Свет в конце тоннеля

      Май... Москва в это время сильно преображается - всё зеленеет, в воздухе ароматы цветов и весны, повсюду романтика и спаривания голубей, собак и бомжей. На "золотой миле" остановилась дорогая иномарка.       В относительно большом британском "лимузине" сидел молодой человек. Ему было тридцать лет, он занимал очень серьёзную и большую должность, был близок к руководству страны. Но на душе у него был мрак. Всё, что он чувствовал - пустота. Пульс был прерывистым, редким, давление было низким. Голова кружилась, в глазах стали промелькать "звёздочки", собиравшиеся в большое светлое пятно. Потеря сознания была лишь вопросом времени, потому он тяжело и глубоко дышал.       Окно было приоткрыто, замок дверей - открыт. Хромированная поверхность деталей передней панели была немного запачкана его пальцами, вентзаслонки были открыты, впуская в салон поток свежего воздуха. Из колонок на дверных панелях лились звуки старого американского рока эпохи семидесятых годов, который частично имел блюзовые мотивы, особенно та самая композиция, которая сейчас играла.       Хотелось умереть, как можно скорее. Парень понимал, что ему нет больше места на этом свете, и он за некоторое время до этого момента ездил исповедоваться к одному человеку, который был другом, но жил далеко от него. За всё это время, в ожидании смерти, он написал дневник-исповедь, в небольшом блокноте, где расписал буквально всё, что мог - завещание, мысли вслух, переживания, страхи, слабости... даже всё то, что он боялся сказать при жизни. Блокнот он достал из внутреннего кармана самой простой флисовой куртки, в которую он был одет. Ничего при себе у него не было, кроме блокнота и смартфона. И то, через силу, он достал наручные часы, кардиограф, из бардачка, синхронизировал с наручными часами, которые также измеряли его пульс, и в меню смартфона выбрал "полный сброс", с удалением всех данных. Времени оставалось немного. Всего минута отделяла его от точки невозврата. Выключив кондиционер, заглушил работающий двигатель, открыв дверные замки на водительской двери, выключив полностью перезагрузившийся смартфон, он последний раз глянул на себя в зеркало заднего вида, закрыл глаза, подумал о том, что не сделал при этой жизни, и что осталось "за бортом". Теперь он был полностью свободен.       Сердце остановилось ровно в семнадцать минут шестого вечера. Кардиограф длинным ровным противным писком известил машину о смерти своего хозяина. В левой руке был смартфон, а в правой - тот самый "дневник".

***

      Тишина. Темнота. Вакуум. Это всё, что встретил тот, кто пожелал переродиться в ином мире. Теперь он был лишь тенью, маленьким сгустком информации и энергии в окружающем его бесконечном пространстве. Он вроде и двигался, но не ощущал своих конечностей и своей формы. Невесомость, отсутствие материальных ощущений - всё это было вроде и ново, но он понимал - так было всегда. Здесь нет времени, здесь нет пространства... Ничего, что относило бы к материальному миру.       Он не знал, как долго находился в этом состоянии, в этом измерении. Внезапная вспышка света озарила горизонт, и он потянулся к этому свету. Свет не слепил, но был тёплым, мягким, добрым. Он чувствовал, как снова начинает ощущать этот мир, и как приобретает материальную форму. Время пришло. Пошёл свежий воздух, время сделать первый вдох. - Дайте мне его, я хочу посмотреть, - чей-то ласковый, мягкий голос, едва различимый, был первым, который услышал вновь появившийся на свет человек. - Поздравляю, у вас мальчик! - глухой, будто сквозь вату, чей-то женский голос был ответом на её немой вопрос, и был более радостным.       Очертания людей стали приобретать более явную форму, в полумраке были видны, пусть и немного тускло, черты лиц и фигуры людей, склонившиеся над ним. Первая фигура, очевидно женская, с достаточно внушительной грудью, и добрым лицом, интуитивно была воспринята как мать. Другая, более грубая, мужская, стоявшая рядом - как отец. А третья, которая дала тот самый ответ - стояла в стороне. Её не было видно, но она была в тени. - Люциус, - так отец решил назвать своего сына. Но он не знал, что тот его прекрасно слышал, воспринимал и понимал, что он говорит. Зато сам ребёнок только улыбнулся, услышав своё новое имя.

***

      Проезжавший мимо "Мерседес" остановился рядом с "Роллс-Ройс Фантом", который стоял со включённой "аварийкой", на обочине. - Слушай, брат, тебе не кажется странным, что он вот так вот стоит тут? - Не, такое бывает. - Может, проверим? - бородатый молодой человек, достаточно добродушный, с тревогой в душе решил проверить, всё ли в порядке у водителя. Как бы там ни было, почти все обитатели "элитной" части Москвы знали друг друга если не в лицо, то через знакомых, и по машинам. А тем более по машинам. Выйдя из салона с водительской стороны, он проследовал к водительской стороне лимузина. Постучался. - Эй, ты там как? - но ответом на это была тишина. Двигатель автомобиля был заглушён, зато работала аварийная сигнализация. Лицо было спокойным, но не было видно, чтобы человек дышал. Внезапно к молодому кавказцу подошёл его попутчик. - Поедем? - Ты погоди, - присмотревшись, выражение лица стало меняться в более мрачную сторону. - Он умер... - резко достав свой смартфон, парень набрал номер экстренных служб. Спустя минуту разговора и передачи информации, он убрал аппарат на место, но теперь открыл дверь машины. Его встретил противный однообразный писк электроники. Оглядев салон спереди, был обнаружен медицинский прибор на пассажирском сидении, к которому были подведены провода. А на часах - застывшее время, когда пульс прекратился. Внезапно парню стало не по себе. - Что такое, брат? - Так он умер полчаса назад! Он, может, знал об этом, раз так подготовился? - немой вопрос в пустоту остался без ответа. Но теперь они закрыли дверь машины, и пошли на своё место, ждать наряд дорожных инспекторов.       Спустя достаточно долгое время к ним всё же приехали сотрудники. Осмотр машины, и прибытие "Скорой помощи" через пять минут после их приезда, было лишь началом. Взяв показания в качестве свидетелей, с парней взяли также объяснения, и теперь тело умершего человека было отправлено уже достаточно поздно вечером сразу в морг, на вскрытие, которое не состоялось - на груди трупа была татуировка с нужной информацией, где были номер страхового полиса, группа крови и резус-фактор, и важная пометка - "В случае смерти не реанимировать и не вскрывать. Кремировать в течение суток."       Родственникам, среди которых в основном были лишь двоюродные и родные братья умершего, был передан дневник, в котором обнаружили на каждой странице по печати с подписью нотариуса, а финальная страница была завизирована. Сам дневник был опломбирован, на самой пломбе была надпись - "Распечатать и огласить родственникам только после смерти". Далее стояла дата, подпись и печать самого автора, и следом виза нотариуса.       Прошли сутки, по завещанию из дневника труп кремировали, вне присутствия самих родственников. Как бы ни хотели братья, но такова была воля самого автора. Он не хотел, чтобы кто-то сидел с постным выражением лица, или сильно скорбел о его утрате. В итоге... вечером того же дня, на смотровой площадке Воробьёвых гор был развеян его прах, который разнёсся пылью по окрестностям. И никто не знал о том, что самому главному герою данной истории теперь было наплевать на всё, он теперь был далеко от этого мира.