Epiphany

      Сегодня у Сынёпа день рождения. Это он прекрасно осознаёт, как только открывает веки, а перед ним с яркими улыбками стоит вся группа, готовая высказать добрые слова. Чхве смеётся такому порыву мемберов, но его всё устраивает.       Почти.       Что-то не совсем было прекрасное, а именно: состояние Бэка. Он выглядит немного рассеянным, более раздраженным и унылым в последнее время. То ли тренировки утомляют, то ли выступления, то ли что-то ещё. А ещё поздравление кажется смятым несколько, что действительно бросается в глаза, когда человек имеет представление о замечательных поздравлениях, которые Сону говорит ему каждый год.       Поэтому тихое бормотание этим же вечером: «Не хочешь ли со мной сходить в кафе? Только мы» — сводит с ума.       — Что, прости?       — Не хочешь со мной сходить в кафе? — этим же тоном, но чуть смелее повторят Бэк.       Сынёп проматывает их разговор, как Сону смущённо бубнил что-то про выход в город. Так неловко выставлял ладошки, прям честно-честно, что всё сделает, а Чхве не понимает, хихикнуть вдруг и ещё больше недоразумить друга или заплакать от милой картины.       А сейчас сидят они напротив друг друга в одной из популярных забегаловок, но сегодня совсем никого нет. Но так даже лучше, — думает Сынёп, потому что иначе Бэк ещё больше смутится. Он и так губу жуёт нервно и смотрит в окно, не зная, как начать, что сказать или предпринять, пока старший чересчур спокойный, умиротворённый в своей манере. И он начинает первым:       — Наверно, ты хотел что-то поесть конкретное, если привёл меня в...— Сону сразу переводит взгляд на Чхве, сжимаясь от своего непутёвого поведения. Действительно, сам приглашает, а смахивает на оголённый провод, — шашлычную.       — О, нет, то есть, да, то есть... Боже. Просто мои знакомые сказали, что здесь вкусно готовят мясо, вот мы и пришли, — Сынёп чуть сужает взор, чем немного пугает младшего, но на самом деле он просто задумывается, какие знакомые есть у Бэка, о которых он не знает, но вскоре понимает что не его это дело, а если шашлык окажется аппетитным, то почему бы и нет? Он смягчается и опускает свою нежную улыбку, чуть склоняя голову, и Бэк, увидев это, точно возмужает, громко сдвигая стул, когда поднимается, и неловко извиняется перед старшим, а тот от ужасного звука даже бровью не поведёт.       — У них есть свинина и курица. Что ты предпочтешь?       — Всё, что тебе угодно.       — Ты не голоден?       Улыбка Сынёпа пропадает, и сам он становится серьёзным. Кажется, Бэк немного не понимает его, что он позволяет ему делать всё, что угодно в день рождения старшего.       — Голоден, поэтому я пойду с тобой заказывать, — Сону не успевает толком рот прикрыть от шока, как Чхве встаёт с места и ладонью игриво приподнимает его подбородок, чтобы Бэк не казался бармену глупым немного, но Сынёпу он кажется довольно милым, когда тот удивлён. Чхве тихо смеётся и идёт к стойке, чуть облокачиваясь на неё.       Заказывают они на достаточную сумму, как считает Чхве, потому что такого щедрого мясного стола он ещё не видел. Глаза разбегаются от сочных кусочков до различных горько-кислых соусов, а для смягчения остроты они купили сливовый сок.       — Приятного аппетита, — проговаривает Чхве, и аккуратно набирает в тарелку шашлык, добавив репчатого лука и томатного соуса. Бэкгёль мило улыбается, вторит счастливо «приятного» и принимается за их богатый ужин. Когда Сынёп откусывает немного, он изумлённо замирает. Жир растекается во рту, мясные волокна мягкие и нежные, а соус только добавляет пикантности и изюминки. Не удержавшись, он ест более быстро, что не принято по этикету, но этот приём пищи безумно потрясающий.       Когда желудки наполнены, Сону оплачивает счёт, а потом выводит старшего из шашлычной. Вечереет, и в голове младшего опять какая-то идея — это Чхве видит по его глазам, сверкающим и невероятным.       — Я знаю, где продаётся замечательное мороженое.       Старший не может ему отказать, даже когда в животе почти нет места.       Сону сказал, что это кафе находится недалеко, так что пятнадцати минут им вполне хватает, чтобы дойти.       Здесь обстановка совсем другая: если в первом месте стены были светлые, и создавалось впечатление какой-то семейной посиделки, то здесь что-то более холодное, изящное, выполнено в стиле мужской берлоги. У этого помещения есть яркий характер. Сынёп с детским любопытством разглядывает декоративные лампы над столиками, кожаные диваны, растения на металлических полках, рабочие экраны телевизора с хорошей танцевальной музыкой. Здесь атмосфера очень классная.       — Куда хочешь сесть? — спрашивает Сону, когда помогает стянуть пальто старшего и вешает его, а сам Чхве даже не задумывается — вдалеке комнаты, между книжными стальными полками, за роскошным диваном, есть прекрасное место.       — Идём, — весело говорит Сынёп, хватая руку младшего и ведя за собой. Поэтому он не видит, как чужие щёки немного краснеют от неожиданного контакта.       Лавандовое мороженое немного успокаивает обоих: и от рабочей рутины, и от душевной суеты. Сынёп проглатывает сладкий холод и мило улыбается, чувствуя липкость на своём лице от мороженого. Бэкгёль будто спохватывается и протягивает салфетницу, которую Чхве так признательно принимает, а потом зависает немного, остро оглядываясь.       Его потянуло в дальный угол неспроста, кажется. Никто не видит их, а даже если так, то не обращают внимание; освещение в их небольшом окружении слабое по сравнению с общей комнатой, где над столиками ярко-жёлто расцветают одна за другой лампы, но не у них; парни сидят в тени, в уюте зелени и старых книг, а ещё тёмного кирпича и теплоты кожаного сидения. Сону недоумённо опускает голову вбок, искренне не понимая хёна, а Сынёп без объяснений перегибается через стол и целует обветренные майским воздухом губы, вырывая удивлённый вздох.       Сону не знает, куда деть руки от переполняющих его чувств, и опускает на щёки. Ох, как же они понравились Бэку с первого дня их знакомства: мягкие, округлые и до того очаровательные; а когда старший улыбается, это вообще выглядит, как смерть. Потому что такого Сынёпа целовать хочется и никогда-никогда не отпускать.       Чхве смеётся сквозь поцелуй о чём-то своём и аккуратно отталкивается от младшего, тяжело дыша: волнение Бэка передаётся и ему, поэтому он смущённо облизывает губу — боже, что ты творишь, и Сону не смешно, потому что старший для него и есть Бог — и взгляд его сияет с каким-то прозрением.       А младший, наоборот, теряется.       И ничего не понимает, когда они оказываются на улице, счёт уже оплачен, а холодный ветер бьёт в лицо, заставляет протрезветь от своих эмоций, но не слишком хорошо получается — морозные лапы — в мае? — путают мысли сильнее будто, и Бэку ничего не остаётся, кроме как молчать или приоткрыть рот с пустым звуком, когда сказать хочется многое, но слов не хватает, правда. А Сынёпу ничего и не нужно, он уже сам всё понял, и заставляет тонуть в своих жарких объятьях от горячего сердца.       «Он нам запретил идти с вами, потому что это для него очень важное и, видимо, личное. Честно, Сынёп-хён, не знаю, что он там подготовил тебе, но ты не злись на него, а просто хоть что-нибудь уже сделай, потому что он сам не свой вторую неделю»       Чхве усмехается своим мыслям и только крепче жмёт к себе, вдыхая тепло тёмных волос. Ночной майский холод не отберёт у него эти пламенные чувства.