memento mori

Я не сплю уже вторые сутки, всё раздумывая над собственной жизнью. Где я свернула не туда и когда это случилось? Хогвартс экспресс. Читаю новый выпуск «Ежедневного пророка», постоянно отвлекаясь на пейзаж за окном. День выдался пасмурным и дождливым. Поля и леса, сменяющие друг друга такие одинаковые. Из года в год дорога в Хогвартс абсолютно не меняется, за исключением попутчиков. Сегодня я одна. Серая погода словно проецирует моё настроение. Растираю мешки, залегшие под глазами, заставляя себя взбодриться. «Министерство магии организовывает фестиваль осеннего равноденствия, который пройдёт на базе Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Как и в прошлом году, ожидаются гости из Дурмстранга и Шармбатона. В организации мероприятия примут участия преподаватели и старосты… " — я вновь отвлекаюсь от чтения и, перевернув газету, пробегаю глазами по содержанию. Ничего про Волан-де-Морта и его возрождение, ни единого слова. Эти министерские крысы боятся, что в обществе поднимется паника или просто не хотят сами себе признаться, что наступают нелёгкие времена. Однако чистокровные семьи всё лето только об этом и судачили. Мне не хватит пальцев, чтобы пересчитать сколько раз эта тема поднималась за нашим обеденным столом во время светских встреч с другими последователями Лорда. В такие моменты я молчала, уткнувшись в тарелку, мечтая сжаться в маленький комок или попросту исчезнуть. Мои родители — Пожиратели смерти, которые никогда не сомневались в возвращении Лорда, однако… Я не готова пока принять какую-то сторону, хотя в книжках по психологии мою ситуацию описали бы как «выбор без выбора». У меня нет никакого права присоединиться к светлой стороне. Я уж было обратила внимание на статью «СИРИУС БЛЭК — ЧЕРНЫЙ ПОД СТАТЬ ФАМИЛИИ? Кровожадный убийца или невинная звезда эстрады?» как новый раздражитель вновь отвлёк меня. Признаться, я была не сильно увлечена, так что это было довольно просто. В соседнем купе разворачивалась какая-то драма на повышенных тонах. Я не слишком люблю сплетни, однако что-то потянуло меня встать и осторожно приоткрыть дверь, чтобы лучше слышать происходящее. — Повежливее, Поттер, а то накажу. Этот голос я узнала бы из сотен других, к своему сожалению. Моими соседями оказались два неразлучных друга — знаменитый Гарри Поттер и его менее интересный друг Рон Уизли. Конфликт разворачивался между ними и Драко Малфоем. Мне всегда казалось, что этот блондинчик неровно дышит к Мальчику-который-выжил, уж слишком часто он его цепляет. Я и Драко — давние знакомые, как и обязывает этикет влиятельных чистокровных семей: в особняке Малфоев Грейнджеры были частыми гостями. Драко наедине со мной вёл себя как эгоистичный придурок: задирал нос, много говорил и кичился достижениями. Даже не представляю как друзья терпят его неприятную натуру. Власть его испортит. Не думаю, что ставить его старостой Слизерина в пару со мной рациональная идея. Желание поставить его на место закопошилось где-то внутри меня, увеличиваясь в геометрической прогрессии. Откинув копну кудрявых волос, я покинула своё купе и очень тихо подошла к Драко сзади. — Малфой, если ты будешь продолжать мешать мне читать, я припомню все твои грешки. Например то, как ты расплакался года три назад, потому что я отняла у тебя того розового зайца, без которого ты не можешь уснуть… Поиграв бровями, я прислонилась к косяку купе, чтобы иметь возможность лучше наблюдать гамму эмоций всех действующих лиц. Гарри и Рон взорвались смехом, сгибаясь пополам и придерживая друг друга, чтобы сохранить равновесие, параллельно оттачивая своё чувство юмора на счёт постельных предпочтений Малфоя. Драко же буквально перекосило от злости, он покраснел и сжал кулаки. Парень то открывал рот, намереваясь выдать достойный ответ, то вновь закрывал его, понимая, что от такого позора он не отделается в ближайшие несколько недель. — Как звали того ушастого? Кажется… Малыш Зефиркин? — я сделала вид, что поглощена размышлениями и пробежала пальцами по дверному косяку. Гарри и Рон уже практически катались по полу, не в силах прекратить смех. — Грейнджер, да ты мастерица сочинять истории, — он наконец взял себя в руки. — Может, за твоё умение искусно врать и выворачивать правду наизнанку, тебя и выбрали старостой? Я приблизилась к нему практически вплотную и заглянула в ледяные глаза, в которых словно пылали бешеные огоньки. Ещё немного и он сорвётся, а я могу пострадать, но когда меня останавливали подобные перспективы? Мы дрались с Драко парочку раз, когда были детьми, и я могу гордо сказать, что уделала его быстро и очень унизительно. — Может быть… Но по крайней мере я буду старостой со стильной причёской. — Иди. Читай. Он произнёс это так, что я не могла не подчиниться. Пора ретироваться, иначе мой хорошенький носик подправят. Моя Цель выполнена: противник морально уничтожен и обеспечен смешками со стороны Гриффиндора аж до самого Фестиваля, а значит делать здесь мне больше нечего. Я ускользнула, словно тень, бесшумно прикрыв купе. Моё лицо озаряла победная улыбка, а мир больше не казался таким серым и печальным. Если бы я знала, что позорить Малфоя так весело — начала бы еще на первом курсе. Голоса заметно притихли, но мой уход заставил перепалку разгореться с новой силой. — Я буду следить за каждым твоим шагом, Поттер. Будь осторожен и оглядывайся по вечерам. Это шипение услышала, похоже, не только я. Какой же Малфой всё-таки идиот. Нужно научить паренька держать язык за зубами, пока Лорд его не отрезал. Он привлекает своими выходками слишком много внимания, а такие неосторожные фразы могут привести к ненужным подозрениям. Он ведь даже не Пожиратель, так зачем говорит такие вещи? Пора бы перестать собирать сплетни и изучать свежую прессу, судя по пейзажу за окном и начавшемуся ливню, мы подъезжаем к Хотвартсу. Я достаю из чемодана значок старосты, сажусь на диванчик и откидываюсь на спинку, пытаясь расслабиться. Чувствую, этот год принесет множество сюрпризов. Груз ответственности старосты, СОВ, неприятный коллега-индюк, волнения в обществе. Надеюсь, всё это не повлияет на мою академическую успеваемость. В первую очередь я в школе, чтобы получать знания. Пара ловких движений и значок старосты уже красуется на моей мантии. Остальные ученики уже начали потихоньку стекаться в коридор с чемоданами. Я разрывалась между желанием растолкать всех, чтобы занять лучшие места в каретах и приличным поведением, которое на меня накладывала новая должность. Второе перевесило первое и я осталась на месте, прикидывая как грамотно распланировать время после ужина, чтобы успеть повторить первые главы учебника по ЗоТИ. Моё тело тряхнуло так, что я чуть не приложилась головой об стол. Дом, милый дом. За окном начали вырисовываться неясные силуэты, которые мешали разглядеть темнота и дождь — ученики торопливо покидали поезд. Из коридоров доносился взволнованный шепот первокурсников, гадающих что же их ждёт дальше. Старшие, уже привыкшие к чудесам, говорили о еде и отдыхе. Толпа очень быстро перемещалась на улицу, унося бесконечный хор голосов вместе с собой. Чёрт, а старосты ведь должны организовывать остальных в этой ситуации? Беру чемодан и выкатываю его в коридор, напоследок оглядываясь, не забыла ли что-то. Учеников значительно поуменьшилось, мне придётся выходить в компании Полумны Лавгуд, Невилла Долгопупса, Гарри Поттера и Рона Уизли. Я отношусь ко всей ним нейтрально, однако такой исход сильно повредит моей слизеринской репутации. Жаль, что я всё же отказалась ехать в купе с Дафной и Пенси… В коридоре было холодно и очень сыро, меня потрясывало. Я ощущала непривычное волнение; чем старше ты в Хогвартсе, тем опаснее и смертельно прекраснее он становится. Свежесть улицы сильно контрастировала с духотой вагона, от этого у меня начала кружиться голова. Маленькими шажками мы двинулись к выходу, делая вид, что не замечаем друг друга. Я была замыкающей, поэтому как только ступила на дорогу — двери захлопнулись. Глубоко вдыхаю свежий воздух, наслаждаясь ливнем, вмиг заинтересовавшимся и мной. Я чувствовала, что волосы намокают и всё сильнее завиваются, а форма становится тяжелее. Ученики вокруг суетились, пытаясь спастись от непогоды доступными способами: сумками, накинутыми на голову, учебниками (убила бы!), повседневной одеждой, зонтами. — О, хоть кто-то наслаждается. Я думал, я один такой ненормальный. Гермиона спокойно обернулась. За её спиной стоял худощавый слизеринец. С высоты своего роста он освещал белоснежной улыбкой окружающих, то и дело поправляя мелкие кудри на голове, пытаясь их привести в человеческое состояние. — Тео! — я кинулась Нотту на шею. — Я скучала по тебе… Теодора я люблю искренней и чистой любовью. Его небольшая семья тоже принадлежит к светской элите, но он ведёт себя менее пафосно, чем остальные, равные ему по статусу. Мы познакомились на первом курсе, когда я, сидя в гостиной у камина, пыталась понять рецепт уменьшающего зелья. Тео долго смеялся над моим стремлением освоить программу третьего года обучения, но потом мы вместе разобрали всё до мельчайших деталей. Ему было плевать, что я пытаюсь держаться особняком: он тащил меня на тусовки, знакомил со старшекурсниками, заставлял нарушать вместе правила. Нотт олицетворял тот образ жизни, о котором я всегда мечтала. Статус и ум он совмещал со свободой и безрассудными поступками. — Я тоже скучал. Мы же не виделись… Две недели? — за своё язвительное замечание он получил лёгкий удар в плечо. Действительно, мы встречались ровно четырнадцать дней назад в особняке Малфоев на званом ужине. — Я теперь староста, значит мы будем пересекаться реже. Я гордо ткнула пальцем в значок. — Поздравляю, уже официально. — он огляделся, чтобы убедиться, что разговор остаётся конфиденциальным, и понизил голос до шёпота. — Пэнси ужасно расстроена. Она хотела быть старостой, чтобы быть поближе к Драко. — Всё не оставляет попыток его очаровать? Это же бесполезно. Я третий год её убеждаю, что она достойна большего, чем таких самодовольных индюков. Лучше бы к тебе присмотрелась. — Паркинсон и я? — Тео хохотнул. — Да не в жизни. Она слишком непривлекательная и к тому же глуповата. Ах, а главное, что кроме нашей Белоснежки, её никто не интересует. Пэнси моя подруга, поэтому никто не смеет называть её «непривлекательной» и «глуповатой» в моём присутствии. Улыбка Тео угасла под моим осуждающим взглядом. — Первокурсники, прошу построиться здесь! Первокурсники, ко мне! Вместо Хагрида в этот раз Граббли-Дерг. Странно. Мне кажется, она общается с животными с большим удовольствием, нежели с людьми. Очень опрометчиво выбирать её провожатым для растерянных первокурсников. Возможно, они составят неправильное впечатление о школе. — Могу я пригласить очеровательную леди разделить со мной рутину дороги? — Тео, чуть наклонившись вперёд протягивал мне руку. Нотт дождался моего утвердительного кивка и мы вместе двинулись в путь, занимать место в карете. Драко расталкивал робких второкурсников в компании Крэбба, Гойла и Пэнси. И, если парни привыкли действовать при помощи грубой силы, то на лице Паркинсон, напротив, читалось смятение. Она переступала через себя, чтобы доказать, что достойна слизеринского принца. Жаль Пэнси не замечает, что ведёт он себя, словно избалованный ребёнок. Взгляд Тео был обращён не на компанию наших однокурсников, а левее. Обычный человек или рядовой волшебник может подумать, что у Нотта поехала крыша и он пялится бездумным взглядом в пустоту. — Ты снова видишь фестралов? — Я вижу их каждый год, но они всё-равно меня очень напрягают. Эти крылатые кони само порождение дьявола. — Я бы хотела увидеть фестрала вживую, а не на картинке в учебнике… — Я же описывал тебе. — Знаешь, «вот это морда!» — довольно скудная информация. — Ты должна радоваться, что не видишь их. Познание смерти — обстоятельство, от которого я бы с удовольствием отказался. Как и остальные, я думаю. Мы заняли карету вместе с кучкой пуффендуйских второкурсников, восторгающихся новым способом передвижения. Тео сел слева от меня, позволив положить голову ему на плечо. От него пахло мокрой хвоей. Усталость постепенно начала брать вверх. Качка и прыжки колёс по кочкам, а также приглушённые голоса младшекурсников уже через пару минут стали убаюкивать меня. Темнота окутала меня со всех сторон. Казалось, она была настолько плотной, что при большом желании её можно было потрогать. Однако шевелиться я не могла. Окружающие тишина и пустота очень пугали. Кажется, по мнению некоторых людей, именно так и выглядит загробная жизнь — Небытие. Я не могла пошевелить ни головой, ни рукой, однако чувствовала как предательски дрожат ноги от страха. Возможно, будь в этом пространстве хоть какой-то намёк на законы физики, они уже давно предательски бы сдались, а я проводила вечность на полу. О каком поле может идти речь, если вокруг нет абсолютно ничего, невозможно определить своё положение. Я попыталась включить логику, чтобы определить где я нахожусь, как сюда попала и каким образом можно вернуться в реальность. Безусловно, последняя задача была первоочерёдной. Последнее, что я помню — влажное от дождя плечо Тео, на котором я очень уютно пристроилась. Стоп. Значит я уснула. Или умерла во сне? Я не могу так рано умереть, ведь ещё столько книг в библиотеке не прочитано! Внезапный луч света, заставил меня зажмурить от боли глаза. Надеюсь, я не ослепла… Тело, до этого словно скованное цепями, начало подавать признаки жизни: я смогла сделать пару шагов влево, чтобы избежать режущей боли. Как только мои обострённые ощущения поутихли, я смогла вновь распахнуть глаза. Широкая полоса освещала простой деревянный стол, за который восседал сам Волан-де-Морт. Этого волшебника я не могла назвать человеком. Скорее я воспринимала его как могущественное существо, внушающее всепоглощающий страх. Он сидел величественно, гордо вскинув голову, но взгляд его был пустым, словно полёт мыслей находился за границей измерения. Лорд увлечённо думал. Просчитывал следующий ход, как и делают опытные стратеги. Напротив него сидел Люциус Малфой, его лицо источало полное спокойствие, однако мне было заметно то, чего не мог углядеть Повелитель: дрожащей рукой мужчина сжимал подол мантии. Кажется, даже самые влиятельные из Пожирателей понимают, что они — лишь пешки на шахматной доске этого виртуозного гроссмейстера. Я даже задержала дыхание, стараясь ничем себя не выдать. Казалось, что они совсем не замечают моего присутствия. — Люциус, нам нужно расширить коллектив. Как думаешь, как следует поступить? — Лорд оставался всё также неподвижен, однако взгляд вернул былую ясность. — Что мы предпримем? Его голос словно заполнил абсолютно всё окружающее пространство. Мне стало ещё больше не по себе, однако я сделала несколько осторожных шагов по направлению к мужчинам. Мама учила меня, что подслушивание разговоров начальства — поведение, недостойное аристократичной девушки. Уж лучше пускай они заметят меня сейчас, чем тогда, когда я услышу слишком много лишнего. — Может следует осторожно вербовать новых участников? Мы могли бы обсудить такую компанию с Миссис Грейнджер, она специалист в плетении светских интриг. — Рука Люциуса судорожно задёргалась, словно умирающая птица. От произнесённого имени меня бросило в холодный пот. Малфой-старший — настойящий трус, готовый переложить свою ответственность на хрупкую женщину, лишь бы не попасть под роздачу в случае провала. Меня собеседники полностью игнорировали. Сомневаюсь, что Лорд не заметил бы моего присутствия. Значит я… На самом деле сейчас не здесь? — Нет. — Волан-де-Морт чуть приподнял ладонь и погрозил указательным пальцем. — Они не станут такими преданными подданными, к тому же их многому придётся учить. Нам нужно переходить к активным действиям, Люциус. Я предлагаю… — Гермиона! Гермиона, проснись! Мы приехали! — мой странный сон прервал Тео, легонько подёргивающий своим плечом. Я вскочила, пытаясь открыть слипшиеся веки, и чуть не приложилась головой о потолок кареты. На все расспросы Тео я отвечала уклончиво. Произошедшее, казалось мне настолько странным и глупым, что делиться им даже с лучшим другом не хотелось. Хогвартс предстал перед своими учениками в неизменном величии. Почему-то на территории было очень темно, но это нисколько не портило впечатления, напротив, делая его ещё более интригующим. Высокие шпили замка словно упирались в тяжёлое небо, пытаясь его проткнуть. То тут, то там были разбросаны светящиеся окошки, в которых пока не кипела жизнь. Я бросила мимолётный взгляд на архитектуру школы и начала торопливо взбираться по каменным ступеням. Подавляющее большинство учеников уже зашло внутрь, поэтому следовало нагнать остальных, чтобы занять хоть какие-то приличные места. Около дубовых дверей, ведущих в Большой зал, образовалась длинная очередь. Факелы, освещающие вестибюль, дарили приятное тепло, поэтому я была не прочь немного подождать. Однако Тео не был бы самим собой, если бы не устроил шоу. — Посторонитесь! Пропустите старосту! Староста идёт! — схватив меня за руку, он потащил меня сквозь коридор, образовавшийся из расступившихся студентов прямо к слизеринскому столу. Свободных мест было ещё много, но я предпочла сесть между Пэнси и Дафной Гринграсс. Трейси Дэвис и Блейз Забини сидели прямо напротив нас. Тео предпочёл нашей компании Драко и его свиту, поэтому, тепло поздоровавшись со всеми, ушёл на противоположный край стола. Я нахмурилась, мне очень не нравится, что в последний год Нотт часто стал тусоваться с этими ребятами, оказывающими давление на окружающих. Моё появление прервало рассказ Трейси о её летних каникулах, проведённых во Франции. О, сколько раз я его ещё услышу за эту неделю. Эта девушка невероятно меня раздражала и многие считали, что это из-за того, что она полукровка. Хотя на самом деле я нейтрально отношусь к «половинчатым» волшебникам и даже никогда не давала повода думать кого-то иначе. Просто Трейси имела неприятную привычку болтать обо всём, что только придёт в голову. Не уверена, что она когда-то затыкается. За годы жизни в общей комнате я выработала привычку делать вид, что увлечена разговором, хотя на самом деле погружалась в собственные мысли. Главное в таком методе: сочувственно кивать или сыпать междометиями, зависит от настроения истории. Вот и Дафна с Пэнси пародировали болванчиков, пока исподтишка рассматривали тех, кого не видели целое лето. Я поцеловала обеих в щёки, а потом, присоединившись к марафону кивков, наблюдала за снующими по невероятным траекториям свечами и медленно плывущими призраками. Кровавый Барон был сегодня не в настроении: он бросал злобные взгляды на гриффиндорский стол, казалось, что его глаза сейчас выпадут из орбит. Кажется, за лето на его платье появились новые кровавые пятна… Надеюсь, он все-таки расчленил кошку Филча и закопал её в Запретном лесу. — Гермиона, как твоё лето? — Трейси, беззаботно улыбаясь, смотрела прямо на меня. Наш марафон был закончен от шока. Дэвис дала возможность поговорить кому-то ещё? Мы с девочками удивлённо переглянулись. — Ничего особенного, Трейс. Мы никуда не ездили. Я всё время проторчала в особняке. — знать всей правды этой сплетнице не обязательно. — Ха, ты наверное прочитала все учебники на пятый курс, верно? Шутку Трейси никто не оценил, поэтому она несколько секунд хмурила лоб, ища поддержки Блейза. Этот парень — одиночка, вообще странно, что он принимает участие в подобных разговорах, а уж тем более находится в компании стольких девушек. Встретив три наших умоляющих взгляда, Забини даже бровью не повёл. Он молча встал и, в надежде найти более спокойное место, ушёл вслед за Тео. Трейси, словно ужаленная, подскочила и бросилась вслед за ним. Наша троица одновременно закашляла, чтобы скрыть слишком явные смешки. Наконец, мы остались втроём и можем обсудить действительно интересные темы. — А Поттер то похорошел. Не хочешь прославиться, приударив за знаменитостью? — Дафна ткнула меня локтём в бок, кивая в сторону гриффиндорского стола. Я закатила глаза, сдерживая смех. — Мою мать хватит инфаркт, если она узнает, что мой избранник не из высших кругов аристократии. — Тогда может ты, Пэнс? — Я похожа на любителей нюнь и очкариков? Меня интересуют только сильные и уверенные в себе мужчины. — Брось. Если ты про Малфоя, то перечисленные тобой качества скорее всего антонимы по отношению к нему. Ты вообще видела его причёску? Она выглядит так, словно он вылил на неё целую упаковку геля для укладки. Моя шутка улетела в молоко. Пэнси смотрела на меня с обидой, а Дафна — с осуждением. — Драко — член влиятельной аристократичной семьи, Гермиона. Тебе не стоит так о нём отзываться на публике. Другие могут услышать. Тем более, ты к нему строга. Все, кроме тебя, считают его очень многообещающим слизеринцем. Я поняла, что оправдываться бесполезно. Подруги не настроены воспринимать мои аргументы адекватно и будут до конца стоять на своём. — А что это за чучело? — Пэнси переключила свою агрессию на другой объект, что не могло меня не порадовать. Мы с Дафной обернулись и синхронно разинули рты. За преподавательским столом, натянуто улыбаясь сидела полноватая женщина средних лет. Издалека её можно было принять за молочного поросёнка, настолько розовым пятном она была. Яркая кофточка цвета фуксии гармонировала с остальными предметами гардероба. Её короткая причёска была смертельно залачена так, что светлые кудри казались каменными. — Амбридж! — в один голос воскликнули я и Дафна. — Кто? — Это помощница Министра магии, Фаджа. Она обедала у нас парочку раз, потому что мой отец пытался наладить с ней рабочие отношения, чтобы получить повышение. Она очень неприятная тётка с тоталиристичными взглядами… — я задумчиво рассматривала её и остальных преподавателей, опасаясь собственного предположения. Хогвартсу требовался преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Неужели она займёт его место? — А ещё она безвскусно одевается и не умеет использовать макияж так, чтобы подчёркивать собственные достоинства. Ей бы ещё и похудеть… — Дафна, прищурившись, начала перечислять многочисленные, на её взгляд, недостатки женщины. Наше обсуждение нового преподавательского состава прервала толпа первокурсников, растерянно вошедшая в Большой зал. На самом деле, выглядели они мило. Каждый год приходится смотреть на эту картину всё с большей ностальгией, ведь не так давно мы сами были на их месте. Впереди них гордо шествовала Макгонагалл с табуреткой, на которой стояла Распределяющая шляпа. Все притихли, рассматривая испуганных новичков, мечтающих провалиться сквозь землю, от волнения и излишнего внимания. Интересно, сколько слизеринцев прибавиться в этом году? Первокурсники выстроились в ряд у преподавательского стола, а профессор Макгонагалл поставила перед ними табурет и отошла в сторону. Дети были разные, но в большинстве своём очень испуганные. Я намеченным взглядом сразу выделила тех, кто держался спокойно и уверенно — скорее всего их факультет определяется семейной династией и они уверены в своём будущем. Маггловские детишки не переставали вертеть головой, пытаясь запомнить всё, что видят, чтобы потом пересказать в письме родителям. Это так мерзко. Терпеть не могу грязную кровь. Внезапно разрез на шляпе, служивший её ртом, раскрылся, и она затянула песню: В стародавние дни, когда я была новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Пуффендуй, Коггевран — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своем факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учебу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сестры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четверкой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье свое расшатали. И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учебы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идет, каждый год… Угрызениями совести мучаюсь, Опасаюсь, что это на нас навлечет Незавидную, тяжкую участь. Подает нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим. Раздался гром аплодисментов. Я, не переставая рукоплескать, начала тихо перешёптываться с девочками. Жаль, что не успела записать текст, чтобы потом покопаться в нём в комнате, ведь могла что-то упустить. Шляпа предупреждала о грядущей беде и это поняли все. — Ты думаешь, что внешний враг это…? — Дафна испуганно захлопала глазами. — Да. Я ответила, как отрезала. Пэнси передёрнуло. Дети Пожирателей смерти были как никогда близки к правде, в отличие от остальных учеников. В Большом зале повисло напряжение, а Кровавый Барон даже отвлёкся от бросания испепеляющих взглядов на гриффиндорцев и теперь просто смотрел в одну точку, выкатывая глазные яблоки. Мне хотелось бы спросить предостерегала ли Распределяющая шляпа Хогвартс до этого, ведь призраки здесь с незапамятных времён и многое знают. Однако Барон отличался молчаливым нравом, поэтому диалог с нии завести было проблематично. Макгонагалл своим взглядом попыталась утихомирить разбушевавшуюся публику. Я перевела взгляд на компанию Малфоя, которая с нескрываемым превосходством смотрела на остальных. Они расплатятся за свою показушность, это неизбежно. Любой рано или поздно платит по счетам за собственную самодовольность. Меня накрыли эмоции с новой силой. В душе смешалась ненависть, больное удовлетворение и какое-то новое, невиданное доныне чувство. Шляпа, наконец-то начала делать свою работу, столы факультетов посменно взрывались аплодисментами. Я хлопала вместе со всеми, не забывая улыбаться. Организм требовал сна, но это желание было переложено в долгий ящик. Скоро начнётся ужин, а есть совсем не хотелось. Как бы уйти, чтобы не вызвать ненужных вопросов? Сначала Слизерин пополнился достойными новичками, а потом Дамблдор произнёс короткую, но ёмкую речь. Я люблю этого волшебника за немногословность и точность. Конечно, для директора он был слишком добродушен, но никакого негатива не вызывал. На столах во мгновение ока появилась разнообразная еда. Любой ученик даже с самыми необычными вкусовыми предпочтениями, мог выбрать то, что захочет. Слизеринцы высшего круга неспеша приступили к приёму пищи, несмотря на долгую дорогу. Вообще, за нашим столом всегда витал дух неторопливости и чопорности. Я положила в тарелку немного овощного салата и поковыряла его вилкой, перемешивая ингредиенты. Меня уже несколько дней тошнило, голод даже не думал наступать. Главное, чтобы никто не заметил, а то лишняя порция моралей в начале года мне ни к чему. — Гермиона, как думаешь, дружба между факультетами возможна? — Пэнси мастерски орудовала ножом и вилкой, расчленяя охотничью колбаску. — Даже не знаю. Скорее нет, чем да. Сомневаюсь, что мы, Слизеринцы, по природе своей одиночки, начнём с кем-то сотрудничать без крайней необходимости. Остальные считают нас заносчивыми и нарциссичными. Наши взгляды почему-то упёрлись в Драко Малфоя, который о чём-то увлеченно рассказывал, окруженный восхищёнными вздохами и женским вниманием. — Фу, как можно дружить с этими придурками… — Дафна явно говорила не о слизеринском принце, а об учениках в целом. — Я вот люблю вас, девочки. И мне больше никто не нужен. Слова Дафны отозвались теплом и вызвали улыбку. Наша троица — пример того, что Слизеринцы могут быть честными, открытыми и добрыми. Между собой, разумеется. Весь ужин я размазывала салат по тарелке, чтобы визуально уменьшить порцию. Девочки были слишком увлечены разговорами о сплетнях магического мира, чтобы заметить это. Мы перемыли кости всем, кому посчитали нужным, в особенности Поттеру и Уизли. Как только Дамблдор встал, чтобы продолжить свою речь, а еда и посуда испарилась, я предпочла покинуть ужин, сославшись на усталость. Лучше я лишний раз повторю материал перед занятиями, чем буду слушать информацию, которую мы обмусолим в нашей комнате ещё десять раз.