Что случилось в Лотосовой Пристани

Сидя на берегу одного из лотосовых озёр и кидая в воду камни, Цзинь Лин едва сдерживал слезы. Если бы не позорная истерика на пристани, глубоко задевшая его гордость, он бы давно дал волю слезам. Но казалось, если он позволит себе ещё хотя бы толику слабины, то попросту сломается. Произошедшее на стихийном совете кланов казалось немыслимым и не укладывалось в голове. Дядя… его младший дядя — преступник? Виновный в таких страшных злодеяниях, что и вспоминать не по себе. Тот человек, который всегда ему ласково улыбался, подарил Фею и защищал от любых нападок, учил добродетели? Не может быть… а разве может быть виновен в не менее ужасных вещах его дед? Здесь в сердце Цзинь Лина и правда закрадывались сомнения. Цзинь Гуаншань всегда был с ним ласков, баловал, но… даже будучи совсем малышом, А-Лин часто заставал деда в компании юных дев. Нахмурившись, он бросил новый камень в воду и помотал головой. Вот именно! Дед всегда был окружён женским вниманием. Для чего ему было принуждать кого-то силой? Это же… так мерзко, грязно, недостойно! Судорожно вздохнув, Цзинь Лин вскочил на ноги. Он не знал куда деть себя. Хотелось войти в озеро прямо в одежде и нырнуть, чтобы никогда не выплыть на поверхность. Дядя Цзян, к которому он попытался подойти, чтобы поговорить о произошедшем, был не в себе. Цзинь Лин прежде не видел его в таком состоянии: растрёпанного, с красными глазами и совершенно невменяемым взглядом. Он подходил то к одному заклинателю, то к другому, и просил вытащить из ножен Суйбянь. Конечно же ни у кого не получилось, ведь меч запечатал сам себя. Это ввергало дядю в ещё большее безумие и Цзинь Лин совсем упал духом. Что если и его ждёт неминуемое безумие? Он совершенно не хотел становиться тем, на кого косо глядят или хотят убить. Хотя на него и до этого добро никто не смотрел. С самого детства ему приходилось добывать крупицы внимания самому. И легче всего для этого подходили капризы и истерики, но если это и есть клеймо? Он не знал ответа. А сгинуть хотелось всё сильнее и сильнее. Если один дядя умалишённый, а второй убийца, то что ждёт его в будущем? Явно ничего хорошего. Крики «на Ланьлин» и «убьём Цзинь Гуанъяо» до сих пор стояли в ушах. Что он сможет сделать против толпы разъярённых заклинателей? У него, кроме дяди Цзяна, не осталось никакой поддержки, да и тот был не в себе. Как он сможет справиться с жаждущими крови кланами, оставшись совсем один? К своему возрасту Цзинь Лин не обзавёлся даже друзьями, а те отношения, как ему показалось, начавшие походить на дружбу, он сам же и разрушил, когда поскандалил с Лань Сычжуем. Бросив в воду ещё несколько камней, Цзинь Лин пару раз сморгнул, чтобы скрыть слёзы, и стянул верхнее ханьфу, оставшись лишь в нижней одежде. Вода была прохладной, но это не смущало. Он заходил всё глубже, стараясь хоть немного успокоить голову и прогнать тяжёлые мысли. Хотелось кого-нибудь обнять, хотя бы Фею, чтобы утешиться, но и она пропадала невесть где. — Эй, что ты делаешь? — раздался голос за спиной. Цзинь Лин обернулся, но сделал это слишком резко, поскользнулся и рухнул в воду. Двое молодых людей тут же бросились ему на помощь, действуя сообща и слаженно. — Прости, что напугал, — извинялся Лань Сычжуй, выглядя при этом действительно расстроенным. — Утопиться решил? — вежливо поинтересовался Лань Цзинъи. Цзинь Лин отпихнул руку Цзинъи, зачем-то обвившую его талию и обнял себя за плечи, устроившись на берегу. — Что вот вы лезете, а? Просто купался, а тут вы! Гордо вскинув голову, он обдал юношей брызгами и покраснел, осознав, как жалко выглядит со стороны. Сычжуй, прижав палец к губам Цзинъи, чтобы тот всё не испортил, подсел к Цзинь Лину поближе. — Мы слышали, как тебе сегодня трудно пришлось, и хотели поддержать. Ветер уже прохладный, не хочется, чтобы ты замёрз. Пойдём в дом? Тебе есть где переодеться? — Конечно! У меня здесь свои покои. На сердце немного потеплело. Возможно, если его искали, чтобы помочь, Лань Сычжуй не так уж и злится на скандал? А вот в Цзинъи он был совсем не уверен. — А ты что пришёл, тоже поддержать? Или посмеяться? Лань Цзинъи даже задохнулся от возмущения. — Больно нужно — смеяться над тобой. Не хочешь нашей компании — так мы и уйти можем. — Никуда мы не пойдём, — спокойно сказал Сычжуй, — кроме как в твою комнату, чтобы проследить, что ты не заболел и обязательно переоделся. Ну и поговорить можем. Нужно же понимать, как быть дальше и как мы можем помочь. Идёмте. К собственному удивлению, Цзинь Лин не был против поговорить. Наоборот, ему этого очень сильно хотелось. Даже больше, чем переодеться. Он накинул верхнюю одежду, позволив ей тут же намокнуть, и повёл обоих Ланей к себе. Вопреки собственной строгости и постоянным угрозам переломать ему ноги, дядя всегда заботился о Цзинь Лине и старался дать самое лучшее. Вот и покои ему были отведены не менее шикарные, чем в Ланьлине. От воспоминаний о дяде, доме и обстоятельствах сегодняшнего совета Цзинь Лина замутило и он схватился за стену, едва войдя к себе. Лань Сычжуй тут же оказался рядом, поддержав его под локоть. — Ты в порядке? Мне попросить кого-то из слуг нагреть для тебя воды? Кивнув, Цзинь Лин бессильно опустился на пол, привалившись к стене. Пусть думают что хотят. Держать себя в руках не было никакой возможности. Когда Сычжуй вышел, рядом с Цзинь Лином плюхнулся Цзинъи. — Эй, юная госпожа, давай раздевайся. Будешь сидеть в мокрой одежде — точно заболеешь. — Отстань, — прохрипел Цзинь Лин. — Ну вот, голос уже сел, доигрался. — И Цзинъи совершенно бесцеремонно полез раздевать его сам. — Ты! — тут же взвился Цзинь Лин. — Ты чего творишь? — Жизнь тебе спасаю, не видно, что ли? Раздевайся, нужно переодеться в сухое. Будет глупо заболеть именно сейчас, когда у взрослых столько забот и каждый адепт на счету. Да не кутайся ты в мокрое, снимай, говорю. Тут вернулся Сычжуй и с удивлением замер, наблюдая, как Цзинь Лин пытается спасти свою одежду, а Цзинъи сдирает её с друга и причитает. — Что там с водой? Я его почти раздел. — Всё готово, они будто знали и заранее нагрели целую кадку. — Отлично. Сам пойдешь или тащить тебя? — ехидно поинтересовался Цзинъи у одетого в нижнее ханьфу Цзинь Лина. Тот отпихнул руки наглого Ланя и скрылся за ширмой, быстро раздевшись и крикнув оттуда: — Всё, отвернитесь и не смотрите, я сам помоюсь. Цзинь Лин не видел, как переглянулись юноши из клана Лань, иначе яростнее стал бы защищать свою неприкосновенность. — А чего тебе стесняться? Будто у нас не то же самое, что у тебя. — Цзинъи просто не мог вовремя замолчать. — Ты бесстыдник! Их диалог прервали слуги, принёсшие большую бочку с исходящей паром водой. Цзинь Лин выглянул из-за ширмы и нахмурился. Парочка и не думала уходить или хотя бы отвернуться, как он просил. Вопрос о том, как в Облачных Глубинах принято мыться, прочно засел у него в голове. — Эй, ну вы чего? — топнул он ногой. Сычжуй дёрнул собрата за рукав и они сделали вид, что отворачиваются. Цзинь Лин прошмыгнул в бочку, старательно отводя взгляд. Было и неловко, и отчего-то до дрожи приятно. В конце концов, он был хорош собой, стесняться ему нечего. Стоило послышаться всплеску воды, как Цзинъи в два шага оказался рядом и облокотился на край бочки. — Тёпленькая? Цзинь Лин вспыхнул. От взгляда Лань Цзинъи почему-то стало неловко. Так он себя ощущал лишь однажды — когда одна из служанок, работавшая ещё у его деда, пришла к нему в спальню под вечер и попыталась… О том, что она попыталась, вспоминать было противно. Цзинь Лин с тех пор обходил девушек десятой дорогой. Сейчас же в его смущении не было того гадливого чувства. Скорее лёгкое возмущение наглостью Цзинъи и любопытство. — Вода-то тёпленькая, а вот ты стыд совсем потерял! Как вы там у себя моетесь в Облачных Глубинах? Как бесстыдники, все вместе? С другой стороны к бочке подошёл Лань Сычжуй и мягко улыбнулся Цзинь Лину. — Не стоит думать, что в Облачных глубинах кто-то занимается неподобающими вещами. Наш клан совершенно ни при чём к тому, что происходит сейчас. — А кто при чём? — Вы, господин Цзинь. Цзинь Лин опешил. — Я не понимаю… На этот раз ответил Лань Цзинъи: — А мне кажется, ты всё прекрасно понимаешь. У тебя дыхание уже три раза сбилось, а ты вроде моешься, а не вокруг озера бегаешь. Взяв ароматное мыло, Цзинъи подошёл к бочке вплотную. — Спинку потереть? — Бесстыдник! Чему вас только ваш Хангуан Цзюнь учит? — Помогать всем, кто попросит помощь. — А я не просил. — Так попроси, — задорно улыбнулся Цзинъи. — Тебе понравится, обещаю. Я тру спинку очень нежно. Да, Сычжуй? — Вполне терпимо, — покладисто согласился второй Лань и подошёл вплотную. — И не только спинку. Цзинъи, ты бы снял верхнюю одежду, а то намочишь. — Точно. — Тот тут же отложил в сторону масло и начал раздеваться. Цзинь Лин от такого дар речи потерял. Он смотрел, как разоблачается парень, и его это странным образом интриговало. Не было жеманных жестов, завлекательных взглядов и соблазнительных облизываний губ. Просто, быстро, и вот он уже сам, не понимая как, возбудился. Наблюдательный Сычжуй, показавший свои таланты ещё в городе И, взглядом указал Цзинъи вниз, и тот, подумав, снял и нижнее ханьфу тоже, оставшись в одних тонких брюках. А потом бесцеремонно залез в бочку к Цзинь Лину. — Эй, ты чего это? Он прекрасно понимал «чего», но не мог перестать возмущаться. Цзинъи не ответил, зато Лань Сычжуй подошёл к нему спереди и взял Цзинь Лина за руки. — Ни о чём не волнуйся. Просто дай о себе позаботиться и отвлечь. Прикрыв глаза, Цзинь Лин почему-то моментально расслабился, и когда его спины коснулись руки Цзинъи, лишь вздрогнул. Голос Сычжуя будто убаюкивал. — Хочется уже посмотреть на тебя без всех этих колючек и защиты. Ты ведь и сам не знаешь, на что способен. — Я-то знаю, но тебе что за дело? — Ты мне нравишься, — просто ответил Сычжуй. — Люблю колючих. И он с усмешкой посмотрел на Цзинъи, который начал обтирать А-Лину спину и шею. Тот пошёл пятнами, но сдержался и позволил продолжить начатое. Сычжуй начал медленно раздеваться, и Цзинь Лин подглядывал за его неторопливыми движениями из-под прикрытых век. Вся ситуация будоражила его, заставляла покорно молчать и ждать, что будет дальше. Ему впервые в жизни хотелось познать что-то запретное, о чём не принято говорить вслух, но что все знают. Когда-то он всем сердцем ненавидел Мо Сюаньюя за его распутное поведение, но теперь не мог понять, где чёрное, а где белое, кто праведник, а кто преступник. Двое из клана Лань не казались ему грязными, как та служанка. Их ухаживания были мягкими, осторожными и будоражили кровь. Когда Лань Цзинъи прижался сзади и горячо задышал ему в шею, у Цзинь Лина подкосились ноги. Но его тут же поймал под руки Лань Сычжуй. — Осторожно, А-Лин. Мы не хотим тебе навредить. Ты давно нам понравился, ещё во время ночной охоты. И мы не оставим тебя, если сам не прогонишь, поможем, в чём ты будешь нуждаться. Слова Сычжуя успокаивали и заставляли тугой узел в груди немного ослабнуть. Неужели до него и правда кому-то есть дело? Неужели он и правда не один на этом свете? Лань Сычжуй не стал оставлять на себе ни клочка одежды, и от лицезрения такой неприкрытой наготы Цзинь Лин понял, что возбуждается сильнее. Он уже жадно рассматривал юношу и неосознанно потянулся к своему естеству, чтобы приласкать. К его удивлению, Сычжуй тоже был возбуждён. Он заглянул в бочку и с улыбкой набрал в ладонь воды, чтобы полить Цзинь Лину на живот и пах. — Помойся хорошенько, мне хочется показать тебе много интересного. Сзади раздался смешок и Цзинъи притёрся возбужденной плотью к ягодицам Цзинь Лина. Тот вздрогнул, ощущая жар чужого тела. Но когда руки Сычжуя продолжили путь воды, он застонал и откинул голову назад на подставленное плечо. — Он такой чувствительный. Цзинъи усмехнулся. — Настоящая юная госпожа. Цзинь Лин хотел было возмутиться, но Лань Сычжуй сжал его плоть пальцами и провёл по ней вверх-вниз. — Цзинъи, ты не прав, какая же госпожа? Молодой господин, причём весьма одарённый. Немного расслабившись, Цзинь Лин полностью отдался в руки к явно более умелым юношам. Хотелось знать, откуда именно они так сведущи, но не прямо сейчас, когда Цзинъи бесстыдно трогал его бёдра и ягодицы, а Сычжуй ласково гладил. — Давайте переместимся на постель, там будет удобнее. Странно, Цзинъи вроде был наглее, но мягко руководил всем именно Сычжуй. Когда они помогли Цзинь Лину выбраться из бочки и обтёрли сухой тканью, его совсем разморило. Но стоило лопатками коснуться постели, как он тут же вскинулся, потому что его принялись целовать, улёгшись по бокам и ласкать в четыре руки. Как его руки оказались у крепления балдахина, Цзинь Лин не понял. Лишь почувствовал, как запястья с двух сторон чем-то оплели. Распахнув глаза, он понял, что юноши сняли налобные ленты и привязали его к прочному деревянному креплению. Попытавшись дёрнуться, Цзинь Лин осознал, что у него ничего не получается. И не успел он задать вопрос, как Сычжуй снова ответил, сыграв на опережение: — Ты знаешь, что налобная лента сокровенна для нашего клана? Касаться её могут лишь члены семьи, самые близкие люди. Мы выбрали тебя, А-Лин, ни о чём не волнуйся. В другое ухо тут же зашептал Лань Цзинъи: — А ещё лента очень крепкая, это не просто кусок ткани. Так что даже если попытаешься вырваться — ничего не выйдет. От слов Цзинъи стало жарко и кровь прилила к паху, усиливая возбуждение. Он не знал за какую мысль хвататься и что сказать, а эти двое словно и не ждали от него никаких слов. Он чувствовал на себе их руки и губы. Замирал внутри, когда кто-то касался низа живота, но так и не дотрагивался до самого желанного. — Попроси, — прошептал Сычжуй ему на ухо, а затем слегка прикусил мочку. — Думаешь, попросит? — отозвался Цзинъи, притираясь членом к бедру А-Лина. — Он же не умеет. — Всё я умею, — резко вмешался Цзинь Лин в разговор. — И я вас прекрасно слышу. — Мы знаем, — с улыбкой лизнул его под подбородком Цзинъи. — Мы и не скрываем от тебя ничего, — шепнул на ухо Сычжуй. — А-Лин, ты нам очень, очень нравишься. — Что? Даже после того? Цзин Лину нужно было услышать ответ, правда задать вопрос он как следует не сумел, но парни поняли. Цзинъи укусил его за плечо, потом спустился к груди и проговорил: — Мне после этого хотелось задать тебе трёпку, так чтобы ты сидеть не смог. Но А-Юань объяснил природу моих желаний. Лань Сычжуй тихо рассмеялся и сполз вниз, принявшись покрывать поцелуями бёдра Цзинь Лина. — Ты замечательный, такой красивый, какая разница что было? Думай о том, что происходит сейчас. — Потрогай его, — попросил А-Лин, не веря собственному голосу. — А где пожалуйста? — уточнил Цзинъи, но получил шлепок по бедру от Сычжуя. — Ауч! Но Цзинь Лину было уже всё равно. — Пожалуйста. Вы же мне руки связали, а мне нужно… Что ему было нужно, понимали оба парня, просто, по его мнению, издевались над ним. Но необидно, чтобы он вспылил, а как-то по-особенному, что ему нравилось. Сычжуй только этого и ждал, он опустил руку на колом стоящий член и обхватил так уверенно, словно всю жизнь тренировался. А-Лин застонал, теряясь в ощущениях. Так себя трогал только он сам и теперь ему казалось, что его кожа плавится, а кровь бурлит в венах. Он неосознанно толкнулся в руку и зажмурился от удовольствия. — Какой нетерпеливый! Хорошо, что связали, — тон Цзинъи был шутливым, а вот его ласки вовсе такими не казались. От поглаживаний и поцелуев в паху всё сводило. А когда Сычжуй опустился ещё ниже и коснулся его члена губами, Цзинь Лин вскрикнул. — Ты что? Ты как?.. Губы Цзинъи тут же накрыли его, не давая нести бред, а Сычжуй начал медленно ласкать член, то поглаживая языком, то пропуская почти в горло, а иногда беря за щёку. О таком Цзинь Лин читал только в сборнике весеннего дома и представить не мог, чтобы кто-то из клана Лань умел подобное делать. Задать вопросы сейчас всё равно не получилось, потому что под новыми ранее неизведанными ласками Цзинь Лин долго не продержался и кончил в кулак едва успевшему отстраниться Сычжую. — Полегчало? И уже всё не так плохо, как казалось раньше, — Цзинъи усмехнулся, видя понимание в его глазах. — Теперь наша очередь. Он потянулся к Сычжую и без какого-либо стеснения начал трогать везде, где хотел, а затем прижался всем телом и поцеловал. У Цзинь Лина уши горели, казалось, угольки останутся, но то, что он увидел, заставило залиться краской от пяток до макушки. Лани целовались и откровенно ласкались, явно зная реакции друг друга. Цзинъи опустился ниже, чтобы взять в рот член Сычжуя. И они будто нарочно демонстрировали всё это ему. А он, в свою очередь, снова начал возбуждаться. Руки, всё ещё связанные, хотелось опустить себе на пах, но он не мог разорвать ленты и только дёргался. — Развяжите, я тоже хочу! Цзинъи оторвался от своего приятного занятия и принялся развязывать одну руку Цзинь Лина, а Сычжуй взялся за другую. Ленты с его запястий они не сняли, а намотали на них. — Хочешь попробовать А-Юаня или займёмся чем поинтереснее? — Эй! — Лань Сычжуй обиделся. — А это не интересно? — Ещё как, но мы ведь хотим показать Цзинь Лину всё. — Да, ты прав. — Давайте… — Цзинь Лин сглотнул. — Что-то ещё… — А ты смелый, — хмыкнул Цзинъи и погладил его по боку, переходя пальцами на бедро и снова на крепко стоящий член. — Быстро возбудился, мне нравится. Сычжуй встал с постели и отошёл к своей дорожной сумке, из которой достал небольшую бутылочку, вроде бы из-под вина. — Что это? Мы собираемся пить? — Нет, это масло, с ним будет лучше, — ответил Сычжуй, возвращаясь на кровать. — Ты ведь хотел что-то ещё. Цзинь Лин сглотнул. Не то чтобы он до конца понимал, что к чему, но отчего-то доверял более знающим адептам ордена Лань. — Не бойся, А-Лин. — Я не боюсь! — тут же взвился юноша. Цзинъи, фыркнув, потянул его на себя и усадил на колени, при этом раздвинув бёдра пошире. — Сейчас не напрягайся и дай А-Юаню всё сделать, он очень нежный. Цзинь Лин вспыхнул и уткнулся лбом в плечо Цзинъи. А когда пальцы Лань Сычжуя прикоснулись между его ягодицами, вздрогнул. — Что он?! Лань Цзинъи не стал отвечать и заткнул Цзинь Лина поцелуем, а пальцы Сычжуя уже вовсю кружили у входа в его тело и вскоре первый оказался внутри. Цзинь Лин тут же напрягся. Происходящее было стыдно и дико, но показывать страх он не хотел. К тому же возбуждение и не думало опадать, упираясь в живот Цзинъи, а тот продолжал умело целовать и распалял всё сильнее и сильнее. Сычжуй прикусывал его шею, прижимаясь сзади и давая понять, что будет опорой в этой неизведанной доселе ласке. Его палец внезапно дотронулся до чего-то, и Цзинь Лин вздрогнул, озарённый изнутри яркой вспышкой. — Что это? — Твоё наслаждение, — прошептал Сычжуй и нажал снова. Второй рукой он смазал член Лань Цзинъи и теперь направлял его во всё ещё тугой проход А-Лина. — Расслабься, тебе понравится. У Цзинъи идеальный член, больно будет только в самом начале, но если позволишь ему войти, то тебе будет очень хорошо. Цзинь Лин хотел было отшатнуться, но упёрся спиной в грудь Лань Сычжую. — Давай, будь послушным, расслабься, и если впустишь Цзинъи, после я покажу тебе кое-что ещё. Лань Цзинъи усмехнулся и, пройдясь пальцами по сжавшимся мышцам Цзинь Лина, ссадил его с коленей. — Так не пойдёт. А-Юань, давай сделаем по-другому. Надавив на спину Сычжую, Цзинъи заставил его опереться на колени и локти, выставив при этом круглый, немного похожий на девичий зад. Пока Цзинь Лин смотрел на них шокированным взглядом, Цзинъи ловко проник пальцами в Сычжуя и как следует смазал, растянув без особых усилий. — Как вы… — Очень просто. А-Юань прекрасно умеет расслабляться. Ты идёшь или остаёшься без сладкого? Цзинь Лин, испугавшись, что его и правда прогонят, положил ладони на бёдра Сычжую и вжался членом в его задницу, дрожа от возбуждения. — Давай, он готов, не бойся. Цзинь Лин не стал огрызаться, что ничего не боится, ведь страх навредить парню был, но желание пересиливало всё иное. Он попробовал толкнуться головкой, не веря, что получится, и был крайне удивлён, когда она легко вошла в смазанный проход. Сычжуй сам насадился до упора и громко выдохнул. — Двигайся, — шлёпнул его по заднице Цзинъи, чем вывел из ступора. Внутри Сычжуя было узко, горячо и потрясающе. Начав двигаться, А-Лин не смог удержаться от стона наслаждения и очень быстро вошёл во вкус. Такого невероятного удовольствия он не испытывал никогда в жизни. И ему казалось, что сейчас он просто умрёт, ибо нельзя испытывать такое безнаказанно и просто так. Сжимая шелковистую кожу Сычжуя, он и сам не понял, как достиг наивысшей точки и начал изливаться внутрь, хрипя от разрывающего тело наслаждения. Цзинъи, осторожно подхватив Цзинь Лина, чтобы тот не свалился, уложил его на подушки, а сам занял место юноши, сразу перейдя на быстрый темп. Наблюдая, как выгибается под другим парнем Сычжуй, как толкается навстречу и стонет от наслаждения, Цзинь Лин ощущал лёгкую досаду оттого, что отказался получить такое удовольствие сам. Юноши двигались в одном темпе, идеально подходя друг другу, и даже закончили одновременно, упав на постель и тяжело дыша. Цзинь Лин почувствовал себя лишним в этот момент и сжал пальцами покрывало, но Сычжуй, как обычно, будто чувствовал любое изменение его настроения. Прижавшись к нему сбоку, он зашептал: — В следующий раз, когда ты сможешь расслабиться и будешь готов, я бы очень хотел, чтобы Цзинъи любил тебя так же, как он любит меня. Ты не против? — Не против… Если, конечно, будет этот следующий раз. — Будет, — уверенно ответил Цзинъи. — Мы вообще-то ленты тебе не для красоты на запястья повязали, подумай. Когда всё утрясётся, а мы тебе поможем с проблемами, приезжай в Облачные Глубины, мы тебя ещё многому научим. А пока просто не дай себя убить на Ночной охоте. Цзинь Лин, прикрыв глаза, обдумал слова Цзинъи, и от мысли о том, чему именно его могут научить в Облачных глубинах, стало жарко. Лань Сычжуй, прижавшись сбоку, выводил пальцами узоры на его груди, а Лань Цзинъи крепко сжимал запястья поверх ленты. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, была не мечта об Облачных Глубинах или новых знаниях, и даже не тревоги, ещё недавно терзавшие душу. Засыпая абсолютно счастливым, Цзинь Лин думал, что дядя ему ноги переломает.