о сердцах и подсолнухах

хенджин пугает. хенджин курит вишневые сигареты и ненавидит литературу. у хенджина давно барахлит сердце, и он не знает, как с этим бороться. парень вновь прогуливает литературу на крыше школы — он тут местный завсегдатай, с чем смирился даже охранник. хенджин затягивается терпкой вишней и выпускает клубы дыма в серость полуденного неба. кажется, по радио передавали дождь. его уютное одиночество нарушается хлопком железной двери и чужими всхлипами. хван оборачивается на источник шума и невольно щурится — маленькое солнце только что ослепило его и прожгло веки. маленькое солнце затянулось тучами и размазывало хрустальные росинки по веснушчатым щекам. все выглядело до невозможного жалко. хенджин бы считал себя жалким, если бы не подошел к наземному солнцу.       — чего ревешь? — хенджин садится на корточки напротив парня и боится сгореть.       — тут болит, — юноша тычет куда-то в солнечное сплетение и роняет новые слезинки. быть может, так начинается дождь. хенджин озадачено чешет затылок, думая. у него ведь тоже когда-то сильно болело где-то за ребрами. сердце покрывалось пылью и в один день просто перестало реагировать на что-то. хенджина это заботило поначалу, но сейчас ему все равно. но на солнечного мальчика было вовсе не все равно — хотелось помочь и спасти теплое сердце.

***

хенджин впускает в свой вишнево табачный мир феликса и не жалеет об этом. правда, сквозь скрежет зубов приходится знакомить его с охранником, но это лишь небольшая плата. просто феликсом делиться не хотелось. у феликса одно крошечное сердце, которого хватало на кого-то одного. в маленьком сердце феликса ютились будничные заботы, сказки и страх перед будущим. в маленьком сердце феликса среди пыли и подсолнухов поселился одомашненный хенджин. они в очередной раз прогуливают литературу, только на этот раз добегают до дома феликса, хватают велосипеды и мчатся навстречу закату. закат заканчивается на берегу некогда спокойного моря. на дворе самый настоящий конец мая — купаться хочется неимоверно сильно. хенджин плюхается на теплый белый песок, позволяя солнцу бережно целовать себя в бледные щеки. феликс приземляется рядом, и сердце хвана начинает трещать. такого не было уже как год. феликс бережно обвивает чужую руку и жмется. подсолнух тянется к солнечному сплетению. хенджину как никогда тепло и спокойно. курить не хочется.       — хенджин~а, что тебе нравится? — феликс отлипает от парня и заглядывает в глаза. на самом деле, смотрел в самую душу, пробирался под кожу и разливался по венам. хенджину думалось, что он сгорит изнутри. что нравится хенджину? хенджин любит лето, дедушкин сидр и бабулины яблочные пироги. хенджин любит рисовать на рассвете и фотографировать на закате. хенджин до ужаса ненавидит литературу и пасмурные дни. хенджин боится остаться один и вновь начать курить. хенджину нравится солнечный феликс ли с небесными волосами и теплой улыбкой, но в этом он не признается даже самому себе.       — не знаю, — хенджин врет и тупит в горизонт. солнце почти село, оставляя с хваном солнышко поменьше. такое, что спокойно можно было положить в карман и доставать промозглыми вечерами. его можно было запечатать в бутылку, подписать год и хранить в дедовском погребе — на самый страшный день. день, когда сердце хенджина окончательно встанет, а феликс исчезнет. просто возьмет и исчезнет. растворится в лучах заката и росинках из глаз. от феликса останутся подсолнухи, пыль, книжки со сказками и маленький хенджин. феликс недоверчиво косится на хвана и садится точно напротив, чтобы глаза в глаза — хенджин не сможет соврать. ли берет чужую руку и прикладывает к своей груди, а сам тычется ладонью в грудь хенджина. прикосновения отзываются теплом, а под рёбрами можно было почувствовать слабые удары в унисон. так ведь давно повелось, только никто не понимал этого.       — сердце, хенджин, — ли смотрит с улыбкой, и хенджин понимает, что проиграл еще тогда, на крыше, после литературы. — ты же чувствуешь его? больше не болит? хван отрицательно мотает головой и громко дышит через нос. действительно. сердце. живое и теплое. как у феликса. солнечный мальчик сдается первым и клюет хенджина в обе щеки, обжигая. хочется налепить глупые розовые пластыри и подставить лоб для поцелуя.       — а мне нравится целоваться, — скромно заявляет феликс и теряется в чужих объятиях. сердце хенджина больше не барахлит, а феликс, кажется, никогда не исчезнет.