Двадцать один

Говорят, после распада союза осталось мало хорошего. Что-то было уничтожено и восстанавливалось на просторах стран СНГ со скрипом, от чего-то остались глубокие кровоточащие раны. А старшее поколение в меланхоличных воспоминаниях цепляется за одно и тоже: единство и взаимопомощь. Один за всех и все за одного, да. Влад Ярцев с малых лет отправлялся за счет государства в лагерь с заурядным названием «Дружба» под Москвой. Тут время будто остановилось с самых пор рассвета социалистической идеи. Ему уже шестнадцать, наконец-то дорос до первого отряда, а картинка перед глазами, как и десять лет назад. Внушительное серое здание столовой, объединённое с концертным залом и директорскими кабинетами, с выцветшей мозаикой в бордово-желтых тонах с пионерами и вездесущим знаменем над входом и с широкой лестницей, выложенной асфальтовой плиткой. На широких бортиках крыльца с начала приезда собираются пестрые, шумные толпы детей и родителей. В общем, все как всегда. Владик же приезжал сюда на автобусе с небольшой группой своих постоянных соотрядников: их родители работают вместе на государственном заводе. Владу еще в детстве очень повезло подружиться с Мишкой, оказавшимся тем еще хулиганом и задирой вдали от родительского дома. Миша был смешным, юрким, с острыми локтями и коленями, зелено-карими хитрющими глазами, а между верхними зубами у него была небольшая щербинка, над которой посмеивались девчонки, и которая делала его образ еще более разбойничьим. Повезло же Владу именно потому, что рядом с другом ему ни от кого никогда не доставалось и объектом насмешек он не становился, даже наоборот — заполучил защитника. Раньше полный и неуклюжий, крайне неуверенный в себе Влад переменился, не до той степени, о которой мечтал, но явно стал лучше. И последняя лагерная смена стала первой, на которую юноша приехал с удовольствием и любопытством, с толикой жажды до новых приключений. Стоило Владу вытиснуться из толпы, после того, как он отметился в списках, появилась Лена. Она имела особое свойство улыбаться обаятельно и хлопать глазами, как кукла. -Доброе утро, Владик. Слышал, что у нас вожатые в этом году — парни? -И ты на что-то надеешься? — саркастично отозвался Влад. Он не сомневался в красоте Лены, скорее полагался на то, что эти двое будут достаточно разумны и аккуратны. -Конечно, они явно лучше таких, как ты будут! И вообще, патлы бы свои отстриг, а то на дискотеке, как все предыдущие годы на лавке просидишь. Ленка гордо развернулась и ушла к остальным, а Влад невольно нахмурил брови. Он повернул голову в бок и посмотрел на свое отражение в высоком окне первого этажа столовой: вроде никакие не патлы. Волнистые русые волосы у него свисали до мочек ушей и блестели на солнце золотистым. Он помнил свое отражение в этом же окне совсем другим, некрасивым. Самый тяжелый и ненавистный год в «Дружбе», по воспоминаниям Ярцева, пришелся на четырнадцать лет. Влад тогда увлекался плотно историей и странными радикальными идеями, он был совсем нелюдим и всё вокруг казались ему донельзя глупыми и поверхностными. Пока всех интересовала любовь, Ярцев обсуждал с вожатыми плюсы анархии. Сейчас вспоминать обо всем таком было стыдно. Ему казалось тогда, что он был лучше, а на деле проигрывал почти каждому. Только Мишка сидел с ним по вечерам на ступеньках корпуса и слушал нудные пересказы революций или утопические идеи, критику марксизма и прочее, что его совершенно не интересовало. Мишка был рядом как-то по природе, а не по интересу. Он то и дело многозначительно угукал и продолжал грызть длинную травинку, смотря своим живым взглядом в стрекочущую под кроссовками траву. Влад вернулся в реальность благодаря другу, о котором только вспоминал. Мишка пролетел рядом с непонятном криком, толкнув Ярцева в бок. Он скинул свою спортивную сумку с вещами Владику под ноги и, ловко спрыгнув с бортика крыльца, принялся обнимать знакомых из отряда. Толпа взорвалась смехом и радостным улюлюканьем. Влад шумно выдохнул и улыбнулся, грустные воспоминания стоит оставить в прошлом: в эту смену все будет по-другому. Он поднял вещи друга с пыльной плитки и сам аккуратно спустился ко всем. Странное чутье у Владика было всегда, и сколько бы он потом не пытался найти ответ, всё упиралось в один единственный момент — самое начало смены, первый придирчиво-холодный взгляд молодого вожатого. Ребята перед общим построением на площади прождали своих вожатых дольше остальных. Когда крыльцо полностью опустело, остались только родители и чуть поодаль отряд с малышами, которых никак не удавалось угомонить, появился он, Женя. Влад невольно закатил глаза, как только услышал хихиканье и шепот девочек. Они на своего куратора, как на мясо голодные звери глядели. И спустя минуту Ярцев понял, что сам выглядел не лучше. -Я рад, что все на месте. Сейчас две минуты, подойдет мой товарищ и мы отправимся на площадь. Надеюсь, что мы с вами обойдемся без лишнего клоунтсва и сможем… -Ахринеть ты скучный! — звучно протянул рядом с Владом Мишка и Ярцев от чего-то тут же уставился на вожатого в ожидании реакции, но тот просто огляделся, лишний раз продемонстрировав поэтически утонченный профиль и впервые за время знакомства улыбнулся, но куда-то в сторону. До Миши ему вовсе не было дела. -Так, теперь можем идти, — Женя дождался, пока рыжий парень, выше и крепче его самого остановится рядом, — Только представься. Подошедший стянул с головы кепку и широко улыбнулся, все тут же уставились на его открытое, живое лицо, усыпанное веснушками. Он так сильно отличался от серьезного и будто даже ненастоящего Жени, что Влад невольно задумался о том, как давно эти двое могут быть знакомы. -Василий! Буду рад сотрудничать. Кстати, услышал тут кому-то скучно стало, м? — молодой человек вскинул брови и прямо безошибочно уставился на Мишку, будто чувствовал. -Сидоров, он вечно везде лезет, вы с ним пожестче будьте — вызвалась Лена и указала рукой в сторону хулигана. Влад дальше не был увлечен разговором, услышал только, что Мишку Вася обязал помочь перенести пару кроватей после построения в качестве предупреждения. Ярцев разглядывал Женю, который видимо пытался выучить имена детей по листку. Тот изредка поднимал глаза, выискивая каждого по очереди, точно запомнил после переклички всех идеально. С появлением Васи он будто потерял интерес к отряду. Суматоха во время заселения Владику никогда не нравилась, он скинул вещи на кровать по соседству с Мишкой и поспешил выйти на воздух. Так делать было нельзя, но последний год развязывал руки до всяких мелочей. Владик ударил по привычке по карманам свободных голубых джинс и тут же замер в оцепенении. Он медленно смял рукой плотную ткань, чтобы убедиться, что пачка с зажигалкой лежат там и ему не почудилось. Забыл выложить! Ярцев оглянулся, вокруг пусто — благодать. Трехэтажные жилые корпуса утопали в зелени, из открытых окон слышался смех, ветер дул теплый и небо было ясное, ярко-голубого цвета, с пышными белыми облаками. Курить в лагере он вообще изначально не собирался, только если совсем приспичит, думал, стрельнуть у кого-нибудь. Но теперь, когда пачка была в кармане, соблазн был велик и Влад, еще раз покрутившись на крыльце, быстро спустился по ступенькам и пошел вдоль ровной аллеи к открытому бассейну, там сейчас наверняка никого не было. Ярцев понял, что бежать некуда, когда навстречу замаячили знакомые фигуры. Мишка тащил кровать на пару с улыбчивым Васей, рядом с ними шел Женя налегке, уткнувшись носом в телефон. Влад остановился и понадеялся, что сможет как-нибудь выкрутиться. -Гуляешь? — беззлобно спросил Вася, как только они поравнялись. Владик в поиске спасения заглянул в глаза Мишке, но тот был злым, видимо потому что его и вправду заставили работать. Друг ничего не сказал и даже демонстративно отвернулся в сторону. -Гуляю. -Так сказали же не выходить, — Женя вступил в диалог спокойно, но в голосе его звучала угроза. Страшным и строгим он вообще не выглядел. Владик думал, Женю этого на раз два пацаны разнести могут и все — баста, но сейчас же перед ним стушевался и даже подумал сказать правду, что покурить приспичило, не звери же, должны понять. -Сказали, — в итоге повторил Влад и не моргая уставился на старших, в надежде, что они оставят его в покое и вернутся в корпус. -И почему ты здесь? — родительским тоном продолжил перепалку вожатый. -Дядь, тяжело! Пойдем уже! — взмолился Мишка и жалостливо обернулся через плечо на Васю. Тот ему кивнул, и они стройно зашагали вперед. Владик подумал, что в целом, если сейчас с дуру рвануть к цели, то вряд ли этот дистрофик его догонит. Но и возвращаться когда-то придется, а мало ли какие извращения ему в наказание будут, например, полы в душевой мыть или с Ленкой в столовой дежурить. Стоит одна сигарета того или нет? Зато какой бы ценной и блаженной она была. -Пойдем со мной, поможешь донести платки. Влад покорно поплелся за Женей, выбрав путь наименьших последствий. Сейчас поможет и того гляди потом не достанется. Женька был всего сантиметров на десять выше, метр восемьдесят где-то, шагал быстро вперед и даже не оборачивался. Владика даже оскорбило, что вожатому никакого дела до него нет. А как же единство? Дружба? Дружелюбным Женя не выглядел, а вот невротиком — точно. Постоянно поправлял крупные темные кудри на голове, которые все равно в итоге спадали на лоб. Из главного здания Женя вышел с пакетом, доверху забитым банданами красного цвета, разрисованными черными «огурцами». Он молча водрузил пакет в руки Владика и кивнул в сторону дороги к корпусу. -Красные, как пионерские, да? — наконец зацепился за что-то Ярцев. -Да. -А ты куришь? — в том же тоне спросил Влад, ему хотелось увидеть хоть какую-то эмоцию в ответ. -Нет. -А Вася? -Ты же знаешь, что тут курить нельзя. Правила такие… Влад, — ответил раздраженно Женя и от чего-то остановился, обернувшись лицом к юноше. -А ты типа любишь правила? -Я «типа» не хочу оказаться уволенным. Закрыли тему. Следующие два часа Владик ощущал себя странно. Пока раскладывал вещи, пока все повязывали себе платки тысячу и одним способом, пока придумывали название и девиз отряду, Ярцев пытался выяснить для себя одно — что Женя тут вообще делает. Он старается не принимать участие ни в чем, оживляется только тогда, когда оказывается рядом Вася и ведет себя настолько контрастно, что становилось страшно. Вдруг он маньяк какой-нибудь и в первую же ночь им всем крышка? Когда Владик думал о приключениях, он мечтал об обычных лагерных активностях, в которых наконец был готов принять участие. Но все пошло не по плану. В общей комнате Влад сидел на диванчике с краю, в то время, когда общая масса была на полу. Девочки сразу вызвались рисовать плакат и руководил творческим процессом Женя, он серьезно относился к задаче и спустя минут пятнадцать его руки уже по локти были испачканы всеми цветами радуги. Ленка крутилась у него под боком и с особым вниманием выполняла указания. -А вы откуда, кстати? — спросил кто-то из ребят и тогда Влад наконец перевел пытливый взгляд на Васю. -Химки. Но сейчас живем в Москве. -Вместе? — тут же оживилась одна из девочек с короткой мальчишеской стрижкой. -Вместе. Снимаем квартиру, так удобнее до учебы добираться и… Вася рассказывал всю подноготную из которой стало ясно, что с Женей они знакомы не первый год. Один учится на экономиста, второй на актерском. Влад поверить не мог, что настолько сдержанный и молчаливый Женя учился на актера. Его, к слову, уже давно не было в гостиной. Ярцев упустил тот момент, когда он ушел, а это как ни крути могло бы помочь выяснить главный вопрос. Теперь Владу точно был необходим плащ, нелепая кепка и какой-нибудь туповатый, но проницательный напарник ради фона. Юноша аккуратно спустился с диванчика и сел рядом с девочками, судорожно исправляющими какую-то кляксу на плакате. -А когда он ушел? -Когда про жилье спросили. Он за контур вышел, вон видишь? Психанул и ушел. -А может он психанул и поэтому вышел за контур? -Да я откуда знаю! Отвали. Владика вытолкнули из кружка, и он был вынужден вернуться на диван. Беседа с вожатым давно утратила прежние краски. Ребята болтали о современной хип-хоп сцене, до которой Владу не было никакого дела, а лезть со своей маниакальной зависимостью от русского рока, «Би-2» и «Ночных снайперов», не было смысла. Женя не появился до самого обеда и никого это в общем-то не волновало. Вася приковывал к себе все внимание, в нем нескончаемо кипела энергия, он шутил и постоянно рассказывал новые и новые истории. Владу он не особо нравился. Его даже злила такая чрезмерная улыбчивость и легкость. «Если бы был один вожатый и был бы он чем-то средним между этими двумя клоунами, то все в целом было бы прекрасно» — думалось Ярцеву. По пути в столовую Влад отстал от ребят и пошел рядом с Женей, который шел замыкающим. Ему хотелось как-то разболтать вожатого уже из чистого любопытства. Среди всех, кто оказался в отряде на эту смену не нашлось никого, кто вызвал бы такой же интерес. И вполне осознанно юноша поставил себе цель: узнать Женю за двадцать один день. -А где твой платок? — непринужденно спросил Владик и указал на свой, обвязанный вокруг головы. Женя пальцами приподнял край длинной футболки до самого живота, чтобы Влад заметил повязанный вокруг шлевки для ремня красный платок. -Пойдет? -Ты же в курсе, что его должно быть видно? Это отличительный знак. -Боишься меня с кем-то перепутать? — Женя улыбнулся, заметив, как Влад потупил взгляд под ноги, но все же прислушался и заправил небрежно огромную футболку в джинсы, чтобы было видно «отличительный знак». Больше они не разговаривали, и Ярцев не мог придумать, как начать разговор, хотя зацепок была уйма. Больше всего ему не хотелось, чтобы Женя смотрел на него в упор так, как тогда на перекличке или на аллее. Но прогресс был: снисходительная улыбка. У Жени внешность не сочеталась с его поведением и почему-то он становился совсем нечитаемым. Влад был на сто процентов уверен, что Вася преданный, как пес, ревнивый, вспыльчивый, душа любой компании и дальше по списку, с момента первого впечатления до сих пор ничего не давало усомниться в этой характеристике. А с «поэтом» тут все было иначе. День заселения всегда выдавался бессмысленным. Знакомиться уже было не с кем, на вечер ничего не планировалось и ровно в десять отбой. Женя прошелся по всем комнатам строгим рейдом дважды: чтобы ни малейшего шороха не было. Влад, увидев его в первый раз, усмехнулся: ну да, ради приличия зайти должен был. В второй раз понял, что Женя не шутит и правда ждет, что все сейчас лягут спать. Он скорее всего совсем сумасшедший или ни разу не был вожатым в старших отрядах, раз считает, что какие-то законы тут работают. Владик уставился на закрытую дверь, и вскоре недовольный бубнеж соседей по комнате превратился в расплывчатый шум.