we survived

Стоя босиком на холодном полу в ванной, он выжимает футболку. Чуя надеется, что ему дадут сухую одежду. Это очень противное ощущение, когда вся одежда липнет к коже и отдает неприятным холодом. В пустой комнате раздается чих. Ну вот, кажется, он простудился. Неудивительно. Они, наконец, в теплом помещении где можно хотя бы поспать для начала. Все тело ломит, а ноги не держат. Чувство, что Накахара сейчас свалится без сил. Он бы так и сделал если бы не эта грёбаная одежда. Если бы не этот грёбаный Дазай. После великолепного концерта со спасением и убийства Достоевского, Осаму отнес его сюда, в какую-то квартиру. Как так вышло, ведь Чуя ни за что не пришел бы сюда по собственному желанию? Все просто. Он вырубился. Конечно, ведь организм после пребыванием вампиром знатно ослаб. Бывший вампир удивляется, как все ещё стоит на ногах. Стук в дверь. В проёме появляется макушка шатена. Дазай положил на тумбочку одежду: какую-то футболку, черные шорты чуть выше колена и мягкое полотенце. – Ты будешь принимать ванну? – облокотившись о стену, тихо спрашивает парень. – Да, наверное – так же тихо отвечает рыжик, немного смущённый тем, что стоит в одном белье. – Тебе помочь? Раньше за такое он бы врезал, но сейчас не осталось ни сил, ни желания. И немая благодарность за то, что Осаму не оставил его там подыхать вместе с Федором. – Нет, я сам. Спасибо..– последнее слово он сказал на выдохе, надеясь, что его не услышат. Но Дазай услышал. Он кивнул в знак того, что все понял и молча скрылся за дверью. Чуя же, удостоверившись, что вся его одежда сушится, снял с себя наконец нижнее белье и залез в уже набранную, горячую ванну с пеной. Вода теплая и приятная, помогла расставить все мысли по полочкам и расслабиться. Почему его спасли, а не оставили там? Как он сам, без какой либо инъекции, только благодаря словам Осаму, превратился обратно в человека? Много вопросов терзали его. Но найти ответа он так и не смог. Чуя намылил голову шампунем и стал тщательно мыть ее. Было не очень удобно, особенно с ослабевшими руками. Он мог бы позвать Дазая, но... но не сделает этого. Рыжий и так оказался слишком слаб, что его пришлось спасать, ещё больше Чуя опозориться не хочет. Хотя это было очень странно, что за все разговоры с Осаму, тот не разу не пошутил насчёт его никчемности. Смыв пену, Накахара нащупал полотенце и протер лицо. После ванны стало намного легче, но тело все ещё болит. Одевшись, Чуя понял, что это одежда Дазая. Футболка, пахнущая крепким кофе и непосредственно самим Дазаем, оказалась ему велика и оголяла выступающие, белоснежные ключицы. Шорты тоже были большими, и Чуя решил их не надевать. Все равно футболка была до колен, оставит только нижнее белье. Ему уже до безумия хотелось спать. Выйдя из ванной, он обнаружил что-то искавшего Дазая. – Что делаешь? – А, Чуя, ты всё? Я ищу футон, но...что-то никак не могу найти...куда же я его засунул – бормоча себе под нос, он рылся под кроватью, в шкафу, да где угодно, где, по мнению Осаму, может находиться футон. Чуя, конечно, надеялся, что будет спать на мягкой и удобной кровати, но на футоне тоже не против. Хоть где-нибудь. – А, точно, – несколькими минутами позже, раздалось где-то из под кровати – Я же его выбросил.. Хм. Чуя, ты не против спать на одной кровати? – если честно, Накахара даже не удивился и мысленно согласился на это предложение. Спать хотелось слишком сильно, да и кровать была довольно большой, чтобы уместиться на ней. – Мг – единственное, что у него получилось из себя выдавить сонным голосом. Дазай же совсем немного удивился. Он думал, что уговаривать Чую придется гораздо дольше. Или он его вообще не уговорит. На быстрое согласие он даже не рассчитывал. В квартире было прохладно, и весь жар после ванны рассеялся, уступая место холоду. Чуя покрылся волной мурашек и захотел скорее оказаться в теплой постели. – Чаю хочешь? – прозвучало над ухом непозволительно близко. Но Чуя не отстранился и даже не дернулся. – Хочу Дазай поплёлся на кухню. Оттуда стали доносится шорохи. Что то упало, разбилось. Скорее всего чашка. Чайник закипел. Комната наполнилась запахом мяты и лимона. Осаму вручил горячую чашку чая и сел рядом на кровать. Пар приятно обдавал лицо, и руки согревались. Он отпил совсем немного, но уже понял, что это весьма вкусно. – Как ты себя чувствуешь? – Нормально – нормально не было. Легче чем было, но не нормально. Чуя об этом конечно не скажет. Допив чай, Дазай забрал из его рук кружку и понес ее на кухню. Накахара же залез в кровать и накрылся одеялом. Зайдя в комнату, Осаму не сразу заметил где Чуя, но найдя его в постели мягко улыбнулся и выключил свет. Он лег рядом и прислушался к дыханию. Оно было спокойное и равномерное. Уснул уже. Дазай уткнулся носом в теплую шею рыжика, которая выглядывала из под растянутой футболки и уснул.

***

Мрак. Комнату освещает только луна, которая пробралась сквозь приоткрытые шторки. Небо чистое, без единого облака, звёзды осыпают его, словно веснушки на щеках у любимого.

... Для всех этих людей звёзды — немые. А у тебя будут совсем особенные звёзды...

Осаму проснулся от шороха и болезненных вздохов рядом. Приоткрыв глаза, он увидел Чую, мечущегося во все стороны. В уголках его глаз собрались слезы. Ему снится сон. Плохой сон. И все это по вине Дазая. Он так думает. Но нет, в этом нет его вины. И никогда не было. Он подполз ближе к Чуе и обнял за плечи. – Прости, Прости, Прости – вновь и вновь шептал он. – Теперь все будет хорошо. Я никому не позволю сделать тебе больно. Всхлипы прекратились. Чуя проснулся. Как только он понял, в какой ситуации находится, дыхание сбилось, и он опять позорно всхлипнул. Он больше не может. Он сдается. Поддается своей слабости и позволяет Дазаю всё. Позволяет ему сцеловывать его слезы. Он позволяет целовать его. Его веки, его щеки, его ключицы, его губы. Всего его. Когда Осаму опускается с щек на шею, Чуя прижимается к нему всем телом, хватаясь за него, как за последнюю надежду, как за спасательный круг во время шторма в открытом море. Слезы текут градом и не собираються останавливаться. Но он уже смирился. Дазай обнимает его, целует так нежно и искренне, оставляет поцелуй за ушком и шепчет слова утешения. – Д-Дазай.. –Чш-ш-ш все в порядке, я здесь. Все хорошо. Все эти действия не кажутся им чем то интимным. В них хранится любовь, тепло и доверие. Они знакомы уже 7 лет, и никто из них не забывал ни на секунду все проведенные вместе дни. Они оба это знают. Футболка слегка задралась, оголяя участок кожи на бледном животе и выступающие ребра. Осаму бросил на него полный любви и нежности взгляд коньячных глаз. Он подумал, что ему, наверное, стоило накормить Чую, но об этом он подумает завтра, а сейчас Дазай может только показывать, насколько сильны его чувства к человеку, лежащему под ним. Он опускается ниже на живот и губами вырисовывает понятные только ему узоры и созвездия. Чуя издает удовлетворённый вздох и, приходя в себя, заливается краской. – Дазай...что ты..– он не договаривает, извиваясь под его руками, которые оглаживают живот и грудь. Эти пьянящие прикосновения затуманивают сознание, а глаза заволакивает дымкой. Кажется, что его рук слишком много. Они оглаживают поясницу, успокаивающе гладят по голове, вытирают слезы и касаются голой кожи живота. Все эти действия успокаивают и помогают расслабиться. Чуя уже пришел в себя, слезы больше не льются из глаз, дыхание успокоилось. Правда, сердце все ещё быстро бьётся, но это не из-за плохого сна, а из-за человека, который успокоил. Из-за Дазая. Накахара не может справиться с нахлынувшей на него нежностью и любовью, что сам подставляется под прикосновения и тянется за поцелуями. Они любят друг друга. И оба это знают. Они никогда об этом не говорили, но понимали. Заботились друг о друге, переживали и доверяли. Осаму задирает футболку ещё выше и припадает губами к соску. Чуя вскрикивает, не ожидая подобного, и стыдливо прикрывает рот руками. Дазай на это только, ухмыльнувшись отстраняется и целует в покрасневшую скулу. – Красивый – даже не задумываясь над произнесенным, срывается с губ шатена. Чуя только смущённо прячет взгляд за слегка отросшей челкой и закусывает губу. Осаму опускается ниже, целует под пупком, останавливается на резинке трусов и поднимает взгляд на Чую, спрашивая разрешения. Тот лишь кивает в ответ. Дазай стягивает нижнее белье и наблюдает за чужим стояком. Накахара всхлипывает, чувствуя дыхание на своем члене, и хватает Осаму за волосы, оттягивая назад. – Не..не смей брать его в рот! – чуть ли не плача, произносит Чуя. Дазай посмеиваится бархатным голосом и, отстраняясь, берет в ладонь член, размазывает предэякулят по головке и начинает двигать ладонью. Он наклоняется к бледным ключицам и оставляет засосы, которые прекрасно видны на белоснежной коже. Накахара тихо постанывает, кусая себя за палец. Осаму поддается вверх, убирая руку Чуи от лица, ускоряя движения руки и сцеловывает сдавленный стон с его губ. – Не сдерживайся, я хочу слышать тебя – раздается над ушком и оно вмиг становится красным. И он больше не сдерживается. Комната наполняется стонами и всхлипами, в уголках глаз собираются звёзды, и Чуя уже хочет кончить, но рука останавливаться. – Ты же не думал, что это будет так быстро? – мурчит Осаму. Чуя недовольно выдыхает, не чувствуя руки на члене. Он слышит, как Дазай что-то ищет в тумбочке. Щелкает крышка тюбика. Накахара открывает глаза, Осаму растирает по пальцам смазку, согревая её. Комната заполняется не слишком сильным, но приятным ароматом мяты. – Ты когда успел? – Дазай проигнорировал его вопрос. Он раздвинул тонкие ножки и провел пальцами между ягодиц, скользя по плотному колечку мышц. Он возобновил работу руки на члене, что бы расслабить Чую. Осаму вставил один палец на две фаланги и замер, не двигаясь, ожидая реакции. Накахара нетерпеливо поерзал бедрами, пытаясь получить разрядку и всем своим видом показывая, что он готов. Дазай начал двигать пальцем внутри, не убирая руку с члена. Он быстро нашел нежный бугорог и надавил на него. Чуя подпрыгнул на кровати и слишком громко, по его мнению, простонал. Когда он полностью расслабился, и три пальца спокойно двигались внутри, Дазай уже не мог держаться. Член упирался в одежду, и возбуждение уже ощущалось болезненно. Он вытащил пальцы из Чуи, получив в ответ недовольный вздох, и снял с себя шорты с бельем. Достав презерватив из той же тумбочки, и надел его. Осаму медленно начал входить. – Не зажимайся – поцелуи в шею, за ушком, в скулу помогают отвлечься от неприятных ощущений. Накахара попытался расслабиться и Дазай понемногу входил. Чуя и сам не заметил, как член был полностью в нём, не было болезненных ощущений, только распирающее чувство изнутри. Осаму начал двигаться в нём после того как получил одобрительный кивок. Он быстро нашел нужный угол и пытался как можно нежнее двигаться, что бы не причинить боль. – Чуя, ты прекрасный – шепчет Дазай, целуя в висок. Накахара не смог выдержать нахлынувших эмоций, которые долго скрывал, и слезы россыпью звёзд потекли по щекам. Осаму говорил много слов, от которых у Чуи сворачивался приятный узел в низу живота. – Ты самое лучшее, что случалось со мной. Ты солнце в моем темном мире. Люблю тебя, Чуя. Это было последней каплей. Накахара задрожал всем телом и кончил с громким стоном. Они упали без сил на кровать. – Нужно принять ванну – констатировал факт Дазай. – на этот раз тебе помочь? – с гаденькой ухмылкой на лице промурлыкал парень. – Да...я тоже люблю тебя, Осаму.