forest of dead hands

«Ну куда ты?» Зловещий шепот раздается в голове Донхёка, и парень жмурится. — Оставь меня! Убирайся! «Какой грубый.» Голос словно обижается, но Бан не уверен, что у источника голоса в его голове могут быть хоть какие-то чувства. И то что это не его галлюцинация, он знает точно. Голос появился едва он ступил в этот проклятый лес, после того как бахвалился в трактире, что сможет пересечь его, а исчезающие люди — не более чем сказки. Сейчас в том, что он сможет вернуться есть большие сомнения. Эту деревню его семья покинула много поколений назад, когда с его предком случилось несчастье — ушел в лес и не вернулся. Приключилось это практически после его свадьбы, и осталось в семье на уровне страшных рассказов, которыми обычно пугают не послушных детей. Старшие говорили, что предок тогда прогневил духа леса, за что тот поклялся отомстить всему роду Бан. Донхёк слушал эти сказки всегда в пол уха, выбрав в ремесло охоту, вместо рыболовства. И отмахивался от наставлений родителей — ведь какой охотник живёт без леса? Да и в том поселении, где они обосновались, не происходило никаких странностей. Что могло статься здесь? Однако… «Поиграй со мной.» Донхёк стискивает зубы и продолжает пробираться сквозь почти непроходимую чащу — он давно потерял ориентир, небо стянуто тучами, а по земле стелется густой туман. Обстановка мрачная и заставляет кровь стыть в жилах, но парень с остервенением продолжает идти вперёд, цепляясь штанами за коряги. Он должен выйти из этого проклятого леса. Главное не нарваться на трясину. «Останься со мной.» Голос, что шепчет фразы красивый и глубокий, но Донхёк хочет избавиться от него. «Останься…» Бан спотыкается об очередную корягу и падает на четвереньки. Руки проваливаются в рыхлый мох, и Хёк брезгливо вытаскивает их, вытирая о штаны. Озирается по сторонам, пытаясь сообразить где он, но кругом лишь туман и темень от деревьев. «Как не осторожно…» — Кто ты? Покажись! — зло кричит парень. Нервы на пределе, и на самом деле Бан готов разрыдаться от бессилия и страха за собственную жизнь. Гнетущее ощущение неизбежности сдавливает горло и липкий ужас ползёт по позвоночнику, заставляя цепенеть. Однако человеческое безрассудство не позволяет совсем опустить руки. Даже если Хёк будет на грани жизни и смерти — он ли не лучший охотник в их селении? Неужели не справится с какой-то лесной тварью? В голове раздаётся весёлый смешок. «Не думаю, что я действительно похож на какую-то лесную тварь. Твоему предку я очень даже нравился.» Рука машинально сжимает нож на поясе, и внезапно туман рассеивается. Донхёк с удивлением обнаруживает себя на поляне с травой по колено и растущим дубом по центру. Сама поляна же усеяна какими-то кривыми корягами, что похожи на скрюченные пальцы, тянущиеся к небу, но привлекает внимание охотника не это, а некто сидящий на нижней ветви. Донхёк держит оружие наготове, разглядывая незнакомца. Парень одет в традиционные белые одежды, с кукольным лицом и выразительными глазами. Волосы, что свободно спадают на плечи, длинные и белые. Незнакомец обладает почти женственной хрупкостью, и если бы не глубокий голос, то со спины его точно можно принять за девушку. Но только со спины. Длинные черные когти, украшающие маленькие ладошки, и вертикальный зрачок в жёлтых глазах, напоминают охотнику, что перед ним явно не человек. Незнакомец разглядывает Донхёка мечтательно улыбаясь, и это абсолютно не нравится парню. — Я показался. Ты доволен? — лесной дух (а сомнений после последней фразы в том, что это он — нет) спрыгивает со своего места и потягивается, разминая суставы. — Теперь ты останешься со мной? — Почему я должен это сделать? — Ну я же исполнил твоё желание, — пожимает плечами незнакомец. — Теперь ты должен исполнить моё. Хёк не успевает отследить перемещение духа и отшатывается, когда тот возникает прямо перед ним. Путается в ногах и падает на задницу, тут же теряя нож в траве. Незнакомец возвышается над ним мрачной тенью, и Бан нервно сглатывает. От парня напротив исходит какая-то ужасающая аура, что хочется бежать прочь сломя голову, но охотник не двигается, словно примёрз к земле. — Я тебе ничего не должен. Я впервые тебя вижу. Глаза духа напротив загораются злыми огоньками, а аккуратный рот ломается в хищной улыбке. Хочется взвыть от ужаса, так как аккуратный рот усеян множеством острых зубов. — Тебе надо было лучше слушать старших, Бан. Вы все мне должны, и оплатить это можно лишь вашей кровью. Волосы на голове Донхёка встают дыбом от ужаса, а у него самого словно открывается второе дыхание — он подскакивает на ноги и принимается бежать в противоположную от парня сторону, под зловещий хохот духа. — Ну куда же ты? Останься! Поиграй со мной! Голос теперь звучит не в голове, но от этого не легче. Донхёк замечает странность — как бы долго он не бежал, он не может достигнуть края поляны, словно она растянулась на многие мили. И хотя он видит обступающий лес, добраться до него не получается, сколько не пытайся. Высокая трава опутывает ноги, выматывая тело, а кривые коряги постоянно цепляются за одежду. При очередном шаге, парень вновь запинается и падает. Сил подняться нет совершенно, и он понимает, что живым отсюда точно не уйдёт — Попался. Хёк переворачивается на спину и сразу же встречается с искаженным мрачным удовольствием лицом духа. Дух смотрит пристально, пригвождая к земле — не давая шевельнуться и вздохнуть лишний раз. — Что тебе нужно, отродье? — голос Донхёка ломается и звучит почти истерично, когда демон склоняется над ним. — Я уже объяснял тебе. Твоя кровь, — дух скользит безжалостным взглядом по перепуганному парню. — Только это способно искупить вашу вину. — Но я не делал ничего! — Ты родился в ненавистной семье, и этого достаточно, чтобы желать сгубить тебя. Дух наклоняется к лицу парня — фыркает, различая ужас в зрачках, а затем впивается поцелуем в бледные губы. Не дает отстраниться и прокусывает их, чувствуя на языке привкус чужой крови. Парень по ним перестает трепыхаться спустя минуту и дух отстраняется. Облизывает губы тонким языком и утирается ребром ладони. — Дурная кровь, — сплёвывает, — заберите его. Донхёк не успевает сообразить к кому обращается дух, как коряги начинают шевелиться подобно рукам, впиваясь в его тело и пробивая кожу острыми сучками вместо пальцев. Нечеловеческий крик пронзает ночную тишину. Феликс возвращается к дереву и аккуратно проводит пальцами по изгибам коры. Дерево слегка вибрирует от прикосновений, и раскрывает тайник, что был спрятан. Феликс смотрит на своё «сокровище» с толикой грусти, и то скорее инстинктивно, чем действительно ощущая какие-либо эмоции. Подходит ближе, проводя пальцами по щеке мужчины, что скрыт внутри — Кристофер давно мёртв, но кажется будто только уснул. Энергия леса, энергия самого Феликса, позволяет ему сохранять такой облик, потому что духу не хватало сил предать тело земле. Ликс усаживается в ногах мужчины, прижимаясь к ним спиной. — Думал ли ты Чан, что, забрав моё сердце для эликсира, который должен был поставить на ноги твою возлюбленную, ты обречешь весь свой род на гибель? Ведь были другие способы, достаточно было спросить… Феликс прикрывает глаза, наслаждаясь первыми лучами восходящего солнца, которые должны будут сегодня погрузить его в забвение, ведь последний из рода Бан уже занял своё место, для охраны сна обманутого лесного духа.