски выпустил дым ему в лицо.       — Кишка тонка. Я Френку нужен, и ты ничего мне не сделаешь, иначе это уже тобой пол вымоют. Так что отпусти и не смеши людей.       На лбу Маттео забилась венка, на скулах заходили желваки, но он, пусть и с трудом, но разжал пальцы и снова сел. Элизабет стало его почти жалко.       — Не думай, Бруно, что так будет постоянно. Однажды я до тебя доберусь.       — Посмотрим, — фыркнул мафиози. — А сейчас уходи.       Охранник закинул ногу на ногу и сложил руки на груди, всем видом показывая, на чем и с какой скоростью вертел он приказ Пацци. Тот вздохнул и повернулся к Элизабет.       — Ладно, давай теперь с тобой поговорим, малышка Лиза. Ответишь мне на пару вопросиков и можешь быть свободна.       Девушка допила кофе.       — Отвечу, почему бы и нет, — с улыбкой сказала она. — Только кофе себе еще закажу.       И сделала знак официанту повторить. Тот быстро подскочил с кофейником и налил новую чашку. Бруно буквально сверлил ее взглядом, и раньше девушка бы сжалась и почувствовала себя не в своей тарелке, то теперь ей это было как слону дробина. По крайней мере внешне.       Она взяла молочник и начала разбавлять кофе.       — Какие у тебя отношения с Витторио Пьюзо? — резко и грубо спросил Пацци.       Глаза Элизабет резко расширились от потрясения, и она немного перелила сливок. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди, в голове словно осиный улей разбился.       Он знает? Альваро меня вспомнил? Как много? Что именно? Или блеф, провокация?       Что ответить?       Отставив молочник, она помешала кофе. Ей потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки.       — Никакие. Просто он меня хочет, — ответила девушка и сделала глоток.       — А вот Молли считает по-другому. Я тут поболтал с ней, и она рассказала, как именно ты обманула Агнесс. И как потом неожиданно Пьюзо тобой заинтересовался.       Сука.       — Совпадение. Знаешь же, мне везет очень. Играла тут недавно в рулетку, так угадала восемь раз подряд.       Бруно вдруг поддался вперед и схватил ее за волосы, дернул на себя. На глазах навернулись слезы от боли.       — Смени тон, шалава. Я не Френк, мне зубы не заговоришь. Отвечай быстро и четко, еще одна пауза — и я из тебя все внутренности выбью, поняла меня?       — Поняла, — сквозь стиснутые зубы прошипела Элизабет, и мафиози ее отпустил.       Она увидела, как Маттео сжал лежащую на столе ладонь в кулак.       — Где тебя видел Альваро?       — Не знаю. Я его никогда раньше не встречала, — процедила Колвин, массируя кожу на голове там, где ее схватил Бруно.       — Странно. Он сказал, что ты ему знакома и даже очень. И только попробуй солгать про клуб — жирдяй Молли на дух не переносил, его в «Воробьиной комнате» никогда не было.       — Да не помню я! Может, когда с Леонардом была, он меня видел. Пусть Альваро сам вспоминает, если так надо.       — Не сможет, — неожиданно вмешался Маттео. — Если я правильно услышал, больше мы его сальную морду не увидим.       Не увидим?       Элизабет замерла.       Значит, Витто сделал это! Так ему и надо, уроду.       — Заткнись, Маттео.       — Слышал утром, что его подстерегли недалеко от той забегаловки. Десять маслин в брюхо и три в голову — кто-то действовал наверняка.       — Заткнись, я сказал! — воскликнул Бруно и смял сигарету в пепельнице. — Не беси меня.       Элизабет выдохнула. Вот и все. К грехам добавился еще один: по ее указке убили человека. Да, плохого, преступника, но человека. Убил мужчина, которого она любит, и, что самое страшное, это не казалось ей таким уж ужасным делом. Черт, да в глубине души она была даже рада.       Нет. Нельзя, нельзя! Мне должно быть хоть немного, но жалко Альваро, я же не последняя сволочь. Это вынужденная мера, иначе я бы погибла. Подло испытывать такое облегчение.       Консильери вновь уставился на нее, и этот взгляд вырвал ее из самокопаний.       — Значит, не помнишь?       — Спроси у Леонарда. Вдруг у него память лучше, — пожала плечами Элизабет. — Я всего лишь глупенькая девочка.       Бруно раздраженно поджал губы, и Колвин уже ожидала, что он продолжит допрос, но нет. Консильери встал и ушел не попрощавшись. Кажется, все, даже другие посетители, выдохнули с облегчением, когда за спиной мафиози закрылась дверь.       — Неплохо держалась, — похвалил девушку Маттео. — Думал, начнешь рыдать.       — Обойдется.       Мужчина слабо ей улыбнулся. Они допили кофе в полном молчании, и Элизабет поняла, что приобрела если не союзника, то просто сочувствующего ей человека в стане Джулиано. Хотя бы из-за того, что ее терпеть не мог Бруно Пацци.       Неизвестно, разговаривал ли Бруно с Леонардом или нет, но больше Колвин он не трогал, и девушка позволила себе немного расслабиться и начать ломать голову над тем, как выудить у Джулиано информацию о детях. Несколько раз она уже тихонько начинала говорить о его делах, но мафиози сразу напрягался и приходилось отступать. Меньше всего ей нужно было возбуждать подозрение, но дни утекали как песок сквозь пальцы, времени становилось все меньше, и нужно было срочно что-то делать.       Элизабет казалось — она бежит на месте. Джулиано поумерил свои садистские наклонности и больше не таскал ее на разборки, совсем наоборот, порой казалось, что он вроде как начал заботиться о ней: спрашивал, в какой ресторан хочет, нужно ли ей что-то. Но это все равно было не то. Френк не доверял девушке, и как переломить ситуацию, Колвин не представляла.       Нужен был какой-то инцидент, всплеск, что-то, что разорвало бы этот порочный круг, но она не могла придумать, как его устроить.       Все случилось само по себе.       Несколько дней спустя после стычки с Бруно за Элизабет не приехали. Она напрасно прождала машину весь вечер и половину ночи — Джулиано не объявился, даже не позвонил и не послал записку. Решив, что у него что-то случилось на работе, девушка с облегчением разделась и легла спать, радуясь неожиданному «выходному».       Вот только на следующий день все повторилось. И на третий тоже.       Франческо исчез, словно забыл об Лизе Доусон, и Колвин забила тревогу.       Что-то случилось. Я его разозлила? Нет, тогда бы он прямо выразил свое недовольство, но точно не стал бы игнорировать. Охладел?       Она припомнила все их последние встречи, проведенную вместе ночь, и нет, мафиози вел себя как обычно. Разве что начал расспрашивать снова о семье и жизни до «Воробьиной комнаты», да смотрел слишком пристально, словно пытался разрешить какие-то сомнения. Не нужно было быть гением дедукции, чтобы сложить два и два.       Бруно, сволочь. Твоих рук дело? Ты меня заподозрил.       Очень, очень плохое развитие событий.       Хорошо, предположим, консильери считает, что я предательница. Но у него нет доказательств, иначе Френк уже подвесил бы меня под потолком и задал множество неудобных вопросов. Зачем отдалять от себя? Устал, надоела? Или какая-то проверка?       Элизабет вертела эти мысли и так и эдак, все больше убеждаясь, что бросать дела на самотек нельзя, но сама она не справится. Миссия подошла к новой точке перелома, и здесь главное не прогадать.       Я не смогу бороться с Бруно одна. Мне нужна помощь.       Дарья оказалась в своей комнате, делала маникюр и слушала музыку по радио. Когда Элизабет к ней заглянула, женщина махнула рукой, чтобы заходила и придирчиво осмотрела ногти.       — Прежде всего — не паникуй, — сказала она, когда Колвин села рядом с ней на кровать и не успела даже открыть рот. — Когда Джулиано кинул меня, он мне это в лицо сказал.       — Значит, девушки уже об этом говорят?       — Конечно. Ты всегда в фокусе их внимания.       Девушка с трудом сдержала стон и бессильно рухнула на кровать.       — Я все сделала неправильно, Дарья. Мне кажется, он что-то заподозрил.       Танцовщица отложила пилочку и легла рядом.       — Ты сделала все правильно, потому что иначе тебя бы здесь уже не было. — Она погладила ее по плечу. — Не отчаивайся, Лиза. В любом случае, пока точно не станет ясно, что Френк остыл, девушки не рискнут что либо предпринять. Они слишком боятся.       Элизабет прикрыла глаза локтем.       — Меньше всего мне хотелось настраивать против себя других танцовщиц. С головой хватает проблем с Молли и Франческо, чтобы еще ждать удара в спину от них. Знаешь, я плохо сплю — Наташа все время рядом, и мне страшно. Не думаю, что она отнеслась к моему поступку с пониманием. Но у меня не было выбора, понимаешь? Она пересекла черту, мне нужно было что-то делать, иначе… — Девушка замолчала, поняв, что сейчас заплачет. — За что они со мной так?       — Тшшш, — успокаивающе обняла ее Дарья. — Люди злые создания, а еще очень неблагодарные. Не кори себя, ты не сделала ничего непоправимого, и все случившееся было также их собственным выбором. В конце концов, мозгами хоть иногда пользоваться надо.       Несколько минут они молча лежали и слушали бархатный голос джазовой певицы. Тонкие цветочные духи Дарьи окутывали приятным облаком, и Элизабет с удовольствием вдыхала их аромат.       — Бруно почти меня ненавидит, уверен, что я шпионка и доказывает это Френку, — наконец сказала она. — Если он меня оставит окончательно, я не успею даже чихнуть, как окажусь в «подвале» по указке Молли, и ни ты, ни наш друг не успеете ничего сделать. Все жертвы окажутся впустую. Что мне делать? Как его вернуть?       — Не знаю. Джулиано скользкий тип. — Она привстала на локте. — Тебе нужен совет от другого человека, человека, который очень хорошо его знает и может предсказать, хоть немного, поведение.       Витторио.       Элизабет уткнулась лбом в руку Дарьи и прикусила губу.       — Мне стыдно.       — Что?       — Мне стыдно перед ним. Я же теперь…       — Эй! — Женщина аж подскочила на постели от возмущения. — Ты чего? Вы оба изначально знали, что этим все закончится, и, более того, его была идея, ты лишь согласилась. — Она вдруг поняла и застонала. — Ты что, втюхалась в этого мафиозника? Лиза, ты вообще в себе?       — Ничего я не втюхалась. Я просто… просто… Одно дело планировать и совсем другое оказаться в такой ситуации.       — Не ври мне. — Дарья усадила ее на кровати и хорошо встряхнула за плечи. — Очнись. Знаешь, в чем разница между нашим другом и Джулиано? Первый лицемер, а второй слишком туп, чтобы притворяться. Все. Они оба чудовища, готовые на все ради власти и своих семей. Ты для них не более чем пешка, которую просто выбросят, когда она перестанет приносить пользу. По лезвию идешь, Лиза, по лезвию над бездной, и любой не то что шаг, качание приведет к падению. Соберись и молись, чтобы наш друг не был в тебе сильно заинтересован, чтобы видел только делового партнера, потому что иначе ты никогда от него не избавишься. Обработает так, что сама будешь рада пресмыкаться у его ног, а попробуешь сбежать, найдет и вернет.       Это не так. Витто не такой! У него есть понятия о чести.       По крайней мере, она искренне хотела в это верить.       Иначе ее мир рухнет окончательно.       — Он не заинтересован во мне, это точно. Только как в деловом партнере, — сказала Элизабет. — Я помню, что всего лишь пешка, и моя цель — съесть короля, но с этим стыдом бороться не в силах.       Дарья вздохнула и отпустила ее.       — Тебе просто надо понять одну вещь, Лиза. Пока ты стыдишься себя сама, тебя будут стыдить и другие, и однажды это обернется огромными проблемами. Я же говорила — не стоит придавать слишком большое значение тому, с кем ты спишь, особенно в нашем положении. Так что выше нос и будь готова откусить голову любому, кто попытается что-то тебе сказать, тем более, ты умеешь это делать, — сказала она, и Колвин слабо улыбнулась и кивнула. — Так что возьми себя в руки и позвони ему. В любом случае, руководит операцией он, и ему решать, как поступить в такой ситуации. Может, все не так плохо, как нам кажется.       — Хорошо. Спасибо, Дарья.       — Обращайся.       В разгар вечера девушка тихо вышла из клуба через заднюю дверь и невольно поежилась от холодного октябрьского ветра. Охранник подозрительно на нее посмотрел, но ничего не сказал, и она неторопливо пошла вдоль по улице, свернула за угол и пересекла почти три квартала, прежде чем смогла взять себя в руки и достаточно успокоиться для того, чтобы позвонить.       В последний раз они виделись в ресторане, и Элизабет до сих пор готова была умереть от стыда, вспоминая ту сцену, но понимала, что Дарья права и это ненужное чувство. Вот только все портило осознание, что после такого в их отношениях с Пьюзо как раньше уже не будет. Хотя, наверно, это и к лучшему. Слишком опасным человеком был Витторио, слишком много флирта и ненужной заботы с его стороны. С самого начала Колвин необходимо было поставить между ними барьер, ведь иначе это может все закончиться очень плохо, для нее особенно. Хватит с нее боли.       Так что лучше поздно, чем никогда.       Он ответил сразу, словно держал руку на телефонной трубке.       — Слушаю.       Сердце предательски пропустило удар, и Элизабет отвесила себе мысленную оплеуху.       — Здравствуйте. Это я.       — Рассказывайте, — сказал Пьюзо, и ей показалось, что обычно спокойный голос как-то странно дрогнул.       — Гхм, — откашлялась она, собираясь с мыслями и подавляя эмоции. — Не знаю, является ли это проблемой или я себе придумала, но последние четыре дня Джулиано не приезжал ко мне. И к себе не звал. Мне кажется… я на грани провала.       Только произнеся эти слова Элизабет поняла, как ей на самом деле страшно. Что хочется скулить, как побитой собаке, а еще — прибежать к Витто, обнять его и попросить спрятать от всех. Не такая уж она храбрая и сильная оказалась, как думала.       Она отвесила себе еще одну мысленную оплеуху.       Не время быть раскисать. Тем более не с этим человеком.       — Нам надо встретиться. И как можно скорее. Завтра, — сказала Элизабет, впиваясь ногтями в ладонь до крови, чтобы сохранить спокойный голос. — Если получится, конечно.       Витторио молчал секунд пять.       — После обеда скажете, что идете в универмаг. Поедете туда, выйдите через задний выход, там вас будет ждать Леонард. Поняли?       — Да.       — Ничего не бойтесь, мисс Колвин. Если станет совсем плохо, я успею вас вытащить, чего бы мне это не стоило.       Элизабет вспомнила Молли, травивших ее танцовщиц, ненавидящую Наташу, которую хозяйка так и не убрала из спальни, хотя Колвин просила — и горько и насмешливо улыбнулась. Прижалась лбом к стеклу телефонной будки.       Не успеешь. Есть места, где бессилен даже ты.       — Хорошо, мистер Пьюзо. Увидимся завтра.