Лилия и пион

      Бутоны белых лилий, покрытые кровью, полетели в урну. Хаджиме поднял усталый взгляд и посмотрел на своё отражение в зеркале. Вся раковина, как и губы парня, была в крови. Коконой медленно подошёл и открыл воду. Струя начала смывать кровь. Лепестки цветов, оставшиеся в раковине, забивали слив. Хаджиме наблюдал за всем этим невидящим взглядом. Парень устал от этой болезни, устал от того, что прожил порядком больше, чем другие. В какой-то мере даже завидовал тем, кто уже скончался. Хаджиме даже начал задумываться над сложной, дорогостоящей операцией. Коконой был готов навсегда потерять чувства, но только не страдать. Столько лет жить, задыхаясь, с непониманием: почему, даже после смерти любимой, болезнь продолжала его держать мертвой хваткой. - Столько лет, - хрипло произнёс парень. - Почему? За что? - он смотрел на своё отражение, выискивая там подсказку или ответ.       Когда же это началось? У Хаджиме всегда были проблемы с легкими, так что сложно сказать конкретно. Это появилось после того несостоявшегося поцелуя в библиотеке? Или же во время одной из их общих прогулок? А может после пожара? Коконой не знал. Он понял, что болен, только спустя время, после её смерти. В одну ночь Хаджиме просто проснулся от удушающего кашля. Когда всё прошло, то парень увидел на полу лепестки. Эти чертовые лепестки лилий. С тех самых пор, Хаджиме ненавидит их. Эти чертовые цветы испортили его жизнь, заставили мучаться столько лет под ряд.       А самое ужасное то, что никто не знает, почему он болен. Ханахаки пропадает сразу после смерти человека, к которому и испытывали чувства. Но только не у Хаджиме. Она только усугубилась, после потери Акане. Коконой как будто бы потерял частичку себя, а лилии хотели закрыть собой пустоту. Только вот теперь он переполнен ими, а зияющая дыра в его душе всё ещё есть. Врачи дают не больше года, по окончанию которого парень освободиться от своих мучений и от жизни, в целом. Его знакомый хирург, который помогает в лечении ханахаки, настаивает на срочной операции. Только вот эмоциональная сторона парня наотрез отказывается принимать такой исход событий. Коконой слепо держится за эти чувства. Они как будто напоминают, что он жив, что она ещё не полностью ушла, что он не одинок. Особенно ценить их он начал, после разрыва общения с Инуи. Парень, хоть и не показывал этого другим, был в полном отчаянии. Столько лет совместной жизни, приключений, боли, радости и вот так всё кончилось. Коконой искренне верит в то, что поступил правильно тогда на мосту, понимает, что Сейшу будет лучше без него и принимает это. Поэтому и не возвращается, хотя многое бы отдал, чтобы хотя бы часик провести с Инуи.

- Ты уверен, что именно она причина твоей болезни? - спросил мужчина средних лет, пристально смотря на молодого парня.

- А кто ещё? Я всю жизнь хотел сделать её счастливой. Даже в преступный мир влез только ради её спасения. Ты думаешь, что я бы делал это ради той, которую не люблю?

      Перед глазами Хаджиме пронеслось глупое воспоминание, которое никак не давало ему покоя. Парень сжал челюсть, почти до скрипа зубов. Ладони схватили ободок раковины да так, что костяшки побелели. Коконой смотрел на лепестки с таким отвращением. Он всё понял. Ещё тогда, когда шёл от врача и проходил магазин Дракена. Коконой увидел Инуи, который оживлённо что-то обсуждал с Такемичи. Это был первый раз, когда он видел Сейшу, после того разговора. Тело Хаджиме сразу напряглось, сердце начало отбивать бешеный ритм, а ладони вспотели. Первым порывом было зайти туда и поговорить с давним другом, но парень себя быстро остановил. Как только он сделал шаг по направлению, в котором шёл до этого, приступ удушающего кашля застал его врасплох. Коконой не удержался и упал на колени. Пару человек остановилось рядом с ним, намереваясь как-то помочь, но, как только они видели цветы медленно отходили, понимая, что его не спасти. Хаджиме через силу встал и, шатаясь отошёл за угол ближайшего дома. Там он пробыл достаточно долго. Коконой все время боялся повернуться и увидеть до боли знакомые и родные очертания. Он молился всем богам, в надежде, что Сейшу не видел его, что Такемичи или Рюгуджи не услышат его кашель и не отведут в магазин.       Коконой со всей силы вломил кулаком в зеркало. Несколько маленьких осколков остались в руке парня, а остальные разлетелись повсюду. Хаджиме матернулся и подставил ладонь под струю воды, шипя от боли. - Чертов Сейшу. Ты слишком похож на неё. Даже любимые цветы одинаковые.       "Сейшу" эхом пронеслось у него в голове. Парень никогда не называл друга по имени, когда был с кем-то. Даже с самим Инуи. Только Инупи, не более. Но как же ему было приятно произносить его имя. Только наедине самим с собой. Обычно даже в порыве злости и отчаяния. Но приятно. Это имя, как мед: сладкое, тягучее, такое, какое любил Хаджиме. Любил и от этого страдал. Но почему-то имя, в отличии от цветов, он ненавидеть не мог. Как бы не хотел, как бы не старался, но не мог. Слишком сладким было оно, слишком дорогой человек, слишком. Для Хаджиме всё, что связано с Сейшу было слишком. И ему это никогда не нравилось. Слишком сильно нравилась его сестра. Слишком сильно сожалел, что спас его, а не её. Слишком сильно винил себя за то, что тогда произносил её имя и не был рад, что спас его. Всё слишком. Парень промыл руку от крови, достал пинцетом, который лежал в шкафчике рядом, остатки стекла и выбросил их. После умылся прохладной водой и поправил причёску. Деньги за зеркало он вернёт. В любом случае помещение принадлежит Свастонам Канто, так что ничего не будет.        Сейчас ему нужно думать о другом. Как бы чувственная часть парня этому не сопротивлялась, но рациональная заставила согласиться на операцию. Сейчас ему нужно выйти и, как ни в чём не, бывало, пойти в больницу. - Хаджиме, это для твоего блага, - сказал парень, смотря на своё отражение в остатках разбитого зеркала. — Это не стоит твоих страданий. И никогда не будет стоять. Никогда. - Хаджиме выдохнул и вышел с уборной.        В кабинете сидел Манджиро и что-то читал. Вид у него был скучающий. Сано поднял голову и посмотрел на парня. - Ты уже идёшь? - спокойно спросил глава организации. Не то, чтобы он переживал за Коконоя, скорее ему просто нужно было знать это в целях организации или личных интересах. - Да. Пойду пешком, поэтому хочу выйти пораньше. Отчёты ты уже нашёл, как я понял.        Манджиро кивнул и вернулся к бумагам, показывая, что разговор окончен. Коконой взял свой пиджак и пошёл к выходу, попутно надевая его. Перед дверью он остановился и посмотрел на себя в зеркало. Рубашка была помята и на рукавах были капли свежей крови. Коконой скривился и мысленно ругнул себя за то, что не проследил и не взял сменную одежду, зная о своём состоянии и частых приступах. Парень спрятал пятна под рукавами пиджака поправил воротник и педантично осмотрел общую картину, которая представала перед ним в зеркале. Относительно удовлетворившись результатом, парень кивнул в сторону Майки и покинул кабинет.        Клиника была в другом районе, так что Хаджиме имел в запасе минут 30 на размышление и принятие факта того, что он больше никогда ничего не почувствует. Конечно, такая перспектива ни разу не радовала, а наоборот пугала парня. Он ещё такой молодой. Хаджиме мог иметь прекрасное будущее, но нет, одна чертовая ошибка перекрыла всё это и сейчас нужно или смириться со смертью, или продолжить жить, не имея никаких чувств. Не сказать, что бы парень испытывал что-то приятное в нынешнем окружении и с такой работой. Хотя сфера деятельности и осталась прежней, а вот люди изменились. Это одновременно удручало и радовало. Было одиноко без близких, точнее одного родного человека. Вот только нужно радоваться, что тот больше не повязан в этом дерме. Коко постоянно себе это повторял и даже начал искренне верить в это. Каждый раз прокручивая в голове тот диалог, Хаджиме понимал, что, если бы была возможность вернуться в прошлое, он поступил бы так же.        Погружённый в свои мысли, Хаджиме не заметил, как остановился напротив магазина Дракена. Голова машинально повернулась в сторону витрины. Инуи присел около какого-то байка и осматривал его. Коко отметил, что его волосы ещё больше отрасли, со времён их последней "встречи". Сейчас, когда Инуи был спиной к Коконою, парень мог спокойно рассмотреть все изменения в бывшем друге. Сейшу подрос, стал более мускулистым, и это было видно даже через его мешковатую форму механика. Коко даже подметил то, что он был не на каблуках, а в обычных кросах. Непонимание сменилось быстрой издёвкой самим над собой: - Хаджиме, прошло столько времени, он подрос и сейчас занят работой. Ясен пень, что Сейшу будет в удобной обуви, а не на шпильках, на которых когда-то чуть шею себе не свернул, - он ухмыльнулся от собственной глупости и заставил себя отвести взгляд в тот момент, когда голова Инуи начала поворачиваться в сторону витрины.        Коконой продолжил идти спокойным шагом, который давался достаточно сложно, так как всё его яство кричало и паниковало. Во-первых, он ощущал приступ, который грозился вот-вот начаться. Во-вторых, он не хотел быть замеченным Инуи. Но парень слишком долго столбычил перед этим блядским магазином и не мог отвести свой взгляд от, пусть и бывшего, друга. Плюс ко всему, картина поворачивающего голову Сейшу намертво засела в голове. Это было так прекрасно, изыскано, но в то же время обычно и немного нервозно. Инуи никогда не любил, когда за ним кто-то наблюдает со стороны и всегда это замечал. Точнее, ощущал. Коконой знал это, но почему-то решил встать и сделать то, что сделал. От этого он ощущал себя до боли глупо и безнадёжно. Безнадёжно влюблённым. Осознание резко пришло. Ощущение было такое, будто его только что окатили ледяной водой и заставили остаться в мокрой одежде под порывами холодного ветра. Было противно самому от себя. Он умудрился влюбиться в парня, с которым долгое время был только из-за его схожестью с сестрой. Теперь же они и вовсе разорвали все связи.        После резкого осознание, Коконою так же резко поплохело. Горло начало ужасно печь от подступающих к нему бутонов. Дышать было сложнее. Порывы кашля пробивались, но Коконой упрямо решил дотерпеть до ближайшей подворотни. Но чертовые ноги подкосились и от падения его спасла стена магазина. Стоять на каблуках было всё сложнее и сложнее, из-за трясущихся конечностей. Кашель пересилил парня и на асфальт полетели первые кровавые лепестки лилий. В районе груди и шеи пекло так, будто цветы хотели прорываться и оттуда, прямо по коже. Хаджиме упрямо попытался сделать шаг вперёд, но упал на колени, задыхаясь от кашля. В какой-то момент Коконой ощутил что-то тёплое у себя на плече. Кто-то пытался дозваться до парня, но ему было настолько больно, что тот ничего не соображал. Какой-то парень помог Хаджиме встать и повёл в сторону магазина. Примерно в это время боль немного отступила и Коко начал бубнеть что-то про то, что ему не нужна помощь и он не хочет идти туда. Но таинственного спасителя это не остановило. Коконоя усадили на диван во внутренней комнате магазина и отошли куда-то. Приступ начал отпускать, но не запачкать пол у Хаджиме так и не получилось. Когда же он пришёл в себя, то увидел перед собой Инуи и мысленно обматерил себя.        Повисла долгая пауза. Парни смотрели друг на друга. У одного в глубине взгляда читалось отчаяние, в другого непонимание, сочувствие и сожаление. Прервать тишину, которая, казалось, была громче крика, решил Инуи. Парень тяжело вздохнул и подал банку пива, которую он достал из маленького холодильника, находящегося в углу комнаты. - Мне помогает. Не знаю, как ты приводишь себя в норму после приступа, но это всё, что я могу тебе предложить. Хотя есть ещё еда в виде лапши быстрого приготовления, - парень повернул голову к навесным шкафчикам, вспоминая что в них есть. - Спасибо, - прозвучал тихий, хриплый ответ.       Коко медленно и аккуратно взял банку, чтобы не уронить. Руки у него до сих пор подрагивали. Никогда прежде у него не было настолько ужасных приступов, поэтому он всё ещё находился в легком шоке и непонимании. - Помочь? - Инуи заметил дрожь в руках собеседника и не мог не предложить помощь. - Нет, спасибо, - Коконой открыл банку, пускай и не с первого раза, и отпил немного.       Инуи сделал так же. Неловкое молчание. Опять. Каждый из них смотрел куда-то: Коконой на свои трясущиеся пальцы, Инуи на проход в главный зал магазина. Не то, чтобы Сейшу ожидал кого-то. Он сразу запер входную дверь и повесил табличку "Закрыто", так как не исключал исхода в виде долгого приступа или разговора.       Хаджиме было жарко. Очень. Тело зудело в районе груди. Он аккуратно поставил банку на пол и снял с себя пиджак. Это слабо помогло, так что пришлось закатать рукава и расстегнуть несколько верхних пуговиц. После этого он взял пиво и сделал ещё глоток. Инуи сидел на полу и в открытую наблюдал за другом. Увиденное его ужаснуло: от центра груди до основания шеи был узор из стеблей лилий.

"Неужели он сумел так сильно в кого-то влюбиться?"

      Обычная мысль, пронесшаяся в голове парня, имела такое огромное и болезненное значение, как в моральном, так и в физическом плане. Сейшу быстро поставил пиво, встал и вышел в туалет, сказав что-то неразборчивое напоследок.        Коконой просто кивнул в след парню, так как летал где-то в своих мыслях. Парень прекрасно понимал, что сейчас обязательно будет какой-то разговор. Только проблема в том, что он вообще к этому не готов. Какие бы темы не проскакивали в голове, одни были ужасно глупыми, на другие же было страшно говорить. Через какое-то время вернулся Инуи и сел на своё прежнее место, после чего сделал несколько больших глотков с банки. - Ну и, - неуверенно начал Инуи, смотря Хаджиме в глаза. - Давно это у тебя?        В точку. Это был тот вопрос, которого Коконой боялся больше всего. Как объяснить Сейшу, что он болен очень давно? Как объяснить причину, по которой Хаджиме умалчивал о ней, несмотря на их тогда ещё крепкую дружбу? А самым сложным было то, что парень должен врать. Уверенно, смотря в глаза когда-то самого близкого человека и лгать. Потому что шансов на взаимность, как казалось Коконою, вообще не было и быть не могло. - Нет. Сам же знаешь, что долго подобным не болеют, - коротко, ясно и уверено. Так, как и нужно говорить, что бы тебе поверили и не расспрашивали дальше. Внутри стало так противно. До этого он никогда не врал Сейшу. Никогда. Поэтому такие простые, невинные слова осели неприятным осадком где-то в районе сердца. Неужели у парня ещё остались остатки совести? Или это всё из-за его собеседника? Коконой сделал глоток из банки, лишь бы хоть на секунду разорвать их зрительный контакт и сделать вид непринуждённой беседы. - Ясно, - Инуи посмотрел на свою банку и сделал ещё один большой глоток.       Молчание. Каждый опять смотрел куда угодно, но только что бы не друг на друга. Инуи смотрел на банку с-под пива и рассуждал идти ли за ещё одной. Коконой же блуждал взглядом по комнате, изучая всё вокруг. - Это же раньше был магазин Шиничиро? - Ага. Дракен давно хотел себе магазин байков, а это здание пустовало и принадлежало нам с тобой. Вот я и решил ему предложить руку помощи. Плюс я и сам люблю байки и неплох в их починке, - Инуи и сам обвёл взглядом комнату. - Навевает воспоминания, - в голосе парня читались нотки грусти. - И вправду, - Коконой с теплом осмотрелся, теперь уже подмечая давно знакомые черты этого помещения. Сколько раз парни сюда приходили, после драк, как долго это место было их убежищем, сколько разговоров, ссор, слёз, смеха повидало это место. - Жаль, что всё это теперь в прошлом.       От этой фразы как током прошибло обоих. Приятные воспоминания сменились суровой реальностью, где они друг другу чужие. Самое паскудное то, что в момент произношения этой фразы, они переглянулись и так и застыли, смотря друг на друга. Коконой заметил, как взгляд Инуи становися всё более и более грустным. Только Хаджиме хотел сказать что-то утешительное или перевести тему, Сейшу встал, допил своё пиво и пошёл за новой банкой. - И кто она? - стоя у холодильника, спросил парень. - Она? - Хаджиме уставился на спину собеседника, пытаясь понять о чём он. - Девушка, в которую ты влюблён, - Инуи достал банку и, открыв её, сделал глоток. - Будешь ещё? - парень протянул другую банку в сторону собеседника. - Девушка, в которую я влюблён? - парень машинально повторил вопрос, осознавая его. - Ну ты же болен, вот мне и стало интересно кто же посмел отшить такого умного, красивого и богатого преступника как ты, - Сейшу закрыл холодильник и оперся спиной о столешницу рядом, чтобы смотреть на Хаджиме. - Очень смешно, - парень залпом допил пиво, которое осталось и встал. Коконой подошёл к урне, выбросил пустую банку и остановился в метре от Сейшу, смотря на него. - А кто сказал, что я смеюсь? Как ни как, ты сам выбрал тако- , - Инуи оборвал себя на полу слове, так как увидел во взгляде Коконоя что-то затравленное, неприятное, обиженное и больное. - Прости, - коротко, глядя в пол. - Во-первых, не тебе судить меня и мою жизнь. Мы друг другу больше никто, - парень повернулся всем телом в сторону собеседника. - Тем более, мог бы и сам понять, почему я так поступил. Ты не дурак и достаточно хорошо меня знал. Во-вторых, - он помедлил, решаясь это произносить. — Это он, а не она, - Коконой резко развернулся и направился к выходу из магазина, не желая больше говорить об этом.       "Зачем я вообще оставался? Знал ведь, что спросит. Знал, но продолжать сидеть. И что в итоге? Первая нормальная встреча, спустя два года, а мы вместо того, чтобы спокойно посидеть, начали грызться. Нечего не меняется."               Быстрый поток мыслей остановил голос за спиной. - Он? - так неуверенно, даже не веря в то, что парень это говорит, переспрашивает Инуи. — Вот тянули ж меня за язык, черт, - пробубнел Коконой себе под нос.       Он не остановился, не обернулся и не ответил. Только подошёл к двери и попытался её открыть. - Ты запер магазин? - Не хотел отвлекаться от умирающего тебя на посетителей, поэтому да, - Сейшу подошёл и начал искать нужный ключ на его связке. - Как мило, - Коконой наблюдал за пальцами Инуи. Они были длинными, утончёнными, но с большим количеством ссадин и царапин. Захотелось взять и нежно расцеловать каждую ранку, чтобы показать с каким трепетом и заботой Хаджиме относиться к Сейшу. - Коко, ты, - Инуи вставил ключ в замочную скважину, но не спешил поворачивать. - ты прости меня за ту фразу. Это было лишнее, и я вообще не должен был указывать на это просто, - он замолчал не в силах продолжить. - Всё нормально. Что было, то прошло. У тебя есть причины злиться на меня, как ни как я сделал много дерма. - И всё равно, несмотря на это, мне было обидно тогда, - он медленно повернул ключ. - Как ни как, ты был мне самым близким человеком, хоть я и понимал, что ты во мне видишь только её, - Коко не дал повернуть ключ ещё раз. Он накрыл ладонь Инуи своей. - Это не совсем так. Да, долгое время я, следовав за тобой, потому что видел в тебе Аканэ, но я понимал, что она мертва, - Коконой замолчал и посмотрел в глаза парня. - Ты всегда был для меня особенным, Сейшу, - вырвалось само собой.               Коконой даже не успел осознать, что назвал друга по имени. Впервые за столько лет их знакомства, дружбы, совместной жизни. Он сделал это тогда, когда они были совсем чужими. - Ты.. назвал меня по имени, - не веря услышанному сказал Инуи.       Коконой полностью осознал, что он сделал. Парень быстро убрал свою ладонь с руки Сейшу и посмотрел куда-то на улицу за витрину, избегая взгляда собеседника. Алкоголь, хоть и в маленьком количестве, но немного расслабил Хаджиме. Особенно, если учитывать то, что он принял его сразу после приступа. Поэтому парень не уследил за своим языком и просто озвучил свои мысли. Только Коконой что-то хотел сказать в своё оправдание, раздался стук в дверь. - Ей, Инуи, ты чего закрылся ещё и ключ оставил в замке? - громкий голос Дракена прервал все мысли Коконоя. - Сейчас открою, - Инуи быстро сделал последний поворот ключа и открыл дверь. - Я пойду. Спасибо за всё, - Коконой прошёл возле Дракена и направился в сторону клиники. Он уже сильно опаздывал. - Не за что. Кстати, у него хороший вкус, если любит лилии, - Инуи улыбнулся как-то со смесью грусти и радости. Что-то в его тоне было похоже даже на надежду. - Знаю, - Коконой слегка повернул голову, чтобы ответ был точно слышен и пошёл по улице, поправляя свою рубашку. - Объяснишь, что здесь произошло? - Дракен с непониманием смотрел то Коконою в след, то на друга. - Нечего там объяснять. Заходи, передам кассу тебе, и всё расскажу.