Somewhere between the sacred silence and sleep

***

       Мрак стелился своими тенями по улицам, заползая под каждую крышу, за каждый угол, обволакивая и не желая отпускать. Фред уже заканчивал свою последнюю работу в саду, когда к нему с просьбой обратился Уильям. Потому-то, когда за воротами раздался посторонний шум, математик лично направился проверить их. Открыв дверь, мужчина сходу услышал следующее: — Уильям Джеймс Мориарти? Приносим извинения за столь поздний визит. Мы вынуждены сообщить, что вы подозреваетесь по делу об убийстве виконта. Предпочтёте обсудить детали здесь или в штабе Скотланд-Ярда?        Он в удивлении приподнял брови. Мужчина был причастен ко множеству различных преступлений, однако к этому же не имел абсолютно никакого — даже косвенного — отношения. «Разве это не любимый детектив мистера Холмса? Какой наглядный пример, почему тот отказывается работать в этой организации». В голове уже зрела мысль, позволяющая обратить эту досадную ситуацию в свою пользу. «Интересно только: это простая наивность, или же…» — Полагаю, обсуждение лучше проводить в штабе, раз уж именно для этой цели он изначально и создавался. И, смею предположить, вы это, — он кивнул на человека, скромно стоящего с наручниками, — взяли с собой не для красоты. Или у вас какое-то особое отношение к подозреваемым, если они — знать?        И подставил руки. Если продвигаешь идеи равноправия — нужно им соответствовать.        Прежде, чем сесть в кэб, он подал незаметный знак рукой, показывая, что всё в порядке, и улыбнулся, глядя в сторону особняка. Полковник Моран, уже несколько минут стоящий со снайперской винтовкой на изготовке, не смел ослушаться, ставя оружие на предохранитель. Фред спрятал нож. Льюис этого делать пока не собирался. Гердер сильно расстроился, поскольку Манипенни передала ему приказ бездействовать, и иначе он не упустил бы возможности испытать своё новое весёлое изобретение, которое уже было начал радостно переносить ко входу. Четырёхколёсный экипаж пропал в тени плохо освещённых лондонских улиц.

***

       Уже в здании, только завидев статную фигуру со знакомой манерой поведения, едва вышедший из-за угла Шерлок ускорился и направился прямо к ней. — Лиам! Давно не виделись, — радостно, не скрывая восторга, он завязал разговор. — Какими судьба… — осёкся на полуслове, осознав, где они находятся, а затем обратил внимание на конвоиров, которых для него (до этого момента) будто не существовало. — Вы что делаете?        Только что подошедший Джон, от которого несколько секунд назад мгновенно сбежал его провожатый, в приветственном и несколько извиняющемся жесте криво улыбнулся.        На это Уильям прикрыл глаза и также ответил мягкой улыбкой. Шерлок оглядел его с ног до головы, ещё внимательнее, чем делает это обычно, после чего перевёл взгляд на Грегсона.        Тот всем своим видом выказал недовольство, которое можно было почувствовать в воздухе: ещё пару секунд, и злобу возможно станет осязать пальцами. — Не видно? Ведём подозреваемого на допрос. — Так он не виноват в этом деле, очевидно же. Помощник инспектора, вы что, снова схватили первого попавшегося человека, ни секунды не думая над произошедшим? — И что же заставило тебя сделать такие выводы? — Грегсон огрызнулся. — Убийство, которое вы расследуете, произошло сегодня днём — четырьмя часами ранее. Во-первых, убийца, имеющий достаточное количество денег, вряд ли бы решил остаться в городе после того, как совершил подобное с аристократом...       Шерлок на пару секунд остановился, наблюдая за реакцией ярдовцев. Как и ожидал, этот аргумент не убедил их, потому он продолжил объяснения. — Во-вторых — его одежда должна быть мятой и иметь соответствующие складки, потому что орудование ножом — достаточно активный вид деятельности, в то время как на Лиаме не видно ни единого следа таких движений руками. Как и грязи или крови. — Он мог переодеться после этого.        Мужчина устало вздохнул, думая о ненаблюдательности своего оппонента. — Не мог, этот костюм он носит весь день, здесь накрахмалены рукава и воротник. Он просто не успел бы вернуться обратно и подготовить новую одежду за такой короткий срок после убийства. Более того, — детектив вальяжно направился к подозреваемому, встал за ним и положил руки на плечи, — полагаю, что описанный в вашем отчёте характер повреждений на теле говорит о том, что убийца — левша, переложивший оружие в правую руку, чтобы сокрыть этот факт. А человек перед вами ловко использует обе руки в равной мере. Ты тоже так думаешь, Лиам? — Утверждать что-то не видя места преступления достаточно рискованно, мистер Холмс, — он улыбнулся самой тёплой, самой искренней улыбкой, на которую только был способен, продолжая: — но я не смогу с вами не согласиться. — Ты просто выгораживаешь знакомого, не так ли? — Ты просто повесишь на него дело, если он откажется подкупать вас — а зная его, он определённо откажется делать это из принципов, — и настоящий убийца останется на свободе, не так ли?..       «...Кроме того, самый главный аргумент состоит в том, что попасться так глупо Лиам точно не мог». — Как я думаю, нам нужно провести полноценный допрос подозреваемого, как поступают квалифицированные сотрудники, а не строить теории, домысливая факты на месте. — Прекрати думать, у тебя это всегда ужасно получалось.        Грегсон уже был готов открыто вспылить и рявкнуть «уведите его и даже близко не подпускайте», но, предчувствуя это, Холмс схватил Мориарти за запястье и потащил за собой. Пока ошеломлённый этим внезапным действом помощник инспектора смотрел на удаляющиеся фигуры, до него донеслось следующее: «сообщи Лестрейду, что этим делом займусь я».        Джон остался стоять на месте. Доктор извинился за поведение своего друга и сообщил, что позже решит эту проблему, поговорив с Шерлоком. Полицейский мысленно задался вопросом, когда вообще общение с Шерлоком решало проблемы для кого-либо.        Уильям планировал проникнуть в штаб и осмотреться — личный осмотр чуткого человека может стать ключевым в случае необходимости, — но появление детектива помешало этому. То, что должно было стать неторопливой прогулкой, вмиг превратилось в дикую спешку. Ведомый оказался вынужден поспевать за мужчиной, чуть ли не переходя с длинного шага на бег, в то время как сам ведущий чувствовал себя вполне спокойно, бесцеремонно ступая прямо к цели.        Они продолжали движение в ускоренном темпе до тех пор, пока коридор не закончился, обнажив целую россыпь схожих деревянных дверей. За самой дальней из них располагалось небольшое уютное помещение. В него те двое и зашли, запершись.        Комната для допроса людей из высших слоёв общества не отличалась размерами от обычных, но зато её убранство оказалось в разы лучше: дорогой интерьер, низкий аккуратный столик из тёмного дерева с хрустальной вазой на нём, выглядящий достойно средней длины диван именитого заграничного производителя (несмотря на свою красоту и богатство, на самом деле удобством он похвастаться не мог), столь же (или даже более) неудобное кресло напротив, пара книжных шкафов возле стены. Вся эта мебель была в идеальном состоянии, поскольку использовалась редко, и существовала, по всем вероятиям, лишь для вида — обычно дела, связанные с аристократией, не доходят до этой точки, становясь разрешёнными ещё при попытке задержания. Но главной отличительной чертой этого кабинета стала повышенная звуконепроницаемость — конечно, верхушка Скотланд-Ярда, в основном лично занимающаяся такими редкими делами, не могла позволить кому-либо услышать хоть один звук из переговоров с обычной знатью.        Шерлок пригласил друга расположиться на просторном диване, а сам выбрал кресло. Однако же, прежде, чем пройти туда, он достал отмычку, и, намереваясь снять наручники, встал на одно колено перед сидящим. Тот легко одёрнул руки, призывая этого не делать. — Я благодарен за вашу заботу, однако, у вас будут проблемы, если кто-то узнает о том, что вы собираетесь совершить, мистер Холмс. — Не знал, что тебе настолько нравится носить украшения на руках, что ты даже не хочешь давать мне рассмотреть их поближе. — Если вы захотите себе такие же, для вас не станет тяжёлым их поиск.        Детектив рассмеялся. Да, точно так же, как и много раз до этого, Лиам его удивил. — Занятно! Ну что ж, — вздохнул мужчина, поднимаясь, — моё дело предложить. Потом не жалуйся.        Только такой человек, как он, и способен находиться по ту сторону нитей… Шерлок точно будет разочарован, если это не окажется правдой.        Для Уильяма смысла находиться здесь больше не было — появление знаменитого детектива-консультанта в этом эпизоде лишь настроит простых людей против полиции, а потому будет замято ради её же блага. Но, несмотря на расстроенные планы, ему всё равно доставляла удовольствие такая забота.        Оба понимали: нужно просто сидеть и тянуть время, чтобы посторонние решили, что здесь имел место настоящий допрос, а не упрямая уверенность Шерлока в невиновности друга.        «Но что он здесь делает? Почему позволил себя так пленить? Ещё в наручниках, хотя обычно в отношении аристократов их не применяют? Простой каприз? Хотел что-то увидеть? С кем-то встретиться? Спросить напрямую? Или…»        Заговаривать вслух мужчина пока не спешил.        «В таком случае… Я просто… Немного…»        Накопившаяся за многие бессонные ночи усталость выплеснулась разом. Понимая, что в этой комнате, по сути, делать больше нечего, Уильям измождённо прикрыл глаза и провалился в сон.        Шерлок, выведенный этим из потока умозаключений, добродушно фыркнул. Однако, завидя, что мужчина начал склоняться набок, быстро рассудил, что столкновение с жёстким диваном только разбудит его, метнулся туда, подсел рядом, и, мягко приобняв Уильяма за плечи, направил и проконтролировал падение, послужив опорой и подушкой. Детектив абсолютно не думал о себе — удобство Лиама для него было превыше всего. Он даже решился мириться с идеей затёкшего тела столько, сколько потребуется, лишь бы не потревожить сладкий сон.       Ранее он прекрасно уловил, как на мгновение, — всего одно маленькое мгновение, — стоя в окружении конвоиров, профессор непроизвольно закрыл глаза и опустил голову вниз, расслабив мышцы, а затем вернулся в сознание в небольшом (и невидимом для большинства) смятении. Крошечная странность, не обнаруженная никем, кроме детектива, мгновенно классифицированная им как состояние микросна.       Время от времени Холмс чувствовал, что сон неспокоен: Мориарти тревожно напрягался, брови и веки его подрагивали; и когда это происходило, мужчина мягко поглаживал того по спине, возвращая прежнюю безмятежность.

***

       Уильям ещё лежал на его крепкой груди, и, похоже, абсолютно не торопился с неё слезать, но курить хотелось невыносимо. Шерлок кое-как нащупал в кармане своих брюк пачку сигарет и коробок спичек, после чего очень медленно, тихо, стараясь не совершать лишних движений, чтобы не потревожить мужчину, закурил.        Тот недовольно сощурился во сне, вероятно, почуяв сквозь его бесцветную дымку запах табака.        Шерлок затянулся в последний раз, выдохом направив дым в сторону — как можно дальше от лица своего друга — и уже был готов прекратить, перетерпеть тягу к курению, но его внимание оказалось поглощено чужим движением.        Мориарти, проснувшись, нашёл себя лежащим на тёплой, и оттого ещё более удобной, груди Холмса. «Чуть позже понадобится немного обновить его психологический портрет,» — раздумывал он, пока его интерес не завлёк прибой далёкого тёмного исконного моря, бушевавшего в цвете пристального взора двух синих глаз. — А, прости. Я разбудил тебя, Лиам?        Только что проснувшийся, чтобы лучше оценить ситуацию, приподнялся, легко и скромно опираясь руками на пресс детектива; осматривался, но радикально менять своё положение в пространстве не спешил. — Не ожидал от вас того, что вы поймаете меня, когда я буду безоружен, и, к тому же, без сознания, мистер Холмс.        Тот усмехнулся. — Тогда следовало начать выглядеть не так красиво, чтобы не вызывать у окружающих желания задержать тебя.        Уильям подался вперёд, наклонился ближе к лицу своего оппонента, и, бросив на него взгляд через слегка прикрытые глаза — с дьявольским прищуром, чисто малинового оттенка, напоминающего свежую кровь, — высунул влажный язык, затем, приблизившись к сигарете, затушил её. Опешивший от неожиданности сего действа Шерлок приоткрыл рот, и более не представляющий опасности окурок рухнул вниз на его вздымающийся торс. По спине пробежал холодок. Мужчина явно почувствовал, как крепкие нити ловко обвились вокруг его тела. — Курением вы навредите себе, мистер Холмс, — спокойно проговорил Уильям. — Поэтому ты решил позаботиться обо мне таким, — он выделил интонационно последнее слово, затем нервно сглотнул, выдержав небольшую паузу прежде, чем продолжить, — способом? — Как видите, руки у меня скованы, и потому забота о вас другими способами не представляется возможной.        Может, повинуясь секундному капризу, может — чтобы придать больше веса своим словам, пока последняя фраза ещё звучала в тишине, отдаваясь гулким эхом в ушах, Уильям спокойно приподнялся, вытягивая руки вперёд, после чего нежно опустил их и отстранился, обвивая его, позволяя холодным цепям наручников ласково приобнять спину Шерлока. В какой-то миг тот почувствовал, как леденящие бесплотные нити, обмотавшие его ещё до этого, стали осязаемы. — Понимаете? Свобода действий у меня сейчас сильно ограничена, я всего лишь поступил так, как полагается любому порядочному человеку — предупредил о вреде здоровью — полагаясь на имеющиеся на данный момент возможности. — Я предлагал тебе снять их, — Шерлок покосился на опутавшие его кисти рук, закованные в металл, — но ты предпочёл остаться в заключении, Лиам.        Он раздвинул свои плечи в стороны — так, что теперь руки партнёра оказались зафиксированы на его спине, и даже при желании тот уже не смог бы изменить их положение.        Холмс приблизился к лицу человека напротив, вовлекая того в поцелуй. Своим языком он нежно поглаживал чужой, будто пытаясь избавить от боли ожога. Уильям не сопротивлялся, наоборот — наслаждался этим настолько, что, будучи невероятно чутким при обычных обстоятельствах, не заметил, как его спина, поддерживаемая за пояс крепкой рукой, легко коснулась поверхности дивана; хотя, конечно, именно этого и ожидал. Шерлок навис над ним, плавно перенимая инициативу на себя.        Когда закончил с осторожностью опускать партнёра, он высунул кисть из-под его тела и упёрся руками по обе стороны от мужчины. — Болит? — спросил детектив с неподдельным беспокойством. — От моего ответа зависит, продолжим ли мы? — Возможно. — Болит, поэтому, пожалуйста, продолжайте, мистер Холмс.        Шерлок, чтобы не терять равновесия в этом неудобном положении, переставил свои ноги ближе к центру тяжести. Там же располагались и ноги Уильяма — он, насколько узкое пространство дивана позволяло, сблизил их, чтобы партнёру было место, куда можно подвинуться.        Разобравшись с вопросом устойчивости, детектив занял руки, принявшись расстёгивать чужие пуговицы — сначала на пальто, пиджаке, жилете, затем только — на рубашке. Он успел обратить внимание на то, что в этот раз его верхняя одежда не была обшита листами металла, как это было в Дареме, когда предусмотрительность математика спасла жизнь самому Шерлоку, чем он искренне восхитился. «Всё же, его интеллект поистине великолепен, когда дело доходит до дальновидности, однако…»       «... Сейчас-то на кой чёрт тут столько одежды, — думалось ему в этот момент. — Надевать и снимать всё это — уже полноценная работа».        Словно прочитав эти мысли, Уильям по-доброму усмехнулся.        Когда галстук начал мешаться, Шерлок развязал его и откинул в сторону. — Вы, верно, поможете мне завязать его позже? — вкрадчиво спросил подозреваемый. — Я совершенно забыл, как это делается, после окончания колледжа… — Ничего страшного, я вам подскажу.        Когда с этим, наконец, было покончено, мужчина оценивающе и с довольством взглянул на проделанную работу. Такой вид ему нравился больше, хотя осознание того, что потом все эти пуговицы придётся застёгивать заново, удручало. Но зрелище, представшее перед его взором — изящное тонкое тело, распластавшееся прямо под ним, бледная аккуратная шея и не скрывающее своей фривольной ухмылки лицо — всё это стоило тех усилий. Уильям, несмотря на своё положение, по-прежнему держался с присущим ему достоинством. И этот аристократичный вид лишь раззадоривал, дразнил.        Немного помедлив, Шерлок прикрыл глаза и опустился к шее, опаляя её разгорячённым дыханием. Уильям склонил голову набок, чтобы тому было легче подступиться. Со всей свойственной ему осторожностью, Холмс начал нежно щекотать своим языком тёплое горло, целовать его, моментами — легонько прикусывать, совсем слабо оттягивать кожу, передвигаясь к трапециевидной мышце, от неё — к ключицам, затем — к впадине между ними, спускаясь ниже. Заходить дальше в своём желании оставить свой след мужчина не решался; видя, насколько хрупко (в сравнении с его собственным) тело под ним, старался контролировать себя. На что ответом от Уильяма, до этого наслаждавшегося таким поведением детектива, стал достаточно грубый толчок руками в спину, приглашающий к развязности. Он был призван показать, что лорд далеко не столь хрупок, как Шерлоку кажется. — Вы собираетесь сдерживаться из соображений приличия, или же безопасности? Если дело в последнем, то, уверяю вас, я не собираюсь ломаться под вами от простых укусов. Если в первом… — «То в такой ситуации вопрос приличия даже не имеет смысла поднимать», верно, Лиам?        Тот ухмыльнулся.        Мужчина наклонился к уху Уильяма, легонько прикусил его верхнюю часть, чтобы привлечь к своим словам внимание: «тогда, с твоего позволения…»        Шерлок вернулся к шее, однако же, желанию взять верх не допустил.        Всё это время его руки невесомо поглаживали бока Мориарти — тот реагировал, то и дело дёргаясь и напрягаясь — детективу нравилась эта неожиданная чувствительность чужого тела. Чего нельзя сказать о самом Уильяме: в момент, когда эти касания уже осточертели, он согнул ногу в колене, достаточно резко и ощутимо толкнув Шерлока в пах. Руки же — в локтях, и, перекинув их через голову детектива, цепью надавил на его горло, настойчиво отстраняя. — Терпение кончилось? — Боюсь, у нас осталось не так много времени прежде, чем кто-либо извне начнёт подозревать что-то неладное.        Холмс язвительно хмыкнул. — Как скажешь.        Когда Шерлок приподнял руки, Уильям успел поднести к себе свои, возвращая былую подвижность. Несмотря на появившуюся возможность, помогать партнёру избавиться от одежды математик не собирался. Детектив вяло расстегнул чужой ремень, после чего стянул всё, что мешалось, вместе со штанами. Он схватил мужчину за ноги, приподнял их, сгибая, и расставил в стороны, чтобы устроиться между ними.        Шерлок уже подносил пальцы к своему рту, как вдруг, Мориарти, обвив его кисть цепью, резко перетянул на себя. Его дыхание было томным, а рот — тёплым; он захватил пальцы и начал облизывать их с такой нежностью, которая до этого момента не была свойственна его движениям, с такой осторожностью, будто боялся поранить.        Он выглядел так, словно ему нравился сам процесс, и ещё долго не хотел останавливаться.        Решив, что этого вполне достаточно, Холмс аккуратно двинул руку на себя. Уильям освободил её из своей хватки, позволяя партнёру делать то, что тот хочет.        Шерлок невесомо коснулся его, затем надавил, вводя первый палец. Свободной рукой он обхватил бедро Уильяма, успокаивающе поглаживая. Детектив не хотел, чтобы его дорогой друг чувствовал дискомфорт, поэтому двигался неторопливо, сдержанно. Лежащий же поднёс ладонь ко рту, прикрыл глаза и отвернулся к спинке дивана, пряча лицо за копнами растрепавшихся волос. Когда и второй палец оказался внутри, Мориарти прикусил кожу между большим и указательным, чтобы случайно не обронить ни звука. С третьим сдерживаться стало труднее, но благодаря тому, что Шерлок старался сделать всё как можно более тщательно и осторожно, боль ещё оставалась терпимой. В момент, когда тот задел простату, сбивчиво дышавший Уильям не успел до конца подавить голос. В тишине комнаты раздался приглушённый стон, быстро прервавшийся после того, как профессор с силой сжал зубы, до крови кусая свою руку.        Холмс ненадолго остановился, придвигаясь ближе, наклонился, готовый взять чужую ладонь в свою, затем поцеловал в рану. Это был самый нежный поцелуй, который только он бы́л способен дать. После продолжил движение, при этом аккуратно слизывая кровь. Мориарти, позволявший себе так ломаться под этими прикосновениями, использовал возможность для того, чтобы второй рукой стыдливо накинуть на себя полы расстёгнутой одежды.        Когда его пальцы начали скользить достаточно свободно, голосом мужчина развеял тишину. — Как ты себя чувствуешь, Лиам? Не больно?        Получив утвердительный кивок в ответ, вынул пальцы и принялся за ширинку своих брюк. Он уже достаточно долгое время содрогался от неприятного давления в нижней части тела, но сдерживался, продолжая растягивать партнёра. Торопиться было нельзя. — Вы проявили столько заботы ко мне, — протянул Уильям, переворачиваясь на бок и приподнимаясь на руках, — что я просто обязан отплатить вам тем же.        Он встал, совсем немного покачиваясь, приблизился к детективу, медленно протянул свои руки к чужому лицу, чтобы ладонями мягко огладить щёки и скулы, провёл от них к подбородку, ухватился и притянул ближе к себе. Он целовал мужчину долго, протяжно, оттягивая его губы, слегка прикусывая язык, тянул время, пока воздух неумолимо кончался, а кислород в груди вытеснялся жгучей, но почему-то желанной пустотой. В какой-то момент Шерлоку начало казаться, что в глазах всё плывёт, сереет, а плечи наливаются холодом; взор алых глаз становится лишь изумительней. В карминах глаз его — миг, когда сон превращается в смерть. Тьма, на краткий момент прерываемая светом бесчисленных звёзд, готовых вот-вот обратиться в пыль и вернуться во тьму. Краски заметавшегося рассвета для тех, кто остался в прошлой ночи навсегда.        Но предпринимать попытки вырваться детектив не стал, полностью доверившись любовнику. Лорд уже не раз спасал эту жизнь, и если он же её и заберёт... Мужчина не будет против.        Закончив, Уильям отстранился, а тонкая нить слюны, тянущаяся между ними, становилась всё меньше, пока не порвалась окончательно, опадая с губ на подбородок.        Отдышавшись, Холмс старался прийти в себя. Конечно, дьявольское саморазрушительное начало в партнёре тот заметил уже давно, полностью убедившись в его беспрекословном присутствии ещё при виде того, как математик спокойно и не раз направляет револьвер себе в висок, но…        Он не знал, что Мориарти из тех, кто способен на столь грубую игру. Он не знал, что ему самому это понравится.       «Но вы же не из тех, кто станет осуждать это, верно?»        К тому времени, как дыхание детектива начало восстанавливаться, его любовник уже спал на колени между его ног и обхватил эрегированный член обеими руками, облизнул по всей длине от основания и до головки, намереваясь взять в рот. — Постой, Лиам, тебе не нужно этого делать…        Шерлок потянул руку к его лицу, чтобы остановить мужчину, но тот только прикрыл глаза, потёрся о неё щекой, мягко улыбнулся и приступил к делу. Уильям плотно прислонился влажным тёплым языком к уретре прежде, чем вобрать его в себя полностью.        Детектив ощутимо напрягся всем своим телом, нагибаясь ниже. Его ноги пробила мелкая дрожь, а пальцы на них начали непроизвольно сжиматься и разжиматься в такт движениям партнёра. Веки были плотно закрыты, но всё равно подёргивались от напряжения — впрочем, как и все мускулы на его лице. Он до крови прикусил язык, чтобы боль смогла немного отвлечь, помочь вернуть контроль над собственным телом. Шерлок мягко поглаживал Уильяма по волосам, но его прикосновения не были плавными. Последний заметил это и оказался явно доволен результатом.        Холмс озвучил просьбу остановиться, но Мориарти был к ней слеп. Он продолжал до тех пор, пока Шерлок не отстранил того своей грубой силой.        С достоинством, Уильям прикрыл глаза и поднёс свою руку ко рту, скрыв его пальцами в самой аристократичной манере, чтобы перевести дух. Поднявшись, он забрался на диван и упёрся в него коленями так, что ноги детектива располагались под ним, прямо посередине, затем приобнял того за шею и начал медленно снижаться. Одной рукой Шерлок схватил бедро оппонента, другой взял свой член, направляя его.        Мориарти резко опустился, одним махом принимая в себя эрегированный орган. Не ожидавший этого Холмс резко дёрнулся, издав какой-то неестественный звук. Если подумать, лорд всегда был таким — единственным непредсказуемым для детектива человеком. И ему это нравилось. Он думал лишь о том, насколько трудно оставаться в сознании, пока его Лиам так тяжело дышит.        Опустившись, Уильям рвано вздохнул, наклонив голову вниз, скрывая лицо волосами. И даже через них Шерлок смог рассмотреть закрытые подёргивающиеся веки, сведённые вместе брови, небольшую появившуюся от напряжения аккуратную складку на переносице. Его голова несомненно кружилась. В попытке успокоить мужчину, детектив потянулся к чужому лицу, сначала нежно обхватив ладонями, затем — приближаясь и шепча на ухо. — Лиам, не нужно этого делать, не издевайся над собой.        Он не хотел причинять мужчине боль.        Но тот не против боли. За свою недолгую жизнь Уильям испытал её столько, что та уже стала его вечным спутником. Немного переведя дыхание, он ответил: — Всё в порядке до тех пор, пока это вы, Шерлок.        Он уже собирался прикрыть глаза и ответить добродушной улыбкой на проявление заботы, но прежде, чем успел это сделать, Холмс приблизился своим лицом к его и невесомо припал к губам.        Уильям в удивлении раскрыл свои глаза. Когда детектив решил отстраниться, мужчина, помедлив несколько секунд, потянулся к нему самостоятельно. Целуется он умопомрачительно: до постороннего шума в ушах, до пелены тумана.        Одновременно с тем Мориарти ощутимо напрягся, сжимая партнёра. Почувствовав это, Холмс поспешил вернуть себе контроль. Ему, признаться, нравилась такая грубая игра, когда лорд умело манипулировал его ощущениями, однако всё равно не хотел, чтобы любовник занимался подобным в ущерб своему состоянию.        Он бы ни за что и ни при каких обстоятельствах не сделал своему Лиаму больно.        Шерлок аккуратно подхватил Уильяма за талию, дабы направить его. Разворачиваясь, он настойчиво толкнул мужчину в грудь, чтобы заставить того выгнуться и упереться спиной в ладонь детектива. Затем он осторожно уложил его на диван, нависая. Этими действиями Холмс лишил Мориарти былой власти. Когда тот попытался воспротивиться, чужая рука легла на его живот, весомо надавив. — Что вы делаете? — Ты же сам говорил: «люди, совершившие преступления, должны нести за них ответственность». — Разве вы не признали меня невиновным? — Разве у тебя не найдётся несколько тёмных историй?        Уильям попытался приподняться, но Шерлок не позволил ему этого, продолжая с силой прижимать к дивану. — И таким образом вы призываете меня в них покаяться?        Детектив, не ослабляя хватки, начал медленно двигаться внутри математика. Давление заставило того нахмуриться, сжать веки и стиснуть зубы. — Способ кажется мне действенным.        Сохранять самообладание, когда к ощущению и без того налившегося свинцом низа живота добавилось нерасторопное действие, стало практически невозможно. Проглотив стон, он, не до конца управляя голосом, немного задыхаясь, рвано прошептал: — Вы правы, я согласен признаться даже в том, чего не совершал.        Чтобы не допустить проявления стремлений Уильяма к самоистязанию только ради доставления ему чувственного удовольствия, Шерлок полностью взял процесс под свой контроль. Он двигался медленно, предоставляя партнёру возможность привыкнуть к неприятным ощущениям, и пристально всматривался в подёргивающиеся мускулы на его лице, чтобы по реакции тела определить лучшие темп и направление. В какой-то момент Мориарти убрал свои руки с плеч детектива, чтобы загородиться ими от внимательного взора. Тогда в качестве ориентира Холмс стал использовать сбивчивое дыхание мужчины. Однако, его удивил тот факт, что любовник не скрывал своих истинных чувств. Шерлок прекрасно знал — уже не раз видел проявление этой способности — тот легко мог подделать любую реакцию, или же просто подавить её, но сейчас этим не пользовался.        «Внезапная открытость, которую стоило бы расценивать как проявление искренности, или же как тонкое манипулирование?..»        Он продолжал пресекать попытки Уильяма подняться, и вскоре, сдавшись, тот отвернулся к спинке дивана. — Не ожидал, что вы окажетесь так жестоки. — Просил же не жаловаться.        Лорд преступности позволил себе подчиниться детективу, расслабившись.        Шерлок использовал всё, что было ему доступно, чтобы побудить волны удовольствия разливаться по телу партнёра. Его чуткость и наблюдательность, когда дело касалось Уильяма, в разы возрастали, и сейчас он мгновенно анализировал всю получаемую информацию, вовремя касаясь различных участков чужой кожи, чтобы вынудить мужчину испытать удовлетворение.        Когда он, наконец, заставил своего любовника излиться, детектив прикрыл член рукой, чтобы не дать белой жидкости запачкать его живот. Сам Шерлок также был близок к своему оргазму, поэтому собирался выйти, когда Уильям неожиданно напрягся и крепко обхватил его спину своими ногами, не дозволяя этого.        Только после того, как Шерлок кончил внутрь, мужчина отпустил его.        Молча, детектив достал из заднего кармана брюк свой платок; начал тщательно стирать все следы произошедшего сперва с довольно улыбавшегося Уильяма, затем только — с себя. Он помог ему надеть всё обратно и застегнуться, ещё будучи недовольным таким большим количеством пуговиц.        Закончив с этим, Шерлок встретил ехидную улыбку математика. — Вы ничего не забыли?        Мориарти перевёл взгляд на пол. Галстук. Холмс до последнего надеялся, что ему не придётся этого делать. С несколько страдальческим выражением на лице, он потянулся за этим предметом.        Шерлок перекинул полосу ткани через его шею, после чего, под чутким руководством мужчины, принялся завязывать. Вышло ужасно. Как «кот» Альберта, если эту штуку вообще можно классифицировать как «кота», но от мира галстуков. Но самого Уильяма это не волновало. Он не преминул по-доброму усмехнуться, а затем, в несколько учительской манере, добавить: «нам с вами придётся ещё немного поработать над этим».        По комнате разнёсся настойчивый стук в деревянную дверь.        «Как раз вовремя». — Шерлок, ты слышишь? Это обвинение было ошибочным, — сообщил голос Лестрейда за ней. — Ты можешь прекратить допрос и отпустить господина. Все остальные вопросы, связанные с принесением извинений и компенсацией, разрешит руководство.        Из-за двери, но другим голосом и намного тише, донеслось также обрывочное: «я совершил ужасную ошибку».        Холмс, через наигранный кашель, про себя произнёс: «э, нет, не стоит себя недооценивать. Ты множество ужасных ошибок насовершал».        Убрав кулак ото рта, он продолжил: — Так, может, мы уже снимем с тебя наручники?        Однако, когда детектив сказал это, он озадаченно хмыкнул, заметив, что те открыты, и потому легко спали вниз, придерживаемые тонкими бледными пальцами. — Стой, Лиам, когда ты… — Не понимаю, о чём вы, мистер Холмс. Похоже, механизм оказался повреждён какое-то время назад.        Запястьем Шерлок почувствовал, как его отмычка, всегда на всякий случай припрятанная в рукаве, всё ещё находилась там, но была нарочито расположена иначе.

***

       Подполковник Мориарти, не столь давно освободившийся от работы, ждал своего брата в карете экипажа, чтобы сопроводить домой. Когда Уильям сел напротив него, Альберт, чьё внимание быстро привлёк неряшливо завязанный галстук, облокотился на согнутую в локте руку, упёрся щекой в кулак, и добродушно прищурился, при этом хитро улыбаясь. — Не желаешь прикрыть это чем-нибудь? — Нет, думаю, я хотел бы походить так ещё какое-то время. К тому же, — он покосился на брата, носящего вместо привычного галстука чёрную бабочку — похоже, что ты находишься в таком же положении. — У Льюиса возникнут некоторые вопросы.