человек без друзей

в клетке из рёбер закованный бес, и я выпускаю его пусть он веселится, всё выпьет и съест весь мир и меня самого пусть тратит чужие, пусть тратит свои, нам не нужен завтрашний день ведь там всё паршиво, там нет ни души, там лишь человек без друзей

можно было начать что-то вроде подготовленной и заученной тирады макса лаврова про медаль и её две стороны, но он предпочитает молчать. молчать и сдерживать себя и свои мысли от глаз и слуха других. хотя, впрочем, кому он уже сдался, чтобы сдерживаться? все, абсолютно все ушли, оставив наедине. и в каком-то смысле это и хорошо. в самом маленьком и незаметном смысле. никому не нужен жалкий манипулятор и лжец, верно? но на то есть причины. причины, которые он бы сам с удовольствием узнал, но, к сожалению, его сознание не подвластно даже ему. ровно также как и тот самый мелкий красный орган в груди. он норовит каждый раз гореть, пылать и заставить его наконец не сдерживаться и выговорить всё, что крутится нескончаемым потоком в голове, но, увы, разум и страх преобладает. потому он этот каждый раз молчит, ничем не отличаясь от того же страха, способного лишь на единое — отыгрывать роль немого до самого фатального конца. есть ли тогда смысл в завтрашнем дне, когда ты не в силах даже о том, что ощущаешь сообщить? определённо нет, ведь даже если и сообщишь — никто этого не услышит. словно кричишь в подушку, которая и является единственным собеседником и впитывает всё наравне со слезами. он и давно потерял этот смысл «завтра», ведь если месяц назад «завтра» так и ничего не изменилось, то гарантии, что через месяц измениться… не существует. да и ни завтра, ни послезавтра, ни через ёбанный год ничего не изменится и никто не придёт похлопать по плечу и не скажет, что всё в скором времени точно наладится. скорое время — это сколько? день, два? несколько лет? вечность. слишком мало у него осталось сил, уже не говоря об их запасах, которые иссякли ещё «вчера». так что на «завтра» по-любому уже не будет хватать.

синие звёзды уставились вниз, а там догорает мой дом все сплетни и слухи, что в стены вплелись,

и призрак танцует с огнём и глядя на пламя и пепельный шлейф, стоял с бутылкой в руке брошенный и непрощённый никем самый злой человек на земле

ночь действительно выдалась звёздной после недельного дождя, и он рад наблюдать за ней из своей скромной забытой всеми норы. звёзды прекрасны. жаль, что он не может поделиться этим ни с кем. единственное, где он может участвовать в качестве собеседника того же — слухи и сплетни, которые расползаются с такой же стремительной скоростью, что и тараканы по стенкам сознания. все слова, сказанные другими, ничем не лучше его вечной лжи. но когда он наконец решается выдавить из себя ту самую последнюю каплю правды — никто всерьёз воспринимать не хочет. хотя, с иной стороны, сам виновен в этом. меньше бы врал — меньше подозрений о каждом сказанном слове было бы. хотя, он даже не может сказать точно, поверили бы ему, если бы с пулей в груди приполз, моля о помощи. заставили бы ботинки выцеловывать, и оставили бы подыхать в одиночестве. ох, точно, они уже это сделали. и вот сейчас, сидя на своей раньше уютной кровати с бутылкой не допитого недешёвого алкоголя и коробком спичек, он действительно понимает наконец-то, что его слово уже ничего не значит. ни для окружающих, ни для него самого. словно прямо в эту же секунду стоит на пепелище собственного дома и наблюдает как догорают последние обломки его желания пытаться донести всё до них. удивительно, как быстро пожар распространился по этому бумажному домику, охватывая языками пламени беспощадно абсолютно все воспоминания, мысли и чувства. не то чтобы он злым был, нет. скорее озлобленным. ведь если бы они сразу восприняли серьёзно ему не пришлось бы проклинать весь мир каждый день и желать гибели другим. но сейчас он желает гибели лишь себе, и точно не медлительной, которая сейчас постепенно его съедает по мелкому куску. при чём каждый раз вонзает зубы настолько глубоко и настолько медленно, что хочется выть от боли. пора бы прекратить это, никому так не кажется? он делает несколько глотков и от терпкого коньяка морщится, кашляет словно ненарочно заливается этой дрянью и только сейчас осознаёт насколько она противная. если все бросили и не собираются вернуться, чтоб простить, то есть ли смысл делать хоть какие-то жалкие попытки существования? нет. абсолютно нет. он чиркает спичкой и засматривается на огонёк. красиво. такой же, который сжёг все напоминания о бумажном домике. вылить остатки коньяка вокруг не составляет труда. также как и зажигать и бросать спички одну за другой, пока комнату наконец не наполняет едкий дым, дышать которым уже становится тяжело. прекрасно. входную дверь он запер и заставил шкафом, пусть это стояло немалых усилий. хотя кому есть до него дело, верно? никто не придёт на запах горелого и дым минимум час. а за этот час он уже точно никому не нужен будет. конечно, он уже и не узнает, что всё-таки нужен. нужен парню, который только в следствии звонка из больницы смог услышать, что пожар съел, в итоге, и его. смог услышать и понять, что зря уехал в москву и оставил в таком состоянии. состоянии, о котором даже не догадывался.