Дом

Дом встречал тишиной. Не привычно. Папа с Шинобу улетели куда-то на море, так сказать налаживать отношения. Сутенёр и Даки дремали в своём домике. Поставив чемодан в шкаф Гютаро устало потянулся руками, зевая снял обувь, вновь подмечая те самые кроссовки раздора. И взгрустнув ещё сильнее прошёл в коридор, встретив там того, кого и ожидал. - И не стыдно? – Шепчет тихо Тенген закрывая дверь в комнату Умэ – Доводишь девочку. - Сама виновата. - Ты конечно не тупой, но долбаеб тот ещё. – Зевнув Узуй глянул на ручные часы, три ночи, а он только смог её уложить – Я домой поехал. В последний раз она ела в восемь вечера. Антидепрессанты на столе, проследи, чтоб выпила. - И всё? - А чего ты ждал? Как минимум обычного человеческого любопытства, всё же не каждый день встретишь живое доказательство того, что между братом и сестрой может быть что-то интимное. Узуй опять зевает и молча идёт в прихожую. За эти пару месяцев он вправду устал. А если Гютаро няньчился с Умэ так всю жизнь, то этот парнишек заслуживает высшей меры уважения. - Спасибо. – Вдруг доноситься ему в спину осипшим голосом – Если вдруг… - Я сделал ей предложение, - Холодно констатирует Тенген надевая куртку, стараясь не смотреть на вздрогнувшие острые плечи – Но ты не переживай, она обещала подумать. - А чего мне переживать, её жизнь, пусть что хочет то и делает? Тенген улыбается, в этой фразе прозвучало столько яда, наверно, если бы не спящая Умэ они бы снова сцепились в драке. Всё это время, он размышлял об их необычных отношениях. Была мысль, что фу, как такое может быть. Но видя заплаканную Умэ, которая прижимала к груди толстовку брата и каждый раз шептала его имя. Да, наверное может и такая любовь имеет право на существование. Особенно если эти чувства приносят так много боли и страданий. - Актёр ты хреновый, - Надев капюшон, Тенген вышел из дома – Пока. Закусив губу Гютаро заставил себя выдохнуть, в последнее время сдерживать эмоции становилось всё сложнее. Благо долгие годы медитации и психологических трюков сделали своё дело. Контроль агрессии это сложно, воспитывать маленького ребёнка это сложно, выстраивать отношения с уже повзрослевшим ребёнком это пиздец как сложно. Простояв напротив двери в комнату сестры примерно пять минут, он снова выдохнул так и не решившись зайти. Пусть лучше поспит, а с утра они спокойно поговорят и всё обсудят. Может быть, а может сделают вид, что никакой ссоры не было. Или ещё хуже просто проигнорируют друг друга окончательно ставя точку в этой дурной истории брата и сестры. Тёплые струй воды смывали усталость после долгого перелёта, вместе с усталостью уходило и раздражение. Стажировка оказалась весьма впечатляющей, ещё и пару тысяч евро в дорогу дали, как зарплату. Можно снять квартиру, съехать от отца, дать Умэ уже окончательно привыкнуть к его отсутствию. Дать ей шанс построить нормальные отношения, с нормальным красивым парнем. Который кажется был настроен серьёзно, раз так быстро брак предложил. Ей ведь как раз через месяц восемнадцать, можно и замуж. У них будут красивые дети, светловолосые, с голубыми глазами. Умэ наверняка будет их любить, обнимать, целовать в лоб перед сном. Ложиться в постель к любящему мужу. Забудет о брате, изредка звоня по праздникам, чтоб поздравить и ради приличия спросить, как у него дела. Счастливая жизнь, достойная его принцессы. Всё это было таким правильным, эти планы, эти мысли, слова Тенгена. Вся эта ситуация была правильной, но приносила слишком много боли и разочарования им обоим. Гютаро же ещё будучи подростком готовился к этому моменту, к тому дню, когда ему придётся отпустить сестрёнку к другому. И вот, когда всё так удачно сложилось, черви собственничества загрызли пятнистое сердце. Эгоизм так сильно вырывался из души ревностью, что терялись те самые правильные мысли. За размышлениями о жизни, он не заметил как тихо в ванную зашла Умэ. Как задрожал её подбородок, как он протерла заплаканные ресницы, не веря своим глазам. Прижавшись к брату со спины, она очень крепко его обняла, позволяя толстовке напитаться мыльной водой. От сестрицы пахло потом, одеколоном и каким-то уютом. - Я тут душ принимаю вообще-то – Не те первые слова после ссоры, явно не те, но стоять к сестре спиной будучи полностью обнажённым, с их то ситуацией – Умэ, уйди. - Нет, не отпущу! – Всхлипнула девушка сжимая брата в объятиях ещё сильнее – Никогда больше не отпущу, никогда-никогда! - Дай помыться… Грубо вырвавшись из объятий, Гютаро развернулся к сестре и замер в ужасе. Те любимые пухлые щёчки за которые он любил щепать свою Умэ, стали впалыми и бледными. Острые скулы говорили о частом голоде. Поблекший взгляд синих глаз, прямо как у суицидников. Раньше эти глаза блестели девичьим озорством и уверенностью в завтрашнем дне, а сейчас.... И небрежно обрезанные наполовину волосы, полностью срезана зелень. Он явно недооценил цену их первой длительной разлуки. Гютаро вдруг обнял сестру прижимая к себе,в весе она потеряла как минимум половину. В целом вся фигура которой так гордилась Умэ, стала походить на его собственную. Если ей так необходимо сейчас объятие, кто он такой, чтоб отказывать? - Прости меня, прости, я такого наговорила. Ты умный, в сто раз умнее меня. И ты не страшны! Я тебя люблю, такой как ты есть. Ты не уродливый! И папа тобой очень гордиться, если бы не ты, он бы сдал меня в детдом ещё в первом классе. - Ну что за глупости ты несешь, женщина. – Утерев с щёк воду смешанную со слезами, Гютаро постарался остаться безразличным к своим обидам, чтоб позаботиться об Умэ как он это делал всегда – Что ты с волосами сделал? - Канцелярским ножом обрезала, папа так ругался, аж покраснел. - Ну ничего, волосы не зубы. И папа бы никогда не отдал тебя назад, ты что, он нас любит. Сняв с сестрёнки свою грязную растянутую кофту под которой было только нижнее белье. Гютаро на полках с шампунями принялся искать тот самый профессиональный уход, который был у Умэ на пару с отцом. Это у него шампунь для цветного окрашивания, да гель для душа три в одном. А у этих двоих целая коллекция косметики для шевелюры. - Не плачь, слышишь? – Намыливая грязную белобрысую голову Умэ, Гютаро вдруг улыбнулся, да, по сестре он действительно соскучился – Всё нормально, я не сержусь на тебя. Рассказывать про маму и их старый дом, Гютаро не стал. Если детская память вытеснила тот ужас из головы сестры, пусть так и будет. Он ведь всё таки старший брат, достаточно сильный, чтоб нести это бремя в одиночку. Умэ судя по её виду, за эти два месяца и так досталось. - Глаза закрой, - Взяв лейку душа в руку, Гютаро смыл с волос Умэ пену шебурша пальцами на коже головы – Так, теперь кондиционер. - Хочешь, расскажу как так с Узуем вышло? Распределив кремовую массу по всей длине рвано отрезанных локонов, Гютаро вдруг задумался. Наверняка Узуй заприметил Умэ ещё когда он учился на первом курсе, наверно в тот день, когда они подрались из-за какой-то мелочи. Не удивительно, даже в сравнении с его одногруппницами, Умэ была симпатичнее. - Это уже не важно. Если ты решила, что он достоин быть рядом, значит так надо. - Я ещё не решила, - Прижимаясь щекой к обнажённой пятнистой груди, Умэ с закрытыми глазами тихо прошептала – Мне с ним не так спокойно, как с тобой. Рассевшись в душе, оба облокотились об тёплую мраморную стену, наблюдая как вода с пеной убегает в слив. Дома было хорошо, дом это ведь не место, а люди. Там где тебя ждут, любят, там и дом. Гютаро впервые за долгое время стало спокойно и уютно на душе, пусть это общество хоть усрется со своими нормами. Пока Умэ здесь, прижимается к нему полуголая, всё хорошо. - Доума перестал читать лекции об инцесте, когда Тенген ему велел заткнуться, представляешь? - И батя это проглотил? - Угу, но он ещё долго на Узуя косился, так зловеще. Я уже думала, всё, капец блестящему. Принесёт в жертву со своими последователями, во славу Бога и процветания. - Хороший он у тебя, - Да только при взгляде на Узуя, руки так и чесались ему морду начистить, но то что он был человеком чести, этого не отнять – Может согласишься? - Мне ещё восемнадцать не исполнилось, а ты уже хочешь меня замуж сплавить? Так сильно надоела? - Нет, нет что ты, просто… - Выдохнув Гютаро схватился за мокрую голову, пытаясь правильно сформулировать мысль – Всё это, заходит слишком далеко и я не хочу портить тебе жизнь. Капельки воды стекающие по кафелю вдруг стали такими успокаивающими, бегут себе потихонечку, соединяются в одну струйку и резко вниз. И так каждая за каждой, прям как люди, находят своего человека и в пучину этой жизни, делить радости и горести напополам. - Я хочу, чтоб ты хотя бы попробовала жить без меня. А мне нужно постараться заботиться о себе и заняться карьерой, чтоб если вдруг у вас что-то не сложилось, у тебя было куда вернуться. - Не думаю, что батя после моего совершеннолетия скажет нам, пошли вон из моего дома. Тебе не нужно так напрягаться. - Дело ещё в том, что мне просто нужно отвлечься от всего что происходит между нами. Я ревную тебя, сильно, даже слишком сильно. Я все эти два месяца не мог найти в себе силы даже позвонить тебе, потому что боялся… думал вы тут вдвоём всякими гадостями занимаетесь. Как представлю, аж в дрожь бросает. - Ну, гадостями мы не занимались, пока что - Хихикнула Умэ вставая с кафеля под струй воды, чтоб смыть с волос кондиционер – Только целовались, весьма неплохо кстати, у него язык проколот. - Языки прокалывают только проститутки! – Прорычали снизу, заставляя девушку улыбнуться – Я всегда говорил, что Тенген тот ещё шмара. - Не завидуй, он про тебя и слово плохого не сказал, за всё это время. Почему мы опять говорим о нём, а не о нас? - Потому что никаких нас, нету! - Да? – Улыбнулась Умэ разворачиваясь к брату с каким-то хитрым прищуром глаз – Я имела ввиду нас, как брата и сестру. А ты о чем подумал? Заалевшие в пятно щеки Гютаро спрятал в ладонях, стараясь не смотреть на фигуру сестры тем самым взглядом заинтересованности. Ну только же что всё было нормально и он смог спокойно воспринимать эту наготу как что-то должное и обыденное. Может причиной таких перемен послужил именно голос сестрёнки, ведь последний вопрос она задала так… Как те женщины из фильмов про любовь. Как Шинобу шептала папе на ушко, когда хотела с ним уединиться. - Я подумал о нас, как о паре – Честно буркнул парнишка в ладони, поджимая ещё и колени к груди, чтоб не дай бог Умэ не заметила как у него член дёрнулся – Блять, я ужасен. Прости меня. - Ох, да, ты ужасный, страшный тип, самый мерзкий в округе, самый завистливый – Каждое слово переливалось на слуху каким-то больным эротизмом, Умэ говорила это так, как будто все эти качества принадлежавшие ему были достоинством, а не недостатком – Пятнистый, уродливый, злобный, повелитель ядов. Да? - Да… Как-то тихо и хрипя тянет Гютаро когда Умэ встаёт напротив него и осторожно приглаживает мокрые волосы. Рука её скользнула по щеке к подбородку, заставляя поднять голову и посмотреть в эти синие глаза, полные похоти. Что там он ответил Мицури на слово сексуальность? Синий?! - Какой ты злодей, прям плохой мальчик, - Сглотнув Гютаро слегка задрожал, страха уже не было, но вот это желание сыграть в дурацкую игру… - Разве злодей не берут то что им хочется силой? Разве плохой мальчик, Когда-нибудь оставался ни с чем? - Мы же, вроде решили… - Я ничего не решала, - Наклонившись к лицу брата, Умэ осторожно прошептала ему в губы – От секса с тобой, моя жизнь не испортится. - Умэ… Её имя утонуло в лёгких прикосновениях губ к губам, так они ещё не целовались. В этом моменте не было похоти и секса, скорее уж вся та любовь и ласка, которая тлела на девичьем сердце. И через года Гютаро назовёт это большой и главной ошибкой в своей жизни, потому что он позволил себе закрыть глаза и насладиться. Такое простое прикосновение, обыденное для людей которые любят друг друга. Нет той женщины которая будет его так целовать, по одной простой причине. Никого Гютаро так не полюбит и не почувствует, как свою маленькую Умэ. Выпрямившись Умэ медленно расстегнула за спиной два крючка лифчика, откидывая его в сторону. Сколько раз Гютаро видел её обнажённой, но сейчас это было как-то по особенному. Наверное от знания, что последует за тем, когда его девочка снимет трусы… Но сестренка явно не торопилась из снимать, с игривой улыбкой ставя ножку брату между ног. Взглядом указывая, что делать. Дрожащими пальцами, Гютаро неуверенно и осторожно взялся за края промокших трусиков, медленно потянув их вниз. Одновременно с этим, осторожно касаясь тонкими губами влажной кожи на бедре. Её запах стал каким-то особенным, дело не в мыле, не в воде, это запах уже взрослой женщины. А на вкус? К демону в пасть это общество с их моральными устоями. Они заслужили этот момент, как ни кто другой, они заслужили просто побыть счастливыми, немножко, на мгновение. Уже более уверенно Гютаро сжимает бедро сестры утыкаясь носом в лобок Умэ и жадно втягивая сладкий запах. Слегка толкнув брата ногой в бок, так чтоб тот оперся локтями в кафель, Умэ опустилась на колени перекидывая ногу через него. - Пусть будет так, ладно? Гютаро об этом даже и не думал, выбирать позу для этого момента лучше оставить за Умэ. Если ей будет проще с верху, пусть. Но страх и сомнения в груди всё ещё тлели, особенно когда её крохотные ручки ласково коснулись члена. Обводя по головке пальчиками, ныряя ладонью ниже ствола и нежно сжимая яйца. - А вот это пятнышко я ещё не видела, - Ласково шепчет девушка, обводя ноготком длинное пятно на члене и нажимая на другое более круглое – Ещё и показывать не хотел. - Может, не надо? Дернувшейся носик с бровками домиком нисколько не пугал, пугало то, что Умэ чуть сдвинувшись вперёд упёрлась брату руками в грудь. Промежностью ища выжидающий член. Гютаро застыл, не зная куда деть руки. Возбуждение такой силы ему ещё не было знакомо и эти колючие волны по всему животу завораживали. - Давай, попроси меня остановиться – Наклонившись к братику так, чтоб её грудь легла на его, Умэ своими пухлыми губками поцеловала щетинистый подбородок – Давай, дам тебе ещё три секунды, только попроси… Раз… Член упёрся как раз между губок, в влажную тёплую дырочку, из которой так вкусно пахло. Гютаро вдруг часто задышал, чувствуя как его сестрёнка медленно насаживается на него. У него ведь есть шанс отказаться, оставить это всё ещё одним воспоминанием и корить себя всю жизнь, за то что не хватило смелости. Остаться нормальными. - Два… Стонет его любимая девочка больше от боли, хватается руками за пятнистые ладони и забавно морщит носик. Это ведь в первый раз, у обоих, они здесь одинаково равны. Гютаро позабыв обо всём на свете сдаётся общему желанию и сам толкается внутрь, выбивая из сестрички крик боли. Чувствуя как его там внутри сжали в жаркую тесноту, к запаху добавился ещё одна нотка аромата крови. Их общий запах оказался таким сладким. - Три, - Еле шепчет Умэ отпуская прикушенную кожу на шее брата, не смея шелохнуться на нём – Чшш, не шевелись, больно. Струйки воды из лейки смывали кровь потекшую по яйцам и ягодицам, унося с собой всю целомудренность куда-то в трубы канализации. Гютаро вдруг только сейчас осознал, как много этот момент для него значит. Маленькая, красивая, глупая, моя, как и хотел, всю эту чёртову жизнь. - Умэ, - Девушка приподнялась, слегка шипя от боли когда член внутри всё же дёрнулся и потерся о травмированные стеночки влагалища – Ты ведь, только моя? С ласковой улыбкой сестрёнка слегка двинулась вверх, так же медленно опускаясь на члене вниз. Заставляя любимого братика широко открыть рот и захрипеть на вдохе. Его вопрос так и остался без ответа. Зачем отвечать на столь элементарные вещи? - Он такой большой. - Больно? - Нет, уже не так больно, приятно, - Уже более уверенно, но не умело, Умэ старалась держаться – Агх, давай Гютаро, помоги. Согнув немного ноги в коленях, Гютаро на пробу толкнулся глубже. На этом моменте его Умэ вдруг застонала, только уже не от боли, как пять минут назад. То что парни в университете называли киской, ничего общего с сексом не имело. Нет, это была не та тупая ебля, которой мог похвастать обычный студент. Это было что-то большее. Ушло примерно еше минут десять, прежде чем Гютаро смог подстроиться под свою Умэ, так чтоб они могли двигаться вместе. Чтоб им было удобно, сладко, вкусно, как угодно можно назвать это ощущение. Просто всё самое лучшее в одном моменте. Умэ зарывалась пальцами в чёрные волосы, держа голову брата так, чтоб он даже не думал отвернуться от её ласки. Худощавые ладони с длинными пальцами скользили по фигуре от ягодиц к животу, от живота к груди, сжимая и дразня соски. Если этот момент, будет единственным актом любви в жизни молодого уродливого парня, то он хотел запомнить его как можно ярче. Отдав всего себя и получая взамен ещё больше. - Я скоро кончу, - Рычит парнишка в губы сестры, наконец находя место для рук, на широких мягких бёдрах в которые хотелось зарыться лицом – Агх, Умэ, Умэ блять слазь, я почти… - Нет, давай туда, пожалуйста – Нежно, как же нежно она молит, заставляя смотреть себе в глаза – Братик, братик, давай любимый, отдай мне всё. Нет границ в этих отношениях, каждый раз когда Гютаро думал, всё это край, дно, адское пекло. Умэ показывала ему гораздо больше, затягивая с собой всё глубже и глубже в гиену огненную, расплачиваться за их общие грехи. Тявкнув как какой-то щеночек, Гютаро вдруг схватил сестрёнку заключая в крепкие объятия. Толкаясь всё быстрее и глубже, загоняя выливающейся сперму вовнутрь. Размазывая там внутри по этой тесной теплоте, всю свою чёртову грязную любовь. Не думая, но принимая последствия беременности как данность. Сладкое чувство оргазма, когда рядом тот кого ты любишь и принимающий всего без остатка, самое прекрасное чувство на свете. - Моя умница, мои хороший – Всё шепчет ласково родной голос на ушко, нежно целуя в щечку губами – Какой же ты прекрасный, какой ты красивый, как же сильно я тебя люблю. Грудная клетка всё опускалась в глубоком дыхание, словно братишка пробежал какой-то марафон. Мысли в его голове, о том что его Умэ могла бы забеременеть сейчас, ужасала разум и грела любовью в сердце. Ах, если бы у них только был ребёнок, Гютаро бы стал самым счастливым и лучшим отцом на земле. Он бы заботился о них, отдавая себя семье всего целиком, но это были лишь мимолетные мечты влюблённого мальчишки. Дальше шли мысли взрослого человека. - Черт, черт, черт, блять! - Тихо, успокойся, ничего страшного не случилось, это всего лишь целка. - Целка блять? – Вскрикнул парнишка помогая Умэ с себя слезть, несколько капель крови с примесью спермы на головке всё же остались – Я себе этого до гроба не прощу. - Не порти момент, - Выключая воду в душе, девушка устало зевнула – И вообще, это у меня тут всё болит, а не у тебя. - А если ты забеременеешь? - Воспитаем папе внука со свиным хвостиком. Успокойся, чтоб забеременеть это надо ещё постараться. Пронесёт. Все ещё не до конца очухавшегося от таких ярких эмоций Гютаро, не заметил как Умэ вытерла его голову полотенцем. Просушивая феном уже свою голову, с самой нежной и довольной улыбкой на свете. Вытягивая братика за руку из ванной в его комнату, Умэ вдруг прижалась к его груди щекой и довольно выдохнула. - Не бросай меня больше, никогда. Обняв сестрёнку за плечи, Гютаро нежно и по братски поцеловал её в макушку, ощущая некий покой на душе. Они всё таки выросли, и получилось всё так, как он боялся. Но… Теперь, каждый аспект этой жизни стоял на своём месте, и жить стало проще. Умэ выросла, у неё есть парень, может даже будущий муж. А он её любит и всегда будет рядом! - Не брошу, обещаю!