memento mori

Это были ужасные дни. Ученики находились в напряжении, то и дело пересказывая друг другу главную новость — Гарри Поттер заявил, что видел Волан-де-Морта и сражался с ним. Я слышала тяжелые вздохи везде: за завтраком, в библиотеке, на лестницах. Большинство, конечно, не верило или просто не хотело верить в то, что Тёмный Лорд вернулся, но верхушка слизеринцев знала, что Поттер не врёт. Мы предпочитали не обсуждать это друг с другом: было слишком опасно говорить в открытую, а водоворот школьной жизни закружил всех настолько, что не было времени поговорить. Дафна, обычно весёлая и обаятельная, заметно меньше флиртовала с сокурсниками, и постоянно витала в облаках, редко возвращаясь в реальность. Тео больше не звал меня участвовать в авантюрах, хотя во время ужинов он демонстративно рассказывал о своих проделках. Пэнси до сих пор старательно игнорировала моё существование, ломая все мои попытки объясниться, она стала ещё больше времени проводить в компании Малфоя. В общем, я осталась одна.Чтобы хоть как-то забить одиночество и тревогу, мне приходилось проводить все вечера в библиотеке за бесконечно длинными свитками пергамента и пыльными книгами. Учёба всегда помогала мне отвлечься от реальности. Однако сегодня после ужина мы должны были встретиться узким кругом слизеринцев, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мне эта идея казалась неразумной, ведь, на первый взгляд, мы — кучка детей, не способная изменить расстановку фигур на шахматной доске. Я согласилась пойти лишь потому что на подобное собрание нас натолкнул Нотт-старший. После урока Зельеварения непривычно мрачный Тео удержал меня за локоть, когда я выходила из аудитории. Мы молча постояли несколько минут, пока остальные студенты не повернут за угол, а потом он протянул мне скомканный кусок пергамента и быстро удалился. Меня задело, что друг даже не попытался поговорить со мной, и я надеялась увидеть в записке мольбы о прощении за странное поведение. Быстро разгладила пергамент по стене, внимательно вчитываясь в буквы. «Священник попросил АОТ собраться как можно скорее и обсудить домашнее задание по Зельеварению». Меня словно кипятком ошпарило. Я отшатнулась от стены, быстро сминая записку и осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться в отсутствиии чьих — то любопытных глаз. Нужно сжечь это. Срочно. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, я направилась в гостиную. Зимними вечерами в особняке было холодно, поэтому моей любимой комнатой была гостевая с камином. Я проводила там долгие вечера, наблюдая за танцующими языками огня или читая книги. В этом было что-то особенное: завернуться в плед, почувствовать как тепло медленно распространяется от пальцев рук, протянутых к пламени до холодных ступней, окоченевших от долгого пути по мраморному полу, и начать фантазировать или ещё лучше — погружаться в фантазии, записанные кем-то. — Гермиона, ты тут? Мама возникла на пороге. Она стояла в тени, так что выражение её лица разглядеть было невозможно, но её голос был не теплее особняковой плитки. Родители редко проявляли положительные чувства ко мне. Нет, я не была брошенным ребёнком или что-то вроде того. Скорее, меня растили в атмосфере строгости и гиперопеки. Маму больше интересовали мои успехи в математике, истории, игре на фортепиано или танцах, чем мои переживания и эмоции. Отец же составлял для меня чёткое расписание, которому я должна была следовать изо дня в день. — Гермиона? — она сделала шаг вперёд. Конечно, мама знала, что я здесь, но ждала пока я отвечу. — Да… — отложила книгу и убрала руки под плед, чтобы скрыть дрожь. Мне не было позволено находится в гостиной так поздно и мы обе это знали. Она медленно, словно призрак, приближалась ко мне. Её лицо было обеспокоенным. Тогда, пять лет назад, мама ещё не достигла такого мастерства держать маску, каким обладает сейчас. Подол бордового платья шелестел по полу. Я знала, что она обычно надевает бордовое, если приходят гости. Мама села на диван и устало запрокинула голову на его спинку. Мы просидели в молчании, прерываемом лишь треском дров, несколько минут, показавшихся мне вечностью. — Иди сюда. — она похлопала ладонью рядом с собой, приглашая присоединиться к ней. Я не могла ослушаться. На дрожащих ногах поднялась и, споткнулась, наступив на край пледа. С трудом удержала равновесие. Я доковыляла до дивана, опустив глаза. Боялась, что к нотациям о нарушении режима добавится парочка слов о моей неуклюжести. — Гермиона, сегодня тебя ждёт один урок. Наверное, самый важный для твоей дальнейшей жизни. — она подняла голову и внимательно посмотрела на меня. — Тёмный Лорд обязательно вернется. Все Пожиратели смерти хранят ему верность и готовы пожертвовать всем ради Великой цели. Но взрослые не вечны. Когда-то мы умрём и детям придётся занять наше место. В следующем году ты отправишься учиться в Хогвартс, где должна не забывать на чьей стороне находишься. Будь хитрой и осмотрительной, доверяй только своим. — Но как я определю кто «свой»? — разговоры о Волан-де-Морте всегда заставляли меня нервничать. О нём говорили мать, отец, постоянно приходящие гости и даже иногда их дети. Но тогда, в силу возраста, я не могла осознать всю серьёзность этих слов. Что десятилетняя девочка может знать о Высшей цели, о которой все твердят? — Цисса предложила замечательную идею, которую поддержало наше сообщество. Мы несколько недель бились над шифром, который поможет нашим наследникам контактировать между собой в критической ситуации или тогда, когда может понадобиться ваша помощь. Ты должна выучить его так, чтобы ни при каких обстоятельствах не забыть. Он должен храниться не на пергаменте, а в твоей голове. Мать погладила меня по волосам. Где-то вдалеке домовой эльф неосторожно хлопнул дверью. Священник соотносится со Святым Отцом, то есть просто Отец. АОТ — Анонимное Общество Тьмы. Именно так своих детей, обучающихся в Хогвартсе, окрестили Пожиратели. Домашнее задание по Зельеварению в шифре обозначались как дела Тёмного Лорда. Уж не знаю почему Нарцисса Малфой решила окрестить Волан-де-Морта великим зельеваром. Шифр разгадан в одно мгновение. На самом деле, я надеялась, что он никогда не понадобится мне или кому-то ещё. Я ворвалась в гостиную, словно торнадо, намереваясь сжечь записку, словно её никогда и не было. К моему удивлению, я встретилась с Малфоем, испуганно отпрянувшим от камина. Между деревяшек торопливо догорал похожий на мой клочок пергамента. Естественно, Малфой был членом АОТ. Может, не самым умным, ведь умудрился своим поведением буквально заорать, что занимается чем-то подозрительным. Я приложила усилия, чтобы подойти к камину. С той злополучной вечеринки прошла неделя и я успела убедиться, что в целом окружающим плевать кого и за что Малфой лапает. Тем более, все были пьяны и наутро мало что смогли вспомнить. Поэтому я предпочла действовать по его тактике: ходила везде с самодовольной рожей так, словно меня совсем не волнует произошедшее и полностью игнорировала его настолько, насколько это было возможно. Хотя внутри я была всё также подавлена и напугана его близостью. Я встала правее него на несколько шагов. Моя записка улетела на обед к огню. Он спросил, не отрывая взгляд от чернеющего пергамента: — Что сжигаешь? — Записки от поклонников. А ты? — То же самое.

***

Мы встретились ночью в беседке. Это было одно из моих любимых мест в Хогвартсе: тихо, спокойно, находится в отдалении и на довольно открытой местности, что позволило бы увидеть посторонних издалека. Здесь я коротала воскресные тёплые вечера с Дафной, Пэнси и Тео, поедая сладости и играя в настольные игры. Возможно, знаком того, насколько сильно мы выросли, станет то, что теперь это место назначено штабом АОТ. Было холодно и темно. Луна скрывалаась за грузными серыми облаками, но это играло мне на руку — чей-то слишком внимательный взор мог бы заметить подозрительную тень, скользящую по окрестностям Хогвартса. Ноги промокли сразу же, как только я вышла на грунтовую дорогу, ведущую к беседке. Но меня это мало заботило. Оказывается, в школе не так много членов АОТ. Никогда не задумывалась о том, сколько вообще детей Пожирателей учится в Хогвартсе. Когда я пришла, за столом уже сидело шестеро парней. Похоже, я единственная представительница. Хотя, не припомню даже пять женщин, служивших Темному Лорду. Наверное, со стороны мы выглядели как дети, пытающиеся казаться разумными и взрослыми не по годам. Присутствующим не больше шестнадцати лет, но мы уже занимаемся противозаконными вещами и считаем, что это в порядке вещей. Я присела на краешек скамейки и сняла капюшон, который должен был скрыть моё лицо по пути сюда. — Ну, раз все здесь, стоит начать. — обычно молчаливый Блейз вдруг заговорил. — Что мы будем делать с Поттером? Ему начинают верить некоторые ученики. Я слышал как Полумна говорила, что верит золотому мальчику. — Брось, кто будет всерьёз прислушиваться к этой сумасшедшей? Малфой противно засмеялся. Казалось, происходящее его забавляет. — Ну, когтевранцы, например. Пусть мы и считаем её недалёкой, но не забывай: орлы — умные ребята, которые могут анализировать ситуацию. И на нас они явно не поставят. — я сказала это без тени самодовольства, преподнесла информацию как факт. — Кому они поверят: заносчивым слизеринцам или своей сокурснице? — Дело дрянь… — Гойл, не занудствуй. — Малфой ткнул его локтем. — Нужно доказать всем, что Поттер лжёт. Но как это сделать? Вопрос завис в воздухе. Все напряженно молчали. — Будем обрабатывать студентов. Предлагаю начать с Трейси Дэвис. Она глупа и общается с ребятами с других факультетов. Нужно лишь правильно преподать ей нужную информацию так, чтобы она сочла её за тайну. Я могу ей заняться, рна всё-таки моя соседка по комнате. — Правильно, Гермиона. Ещё нужно спровоцировать народ на другую, ещё более обсуждаемую сплетню. Выставить Поттера лгуном, чтобы его слово имело ещё меньший вес. — Блейз забарабанил пальцами по столу. Тео хранил молчание, глядя куда-то вбок. Видно, что происходящее его беспокоит. Может, у него состоялся пренеприятный разговор с отцом? — У меня есть идея. Кому понравится, что Поттер помогает преступнику, сбежавшему из Азкабана? — Драко, ты гений! — просипел Крэбб. Все согласно кивнули. Нужно было вернуться до того, как нас хватятся. И желательно по одному…

***

Все выходные я просидела в библиотеке за домашней работой. Раньше я никогда не замечала, что в Хогвартсе так много самостоятельной работы, ведь выполняла её, словно любое другое обыденное дело Слухи действовали хорошо: мы с ребятами отлично поработали. Теперь бОльшая половина школы называла Гарри лгуном, провожая его презрительными взглядами. Спасибо Трейси Дэвис и Сириусу Блэку, храни их Мерлин. Воскресным вечером я писала реферат по Истории магии. Студенты уже разошлись по гостиным, чтобы выспаться перед тяжелым учебным днём, но мне следовало нагнать упущенное. Дафна сдалась два часа назад, поэтому я осталась в одиночестве. Однако в библиотеке был ещё один человек, усердно кропевший над домашней работой. На самом деле, он выглядел отчаянным, ведь периодически бормотал, хватаясь за рыжие космы. Рон Уизли собственной персоной, да ещё и без сопровождения Мальчика-который-выжил. Мы старательно игнорировали друг друга. Я пыталась не замечать его вскрики, однако в скором времени они довели меня до состояния раздражительности. — Он чувствителен к ударам и сжатию, а не наоборот, — я склонилась над работой Уизли, заправив волосы за уши. — А ещё имеет голубоватое свечение, не белое. Он удивленно отпрянул от меня как от прокаженной, захлопав глазами. Постепенно его выражение лица сменилось пониманием. — Откуда мне знать, что это не очередная ваша шутка? — недовольно пробурчал Рон, вновь уставившись на пергамент. — Думай как хочешь. — я пожала плечами и начала возвращаться на своё место. — Гермиона, подожди! — оставновилась, но не обернулась. — Помоги мне, пожалуйста, если тебе не сложно. — Я могу помочь, но за тебя работу выполнять не буду. — Хорошо! Я нашла среди пыльных томов книгу по магическим минералам и принялась растолковывать парню свойства лунного камня. Мы просидели около получаса, не отвлекаясь. Но я решила провести время с пользой, раз уж выпала такая возможность. — Как там Гарри? Слышала, он очень подавлен из-за того, что все называют его лжецом. — Будто ты так не считаешь. — Я привыкла иметь независимое от общества мнение. Так что может и не считаю. — я ткнула ногтем в изображение разреза лунного камня. — Посмотри на то, какие тонкие у него пластины. Из-за этого он переливается. — Гарри подавлен. Он даже не пошёл со мной делать задание Снегга. На него и так много свалилось за всю учёбу, а теперь ему вообще мало кто верит. Даже гриффиндорцы косятся. — Рон быстро записал сказанное мною и задумчиво покрутил перо в руках. Я сдержала улыбку, понимающе покачав головой. Пусть мальчик думает, что я ему сострадаю. — Да, это печально. — пробежала глазами по очередному абзацу. — Не забудь написать в каких зельях он используется. Молчание. — Мерлин, ты и этого не знаешь?! — Слушай, у меня уже голова кипит. Давай сделаем перерыв? — Рон откинулся на спинку стула, снова взлохматив волосы. Да, Уизли без меня бы точно не справился. Его провалы в учебной программе могли сравниться только с Крэббом и Гойлом. Я помогла ему с рефератом, а потом мы немного поговорили о разном. Рон оказывается довольно забавный, если прикрыть глаза на интеллект и бедность. Он рассказывал мне о братьях, тестирующих на первокурсниках безумные сладости, о посиделках у Хагрида, о странных гриффиндорцах. Я по большей части молчала, впитывая информацию. Этот белый шум мог мне когда-то пригодиться. — Гермиона, ты не такая как другие слизеринцы. — Что? — его слова застали меня врасплох. — Ты больше похожа на гриффиндорцев. Смелая, добрая, справедливая. Мне кажется, в параллельной вселенной ты учишься на нашем факультете. Мы засмеялись. Я — нервно, он — искренне. — Жаль, что мы на разных сторонах. Сложись обстоятельства иначе, мы бы могли подружиться. — Нам ничего не мешает подружиться, — я бы даже сказала, для меня ты — отличный источник информации. — Будут проблемы с домашкой… Ты знаешь где меня найти. А сейчас, извини, но мне нужно идти. Сегодня моя очередь патрулировать коридоры. Я потрепала его по голове, подмигнула и, собрав вещи, двинулась в сторону подземелий. Впереди у меня целая ночь, чтобы довести до ума домашнее задание.

***

С того дня прошло несколько недель. Новое утро ознаменовалось новой новостью: Сириус Блэк в Лондоне. Об этом кричали все газеты. Я пила утренний кофе, бегая глазами по пляшущим от негодования журналиста строкам. Всё идёт АОТ на руку, теперь нашим сплетням поверит практически весь Хогвартс. Умеют же эти добряки появляться в нужное время в нужном месте. Подготовка к фестивалю шла полным ходом. Мы придумали дресс-код, подготовили декорации и культурную программу. Малфой оказался не таким и кретином: иногда его голова выдавала вполне неплохие мысли, которые мы брали на вооружение. Фестиваль сплотил старост: со мной начали здороваться девушки с Когтеврана и Пуффендуя, но главное, что я стала больше времени проводить с Роном, обсуждая те или иные детали празднования во время ночного дежурства, а также выведывая некоторую полезную информацию. Мне удалось наладить режим. Я больше не пропускала уроки и как прежде блистала знаниями на занятиях, вызывая недовольные взгляды сокурсников. Моей единственной проблемой была Амбридж, которая постоянно совала нос в наши дела. Мой темперамент не позволял мне молчать, поэтому я часто выказывала недовольство. Неудивительно, что сегодня она вызвала меня к себе в кабинет на профилактическую беседу. — Гермиона, не переживай. — Дафна сочувственно сжала моё свободное запястье. — Может попробуешь поговорить с Пэнси? — Я уже пыталась раз сто. Она не хочет со мной мириться. На самом деле я не понимаю в чём моя вина. Пусть разбирается со своим предметом воздыхания, а не с лучшей подругой. Дафна перестала размешивать сахар в чае и недовольно покачала головой. Ей не понравилось, что я не подняла глаз от газеты, когда мы обсуждали такую важную тему. — Я бьюсь над вашим перемирием уже три недели. Мне иногда кажется, что это никому не надо, кроме меня. Гермиона, ты её видела? Она никуда не выходит, постоянно торчит в комнате, делая записи в своём дневнике. Я как-то глянула в него, пока она переодевалась… Ты бы видела какие там депрессивные рисунки: кресты, виселицы, разбитые сердца… Неужели тебе её не жаль? — Нужно было думать в кого влюбляться. — я пожала плечами и отпила кофе. — Будь она чуточку умнее — разглядела бы в Малфое напыщенного эгоиста с завышенной самооценкой, которого ничего в этой жизни, кроме власти, не интересует. — Это так не работает, Гермиона. Мы не выбираем в кого влюбляться. Возможно, Пэнси разглядела в нём то, чего не видим мы? — Это вряд-ли. — я свернула газету в трубочку и, наконец, посмотрела на подругу. Её взгляд выражал безграничное беспокойство и печаль. — Откуда тебе знать, какого это? Ты же никогда не была в отношениях. Я знала, что её обидят мои слова, но мне порядком надоели постоянные упрёки Дафны. — Гермиона, ты становишься такой невыносимой. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Она вскочила из-за стола, толкнув какую-то второкурсницу локтём. Оставила меня одну рассматривать её недоеденный завтрак, размазанный по тарелке. Казалось бы, простая яичница, но меня от её вида бросило в дрожь, потому что вид этого блюда напомнил мне то, о чём я старалась забыть несколько дней. Снова темнота. На этот раз я намного быстрее начала ориентироваться в пространстве. Почему я снова тут и как здесь оказалась? Последнее моё воспоминание… Кажется, я, дочитав главу учебника по Трансфигурации, легла спать. Яркая вспышка света переносит меня к разговору Тёмного Лорда и Малфоя-старшего. Однако теперь обстановка выглядит иначе, угадываются некоторые детали интерьера. Стол с этого ракурса кажется значительно больше: теперь совершенно ясно, что за ним спокойно уместятся тридцать человек. Таких навалом в старых особняках, в которых я бывала, однако… Прямо над потухшим камином висит до боли знакомый портрет короля Англии, Вильгельма Первого. Когда-то миссис Малфой рассказывала, что эта персона подарила особняк предку Люциуса, поэтому он попросил именитого художника нарисовать покровителя, повесил на самое почётное место и приказал никогда не снимать портрет со стены. Следовало догадаться о том, что это поместье Малфоев раньше. Люциус — самый приближенный Пожиратель Тёмного Лорда. — Нужно переходить к активным действиям, Лициус. Я предлагаю продолжить сотрудничество с дементорами. Подумай, что мы могли бы им предложить в обмен на предательство светлой стороны. Я неуверенно подошла к мужчинам, предварительно покашляв, чтобы убедиться, что они меня не замечают. При каждом соприкосновении стоп с поверхностью, которую я решила считать полом, изображение покрывалось мелкой рябью. Я осторожно пощупала ближний стул: он определённо твёрдый, но тактильно воспринимается иначе чем дерево. Если бы кто-то попросил объяснить из чего он изготовлен, у меня вряд ли бы это получилось. — Да, мой Лорд, но зачем они нам? Я присела на стул, оказавшись в поле зрения обоих мужчин. Они всё также были поглощены беседой. Кажется, дело обстоит за завтраком: в тарелке Люциуса яичница, которую он нервно размазал по тарелке, превратив в кашицу. — Мы организуем побег Пожирателей смерти из Азкабана. Настало время встретиться со старыми друзьями. Волан-де-Морт тихо засмеялся, но даже это заставило позвоночник покрыться мурашками. Белое платье, в которое я была одета, мгновенно прилипло ко спине. Он выглядел поистине жутко, но не безумно. В его чёрных, как безлунная ночь, глазах промелькнуло что-то, вызвавшее у меня и Люциуса беспричинную панику. Мне захотелось закричать, выскочить и вернуться в мягкую постель, забыв об увиденном. Это были глаза того, кто знает чего хочет и готов на любые жертвы ради достижения цели. Он уничтожит любого, кто посмеет встать у него на пути, даже если эта смерть повлияет на одну триллионную процентную долю успеха. Я судорожно накрыла остатки еды газетой, примяв её пальцами. По тексту быстро расплылись жирные пятна, сделав его негодным для повторного прочтения. Я закрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь привести мысли и эмоции в порядок. Нервы у меня в последнее время ни к чёрту. Я испугалась чьего-то завтрака, серьёзно? Всю дорогу до кабинета Амбридж я размышляла о том видении, которое так старательно пыталась забыть. Почему я вижу подобные вещи? Может, следует посетить больничное крыло на досуге и проконсультироваться с доктором? Да, так и вижу эту картину: «Здравствуйте, меня зовут Гермиона Грейнджер, я вижу странные сны о Волан-де-Морте. Выпишите мне что-нибудь поглотать… «. И хорошо, если после этого просто покрутят пальцем у виска и отправят в гостиную. С этим определённо нужно что-то делать. Говорить кому-то — плохая затея. Со всеми друзьями я в ссоре, родители впадут в истерику, а администрации школы нельзя доверять. Значит будем действовать привычными методами: пойдём копаться в архивах и запрещённых секциях библиотеки, к которым у меня есть доступ. Спасибо Тео, подбившему меня вырасть ключ, чтобы сделать дубликат «на всякий случай, вдруг понадобится!». Мерлин, как давно это было… Я немного помялась у двери, настраиваясь на наиболее самоуверенный лад. Нужно показать этой жабе, что я её совсем не боюсь и вообще плевать хотела на мнение таких заносчивых старух. Глубоко вздохнув, постучала. Дверь медленно открывалась, протяжно скрипя петлями, заставляя меня брезгливо сощуриться. Молодец, Гермиона. Именно это выражение лица гарантированно собьёт всю спесь с надоедливой тётки. Она предстала передо мной в привычно недовольном виде. Розовая одежда делала Амбридж похожей на постаревшую куклу Барби, с которыми играют маггловские девочки в юном возрасте. Она сидела, вздёрнув подбородок и прищурившись, сцепив пальцы в замок. — Мисс Грейнджер? — глаза распахнулись в притворном удивлении. — Ах, да… Я вызывала Вас на индивидуальную беседу. Присаживайтесь. — Здравствуйте, профессор. — Вы умная девушка. — она внимательно проследила за тем, как я осторожно сажусь прямо перед ней, постучав костяшками пальцев по столу. — Однако постоянно высказываете своё никому мнение там, где Вас не просят. Вы бы нравились мне, будь немного поскромнее. Часы на стене противно тикали. Тик-так. Тик-так. — Мы не можем быть друзьями, но можем стать союзниками. Амбридж медленно встала и, заложив руки за спину, отошла к окну, рассматривая мокрые окрестности замка. — Профессор Амбридж, я не понимаю о чём вы… — Мисс Грейнджер, Вы пользуетесь популярностью среди учеников. Ваши лидерские качества — козырь, который непременно следует использовать во благо. У Вас есть обширные связи, которые могут помочь Министерству. — Каким образом? — Мерлин, не говорите мне, что она хочет заставить меня шпионить за студентами. — Вы находитесь в сообществе учеников. Многие с Вами довольно откровенны. Вы находитесь в таком возрасте, когда очень легко пойти на поводу, связавшись не с той компанией. Мне хотелось бы, чтобы старосты поспособствовали развитию правильных мыслей у сверстников. — да, она хочет, чтобы я стучала. — И, конечно, девиантные дети должны быть наказаны. Нам не нужны паника или бунт среди подростков, не осознающих серьёзность ситуации. — Вы хотите, чтобы я сообщала Вам о тех, кто не согласен с минестерской точкой зрения? — Да, мисс Грейнджер. — она обернулась, чтобы прочитать по лицу мои мысли. Я сохраняла внешнее ледяное спокойствие. Такое «сотрудничество» могло как сыграть на руку, так и дорого стоить. С одной стороны, было бы выгодно иметь под боком человека из Министерства. Однако… Амбридж умна и хитра, так что не подпустит к себе близко, делиться полезной информацией не будет. К тому же её положение в школе весьма шатко, так что в итоге для меня это может обернуться огромными проблемами. — Извините, но я вынуждена отказаться. Я уважаю Министерство и его методы, но играть в стукача не намерена. Я приехала в Хогвартс, чтобы учиться, мне неинтересны местные интриги. — Мисс Грейнджер, я бы на вашем месте задумалась о шаткости Вашего положения. Я лишь пожала плечами, уставившись на часы. Тик-так. Тик-так. — Всё же вы глупее, чем я думала. Хорошо, будь по-вашему. С завтрашнего дня жду Вас в своём кабинете. Будете отбывать наказание. — За что? — во мне проснулось негодование. — За систематические срывы моих занятий и хамское отношение к преподавателю. — Хорошо. — я встала, убрав ладони в карманы мантии. — Я могу идти? — Конечно. Очень хотелось в неё плюнуть. Тик-так. Тик-так. Я направилась к двери, но потом вдруг остановилась. Не могу уйти с таким разгромным поражением. — Вы слышали о проклятии, профессор Амбридж? — О каком? — Уже долгое время ни один из преподавателей Защиты от Тёмных Искусств не задерживался на этом месте более года. Я бы на вашем месте задумалась о шаткости Вашего положения. Дверь за мной оглушительно захлопнулась. Тик-так. Тик-так.

***

Вечером, чтобы отвлечься от негативных мыслей, пошла снимать напряжение в библиотеку. К сожалению, в этот раз я оказалась здесь, чтобы разгадать тайну, сводившую с ума, а не для расслабляющего чтения. Мисс Пинс как раз отлучилась, чтобы принять новые книги, подаренные очередным спонсором, поэтому у меня было около получаса, чтобы пробраться в Запретную секцию, найти то, что нужно и убраться незамеченной. Ключ, сделанный Тео, подошёл просто идеально. Я прокралась внутрь, словно мышь и осторожно осмотрелась. Внутри было пыльно и темно, пахло книгами. Будь у меня больше времени, я бы с удовольствием рассмотрела обстановку внимательнее, но не сейчас. Быстро пробежалась глазами по табличкам в поисках нужной секции. Кажется, «Способности волшебников» идеально мне подойдут. В секции стояло лишь три тома одного авторства, но выглядели они солидно. Все сразу мне не утащить: слишком тяжёлые. Не уверена, что мисс Пинс не заметит абсолютно пустую полку, если сюда случайно заглянет. Жаль, что я не взяла с собой волшебную палочку, так читать было бы легче. Глаза привыкли к темноте, но мелкие заковыристые буквы содержания разглядеть были не в силах. Придётся тащить наугад… Взяла тот, что полегче и бесшумно вышла, заперев дверь. Среди лабиринтов книжных полок я выбрала укромный уголок, где часто пряталась, будучи помладше. Тогда ещё меня задевало клеймо «зубрилы», поэтому я всячески пыталась скрыть от сверстников количество времени, отданного чтению. Это был тупик с книгами, посвященными латыни, поэтому я ни разу не видела здесь никого. Села прямо на пол, не побоявшись испачкать мантию, и, прислонившись к стеллажу, принялась читать. Чего только не умели волшебники: разговаривать с мёртвыми, летать без метлы, перематывать время, колдовать без палочек, управлять стихиями… Я уже отчаялась найти хоть что-то похожее на мою ситуацию. Ах, вот оно: вещие сны. Мои видения действительно можно отнести к этой категории, ведь они появляются во время сна или дремоты. Но вещие ли они — хороший вопрос. Автор утверждал, что такой способностью обладают волшебники, которым Вселенная пророчит великие деяния. Я не сторонница такого взгляда на мир, но дала средневековому мужчине шанс оправдать свои убеждения. Вещие сны — явление малоизученное. Подобного рода способностью обладали некоторые знаменитые деятели. Они утверждали, что видения предсказывали будущее, предостерегали и помогали принять верное решение. Всего насчитывается около трехсот волшебников (на момент 1819 года), утверждавших когда-либо, что видят вещие сны. Все характеризуют их как «попадание в вакуум с проекцией будущего». Сновидец обычно выступает как наблюдатель со стороны, не может приближаться к мороку и принимать в нём непосредственное участие (в случаях Альдвига Джилс и Женевьевы Кортиз было задокументированно их непосредственное участие в видении: дама разбила тарелку, застав мужа с любовницей, а джентльмен смог отвесить подзатыльник своему начальнику, обещавшему сократить штат. Однако люди, присутствующие во сне не обратили на это никакого внимания). После выполнения предназначения Вселенной, вещие сны перестают посещать сновидца. Я осторожно закрыла книгу и тяжело вздохнула. Как вообще эта псевдонаучная лабуда попала в Запретную секцию? Предназначение Вселенной, любовницы и начальники, средневековый взгляд на вещи. Как автор вообще задокументировал вещий сон? После прочтения появилось только больше вопросов. Может следует поискать ответы в других книгах? Краем глаза я уловила шевеление, заставившее меня взволноваться. За краем стеллажа, на который я облокачивалась, лениво мелькнула тень. Кто-то похоже решил «погрызть» латынь вместо того, чтобы сладко спать. Я торопливо встала и запихала книгу куда-то на полку, присоседив к латинским трактатам, а потом, отряхнув мантию от пыли, вышла навстречу любителю мертвых языков. Какого было моё удивление, когда я увидела Малфоя, внимательно просматривающего корешки книг. В его руках был англо-латинский словарь. Тяжело признавать, но в библиотечном полумраке он выглядел довольно привлекательным: не таким бледным и худощавым. Но самое главное — парень выглядел расслабленным. Кажется, вдали от общества ему не нужна была напускная высокомерность, поэтому со стороны он выглядел обычным парнем. Несомненно, он слышал как я иду, но не обратил на меня никакого внимания. Когда я проходила мимо, его тонкие пальцы на долю секунды затормозили, задержавшись на каком-то угольно-чёрном корешке, но затем продолжили поиск литературы в привычном темпе. Ну, а я пошла спать. Больно меня волнует реакция Малфоя.