Вовремя

Идти от машины до дворца бракосочетания было совсем немного. Ирина нервничала. Вроде бы всё складывалось как нельзя лучше — долгожданная роспись с Геннадием, к которой они стремились столько лет, проходя всевозможные жизненные испытания. Столько раз расставались, столько раз сходились заново, что сейчас, казалось, Ирина должна была быть самой счастливой женщиной на свете. Только почему-то нервничала сильнее, чем стоило. — Ириш, — Геннадий осторожно перехватил её, пока свободную от оков кольца, ладонь, — ты чего такая? — Какая? — Ирина оторвала взгляд от дверей ЗАГСа, затем посмотрела на Геннадия. Видеть его в строгом чёрном костюме было непривычно даже учитывая стиль мероприятия. В принципе в последнее время Геннадий несколько изменил своим вкусам в одежде. То ли так повлиял Израиль, то ли издержки в прошлом руководящей должности, то ли… что-то ещё, другое, непонятное. Но так или иначе, Ирина не могла принять до конца эти изменения, и часто вставляла необидные шпильки на этот счёт. Привыкла видеть Геннадия другим, а может быть дело было в том, что классические костюмы чётко ассоциировались с другим мужчиной. И этот образ настолько сильно закрепился на подкорке, что сопротивляться воспоминанием, давно, казалось бы, запертым в сердце, было невозможно. Особенно сейчас. «Если бы всё сложилось иначе, я уже была бы замужем» — Да… нервы просто. Знаешь, никак не могу поверить, что мы всё-таки здесь оказались, — с ноткой ехидства произнесла Ирина, касаясь пальцами свободной ладони замочка небольшой сумки, висящей на плечо — внутри был паспорт, небольшая косметичка, ключи от квартиры, кошелек и разная мелочь. — Егорова, ну перестань, — Геннадий тепло улыбнулся, — пойдём уже, а то опоздаем. — Да, ты знаешь, только этого не хватало, — хмыкнула Ирина, но с места не сдвинулась, бросая взгляд на залитую солнцем улицу. — Ир? — Геннадий, уже сделавший шаг в сторону здания, обернулся, — идём, чего ты… и паспорт, — вытащил свободной рукой бордовую книжечку из кармана, — а то там искать… — Да достану я твой паспорт, — ворчливо отозвалась Ирина, всё-таки начиная медленно идти к загсу — несмотря на то, что инвалидное кресло осталось позади, всё ещё не спешила делать резкие движения. Небольшой путь от входа до зала бракосочетания они шли молча. Ирина погрузилась в свои мысли. Списывала отсутствие той самой радости на очень долгое ожидание, нервы на отсутствие радости. Когда Геннадий сделал ей, в который раз, предложение, Ирина сначала даже отмахнулась. Во-первых, устала ему верить. Во-вторых, всё, что было связано со свадьбами или днями рождениями, воспринимала особенно остро. Впрочем, внутренний голос (возможно, не до конца потерянная совесть) подсказывали, что так будет лучше. Что Геннадий вернулся ради неё в Россию, помог справиться с последствиями от аварии, изо всех сил старался сгладить прежние ошибки. И Ирина была ему за это благодарна, испытывала нежные чувства, не позволяя, в прочем, становиться им глубокими. Или глубже было уже некуда. Вот только с каждым соприкосновением подошвы с паркетом, Ирина понимала, что её желание поставить роспись и получить штамп в паспорте затухает подобное выгорающей свече. «Так, стоп. Ира, соберись. Вам не по двадцать лет, ей Богу» Вся речь регистратора пошла мимо ушей. — … согласны ли вы, Геннадий Ильич, взять в жёны Ирину Алексеевну? — Да, — его голос, абсолютно уверенный и счастливый, заставил Ирину покинуть собственные грёзы. Сейчас она поступает правильно. Выдался тяжёлый год, поэтому и нет долгожданного чувства радости. — Согласны ли вы, Ирина Алексеевна, взять в мужья Геннадия Ильича? Геннадий посмотрел на Ирину, его взгляд светился. Та улыбнулась в ответ, посмотрела на регистратора, однако едва её губы разомкнулись, произошло то, что никак не могло произойти. — Не согласна, — голос, который практически всегда был тихим, от того казался зловещим, сейчас разнёсся по помещению, а эхо лишь усилило эффект. Ирина обернулась. «Чёртов костюм… как с иголочки… стоп, а что ты тут забыл?» Анатолий быстро направлялся к регистрационному столу. Его походка никак не выдавала человека, чуть больше года назад слегшего с инсультом. — Геннадий Ильич, спасибо, что довели, проводили, в очереди постояли, — серые глаза пересеклись с зелёными. Несколько секунд стояла тишина. Анатолий, с трудом оторвав взгляд от Ирины, посмотрел на Геннадия. — Я не по-русски сказал? На иврите продублировать? — его ладонь добралась до ладони Ирины, — свободны. Министерство ваших заслуг не забудет. — Что ты здесь делаешь?! — отмерла, наконец, Ирина, вырвав руку. — А что происходит? — очнулась и регистратор, — вы кто? — Жених, — буркнул Анатолий, снова ловя Ирину за руку, — предыдущий. — Что ты несёшь? — вступил в диалог Геннадий, которому решительно не нравилось происходящее, — выпил с утра уже?! Тебя тут только не хватало! Анатолий посмотрел на него, наклонив голову вправо, скользнув оценивающим взглядом, в котором сквозило пренебрежение. — Да… меня тут и правда не хватало. — Прекрати! — рявкнула Ирина, вновь избавляясь от его хватки, — ты… — Я хочу, чтобы ты сейчас пошла со мной, — Анатолия сейчас не волновало абсолютно ничего, кроме одного — изумрудные глаза, в которых в данный момент кипела ненависть. «А ты мало изменилась» Регистратор, ощущая явный накал в воздухе, встревоженно посмотрела на Геннадия. — Вызвать охрану? — Нет, — Ирина, отведя от Анатолия тяжёлый взгляд, посмотрела на миловидную женщину, — подождите одну секунду, пожалуйста. Что ты хочешь от меня? — Не при посторонних. В ту самую секунду, когда нервы Геннадия окончательно сдали, и появилось желание повторить эпизод двухлетней давности в гостиной у Ирины, его телефон, запрятанный во внутренний карман пиджака, затрезвонил. — Да, Фаина! — вскрикнул он, совершенно не заботясь о неуместности разговора — вдруг что-то случилось в отделении. — Хорошо, — прошипела Ирина, в очередной раз вырывая руку, — пошли поговорим, раз уж такая чудесная возможность. Прежде чем уйти, Анатолий окинул взглядом столешницу перед регистратором, убеждаясь, что паспорта Ирины там нет.

***

В маленькой комнате было темно, душно, до безумия тесно. — Что тебе надо от меня? — более спокойным тоном произнесла Ирина, ощущая спиной неровную поверхность стены. — Поехали со мной, — как заезженная пластинка повторял Анатолий, ладони которого устроились на талии, поверх белого пиджака. — Ты с ума сошел? — агрессивно прошипела Ирина, ощущая, как непозволительно близко он сейчас находится, — Толя, если ты вдруг не понял… у меня свадьба. Свадь-ба, — повторила, чеканя каждый слог, — замуж выхожу. Не за тебя. Что ты вообще тут делаешь, ты улетел в Швейцарию? Улетел. — И поэтому ты решила принять кольцо от другого мигранта? — его хриплый шепот обрушивался ей на ухо, а ладонь оказалась уже под тканью пиджака, сжав талию, обтянутую воздушной блузкой, — который тебя дважды кинул. — Зато он меня не бил и не обращался со мной как с вещью, — в попытках увеличить дистанцию и не стать падшей женщиной на собственной свадьбе, Ирина упёрлась ладонями в грудь Анатолия, — прекрати. Выпусти. — И доносы на него ты тоже не писала, да? — он игнорировал абсолютно все её действия. Сухие губы коснулись виска. Анатолий прижал Ирину к стене своим телом, медленно ведя дорожку поцелуев до очерченной скулы. Ладонь активизировалась, начиная опускаться на ягодицу. — Пусти, — шикнула Ирина, ощущая, как быстро предаёт собственное сердце — ритм становился быстрее. «От нервов… от нервов, да» — попыталась себя успокоить. — Поехали со мной… я тебя и пальцем больше… не трону… ты мне доходчиво всё объяснила… до сих пор дом дровами обогреваю, — каждая пауза в его речи означала прикосновение губ к лицу Ирины. Вторая ладонь устроилась на её теле, начиная скользить по гладкой блузке к груди, а первая сжималась. — Я сейчас закричу, — истерически прошипела Ирина, стукнув кулаком по плечу Анатолия. — Кричи… я тебя не отпущу больше никуда. Я тебя люблю. — Да мне плевать, — зашипела она, глубоко дыша — каждое его прикосновение отдавалось приятным воспоминанием. «Любит, как же…» — Поехали, — губы юркнули на шею, медленно касаясь пульсирующей венки. — Хватит, — Ирина снова упёрлась ладонями в его грудь, только на этот раз давление было гораздо меньше. По телу пробежался импульс, вынуждая ноги подкашиваться. — Ты… удерживаешь меня… в долбанной кладовке, — агрессивно шипела она, прекратив шевелиться, осознавая, что боится коснутся сейчас его губ своими. В темноте не было видно. Почему боится? Потому что остановиться уже не сможет. — Ничего страшного, мы и не такое проходили, — ладонь Анатолия добралась до груди, начиная медленно сжимать, а губы оказывались уже в зоне ключиц. Прикосновения были пропитаны нежностью, хотя Ирина прекрасно понимала — еще несколько минут, и он сорвется. Анатолий аккуратно очерчивал ладонью её грудь, балансируя между «быстро» и «доходчиво». — П… перестань, — взмолилась она, ощущая, как кислород к чёртовой матери улетучивается, как мозг начинает заволакивать непроглядный туман, вслед за которым наступает похоть и, не пойми откуда взявшееся, чувство защищенности. — Уверена? — ладонь убралась с ягодицы, но через секунду оказалась на внутренней стороне бедра, начиная медленно ползти выше, — не ври себе. Я тебя как облупленную знаю. Врать ты не умеешь. Точнее, твое тело. А Ирина врала. Врала, потому что желание оказаться сейчас рядом с ним во всех смыслах этого слова оставляло все остальные аргументы далеко позади. Тесное помещение, его умелые прикосновения, его хриплый шепот на ухо, всё это возвращало в те времена, когда у них всё было хорошо. И ни с кем такого притяжения уже не будет. — Прекр… прекрати, — практически проскулила она, произвольно скользя ладонями выше, начиная сжимать ткань строгого пиджака. Анатолий медленно поднялся губами от ключицы до зоны за ухом, затем добрался до скулы. Отсутствие возможности видеть сейчас глаза Ирины раздражало и подкупало одновременно. Наконец поцелуй — с его стороны нежный. Ирина сдалась, отвечая, прижимаясь к Анатолию ближе, холодные пальцы скользнули в его волосы. Вкладывала в поцелуй все свои эмоции, все желание, взбудораженное его действиями. — Какая же ты скотина, — с трудом прошептала она, буквально на секунду оторвавшись от его губ, ощущая спиной стенку, ощущая собственническую хватку его ладоней, ощущая его полностью. Анатолий не дал ей возможности продолжить, снова увлекая в горячий поцелуй, крепко удерживая в своих импровизированных объятиях желанную и любимую женщину. Он скучал по ней. Желание обладать ею прямо здесь и сейчас было сбито каплей здравого смысла. — Значит «нет»? — издевательски проговорил он через пару секунд, когда понадобилась небольшая передышка. Два сердца бились в унисон, периодически перебиваясь шумными выдохами. — Поехали, — прошипела Ирина, облизнув верхнюю губу, — из-за тебя только макияж поправлять. Помада вкусная? — по её телу все ещё пробегала яркая дрожь. Анатолий усмехнулся, радуясь своей победе. — Вкусная. Никак не можешь перестать есть сладкое? — Дурак! Через пару секунд помещение опустело.

***

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь толстое лобовое стекло, не позволяли даже подумать о том, чтобы открыть глаза. Машина ехала на приличной скорости, а от привычной для мая духоты спасал приоткрытый люк. Ирина, устроив ладони на небольшой сумке, размешенной на коленях, полулежала на переднем пассажирском сидении. Мысли в голове практически отсутствовали, уступив приятной неге, окутавшей всё тело. Анатолий изредка кидал на Ирину взгляды, дабы убедиться, что сейчас ему это всё не кажется, но в основном был сконцентрирован на дороге — после недавних событий в принципе на многом приходилось очень сильно сосредотачиваться. Ирина слегка приоткрыла глаза, упираясь взглядом в деревянную вставку, расположенную чуть выше отсека, прозванного «бардачок». Нереальность происходящего завораживала. «Прямо сейчас я должна была сидеть в ресторане… что я сейчас делаю здесь?» Только-только, после нервного года, Ирина начала контролировать свою жизнь, и сегодня снова оказалась ведомой. И подумать не могла, что бракосочетание закончится появлением бывшего любовника, побегом из-под венца, сексом в машине и абсолютно непонятным для неё маршрутом. От воспоминаний предпоследнего в списке на губах возникла улыбка, а тело отозвалось приятной усталостью. Отрицать очевидный факт, что ей давно не было так хорошо, Ирина не собиралась. Лениво потянувшись, повернула голову в сторону Анатолия. Ещё одним фактом нереальности происходящего был он сам, находящийся за рулём. — Куда мы едем? — тихо поинтересовалась Ирина, бросая взгляд на приборную панель, оценивая цифры, обозначающие время. Мелькающий мимо лес позволял додуматься до простой мысли — конечной точкой маршрута является вовсе не её квартира. — В Питер… — спокойно проговорил Анатолий, сделав вид, что не дёрнулся от её голоса, — в Москве у нас как-то не заладилось с тобой… — Дело не в Москве, — задумчиво ответила Ирина, медленно разворачивая голову обратно, упираясь взглядом в идеально чистое стекло, за котором теперь мелькали вырубленные поляны. Мысль о том, что ехать в Питер на машине, да ещё и под вечер, без вещей, без подписанного выходного, немного неправильно, даже не посещала голову Ирины. Сейчас ей было комфортно. — И всё-таки, в Питере проведём время с большей пользой. Там красиво. Погуляем, развеемся… поговорим. Ирина слабо усмехнулась, продолжая наблюдать за природой. Не было абсолютно никакого желания лишний раз шевелиться — это не пугало, не удивляло. Это было фактом. А лучи солнца, приятно согревающие, только способствовали полусонному состоянию. — Мне нельзя долго гулять, — серьёзно сказала Ирина через пару минут, — всё ещё… тяжело. — Тогда будем гулять мало… я же всё равно найду, чем заняться в свободное время, — Анатолий бросил на неё быстрый взгляд, убедился, что Ирина не смотрит на него, но сейчас это его не волновало совершенно. Нога слегка нажала на педаль газа — Москву безумно хотелось оставить позади. Город, наполненный призраками их тяжелого прошлого. Ирина медленно развернулась, при этом коснувшись подушечкой указательного пальца места, где уже пару часов как должно было быть обручальное кольцо. — Жить мы там где будем? — перешла к «приземленным» вопросам, скрестив пальцы в замочек. — В отеле. Всё уже забронировано, Ирина Алексеевна. — Да что ты? — она улыбнулась, приподняв брови, — а если бы я не согласилась поехать? — Отменил бы. На самом деле, Анатолий не был до конца уверен в своей затее, ровно как и в её успехе. В отличии от Ирины. Та не понимала причин такого поведения, но прекрасно знала — поехала бы. — Я вообще не понимаю, — проговорила она через несколько минут, закинув ногу на ногу, по-хозяйски убирая сумку на заднее сидение, — как я ухитрилась снова оказаться рядом с тобой. В одну реку не входят дважды, но нет же… дурь какая-то, ей Богу. У Анатолия это вызвало улыбку. Он тоже не понимал, почему всё-таки решился вернуться в Россию буквально на несколько суток, а то и на одни. С учётом всего произошедшего, с учётом того, что он пообещал самому себе никогда больше не вспоминать об Ирине и не забывать о коварности с виду дружелюбных батарей, нынешняя поездка в Питер была полностью иррациональной. — Могла бы сейчас уже стать Кривицкой, — продолжала вслух размышлять Ирина, не заметив то, как передернуло Анатолия, пытаясь добавить в голос побольше ноток возмущения, чтобы её реплики не звучали фальшиво, — нет же… всё ты, между прочим. — А причём тут я? Ир, если ты сбежала с собственной свадьбы, то дело тут совершенно не во мне. Тебя жених не устроил, вот и всё. Могла бы повторить свой сногсшибательный день рождения прямо перед милой женщиной-регистратором и сейчас действительно быть Кривицкой. — Хватит, — мягко, но чётко осадила его Ирина, не желая вспоминать события тех дней. Анатолий прекрасно понял, что имеется в виду и, пожалуй, был согласен. Новый город, новая страница их жизни. И если времяпрепровождение в Питере было на пару дней, то их взаимоотношения с Ириной, Анатолий хотел продлить. Желательно, бессрочно. — Ну, у тебя ещё есть время подумать над моральным аспектом своего поступка, только, — бросил взгляд на навигатор, — какое-то время моё общество тебе потерпеть придётся, до ближайшего разворота тридцать километров. Поспи пока, небось встала рано, — снова скользнул по ней оценивающим взглядом, — причёска, маникюр, макияж. Они оба понимали, что проедут мимо любого разворота. Пожалуй, на самом важном они оказались пару часов назад, покидая непонятную кладовку дворца бракосочетания. — Да, но абсолютно всё уничтожено тобой, — буркнула Ирина, бросив взгляд на отломанный ноготь указательного пальца, а смотреть в зеркало, удобно расположенное в козырьке, второй раз не хотелось, — Между прочим, это похищение. Откуда у тебя вообще машина? — окинула взглядом салон, — и права? Толь… — пока не могла снова привыкнуть к его имени на языке, — у тебя же есть права? Тот тяжело вздохнул, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге — начинало темнеть. Подумав о том, что в скором времени количество свежего воздуха сможет провести к последствиям в виде продутой шеи, Анатолий нащупал правой рукой кнопку, закрывая люк машины. — Толя, — настороженно повторила Ирина, даже не подозревая, как тому нравится слышать своё имя от неё, — откуда… — Украл, — хмыкнул он, спустив одну ладонь на колено, — машину украл, права украл. Тебя тоже украл, — язвительно чеканил Анатолий, перестраиваясь в правый ряд, — что ещё… самолёт тоже угнал, кстати. — С тобой невозможно разговаривать, — со всей ответственностью заявила Ирина, скрестив руки на груди, вновь откинувшись на кресло, — надеюсь, тебе хотя бы можно вести машину. — Можно. — И на этом спасибо… — вздохнула, — умеете вы, Анатолий Борисович, конечно… эффектно появится. Ты откуда вообще узнал, что я замуж выхожу? Да ещё и устроил такой спектакль! Анатолий хмыкнул — конечно, заниматься такой клоунадой в планы не входило, но надо же было создать у всех участников росписи ступор. Не жалел. — Не скажу, что это было ожидаемо, — многозначительно проговорил он, намекая на непростую историю отношений Ирины и Геннадия, — но… риск всегда есть. — Можно было позвонить, приехать… — Ой-ой-ой, — Анатолий откинулся на сидении, включая «круиз-контроль», спуская одну ладонь с руля, добираясь до коленки Ирины — иррациональное действие, продиктованное желанием ощущать её сейчас, — ты бы меня на порог не пустила. — Спешу заметить, что это ты сбежал от зоркого глаза Нарочинской в Швейцарию, — Ирина накрыла его ладонь своей — не только из-за желания ощущать его, но и для сдерживания. А вот себя или его… — Ты бы снова начала про свои фиксаторы и прочий бред, — хмыкнул Анатолий, — а вот когда с тобой врасплох… так всё самое настоящее и всплывает. Ирина не нашлась, что ответить — вообще, всегда отрицала это. Считала, что может контролировать себя в любой ситуации, но… память начала подбрасывать моменты, а думать больше не хотелось. Даже не хотелось заговаривать о длительности «отдыха» в Питере, о дальнейших планах… не хотелось проверять пропущенные вызовы в телефоне, не хотелось никому отвечать… не хотелось задумываться на тему того, что будет потом. Да и в этом не было смысла — ей, по сути, было всё равно. Сейчас испытывала странное, необъяснимое умиротворение. — Я не поела по-человечески, между прочим, — через несколько минут спокойно проговорила Ирина, посмотрев на Анатолия. Днём не обратила внимание на количество седины, но сейчас, в отблесках закатного солнца, всё замечала. «Время — самый ценный ресурс» — Я тебя на заправке покормлю, — спокойно ответил Анатолий, вновь посмотрев на навигатор, — через час будем проезжать. Спи, а то будешь клевать носом там. Возмущение совершенно нездоровому ужину застряло у Ирины в горле. В этом что-то было. Наверное то, что глубоко внутри стало абсолютно всё равно на качество еды, да и на место принятия пищи. Весь вопрос сужался до компании. Прикрыв глаза и всё ещё не отпуская руку Анатолия, Ирина погрузилась в сон, склонив голову налево, к водительской стороне. До Питера оставалось и правда несколько часов.