Все тайное становится явным

Игорь был готов практически ко всему, но не к этому. Начинается все слишком невинно, даже как-то непривычно. Это у Игоря проблемы с раздеванием, потому что слишком много непонятных шрамов, они мало кому нравятся. Но Серёжа переплевывает его в плане смущения, потому что спит он только в футболке, (Так комфортнее, Игорь, ну я же тебе ничего не говорю про твои трусы со Спанч-Бобом) да и особо дотрагиваться до себя не даёт первые месяца два их отношений точно. Держаться за руки и обниматься вообще не в счёт, это Разумовский любит, но все ещё делает это очень осторожно. И просит Игоря не наглеть. А у Грома скоро все предохранители сгорят, потому что ему Серёжу хочется до звона в ушах, но он честно терпит, осторожничает, потому что навредить тоже не хочется. Разумовский же все никак не может придумать, как бы не слишком шокировать Игоря своим прошлым. Нет, разговор про Птицу у них был чуть ли ни в первую неделю отношений, потому что ему важно было, чтобы Гром понимал, на что подписывается, так что на счёт этого он не переживает. А вот как объяснить Игорю, откуда у него пирсинг в некоторых местах, он как-то пока не придумал. Зато Серёжа прекрасно понимает, что дольше мариновать человека просто нельзя. Он и сам не железный же, от Игоревых прикосновений мурашки по коже бегут. Так что, в какой-то момент, он решает отпустить ситуацию на самотёк и в очередной вечер, когда просмотр фильма медленно перетекает в горизонтальную плоскость, не тормошит руки Игоря, скользящие под домашнюю футболку. Гром даже останавливается на мгновение, чтобы Серёже в глаза посмотреть. — Уверен? — Игорь готов в любую минуту остановиться. — Уверен, — Разумовский краснеет слегка, так что тут же притягивает Игоря к себе ближе для очередного поцелуя. Так проще всего лицо от него спрятать. А Игорь, дорвавшись до любимого тела наконец, собирается наверстать все упущенное время. Он покрывает шею поцелуями и лёгкими укусами, наслаждаясь громким сопением и тихими стонами. (Серёжа никак не может перестать стесняться собственного голоса в постели, но Игорь над этим работает.) Ладонями Гром скользит под футболку, оглаживает бока, стараясь не щекотать сильно, и постепенно задирает ткань выше, чтобы совсем ее снять. Целовать Серёжу он все ещё не перестаёт, спускается к ключицам, оставляя яркие, почти симметричные засосы, и медленно спускается ниже, к соскам, буквально через секунду впадая в ступор К этому он готов не был. — Ты из-за этого в футболке спал, да? — Игорь чуть отстраняется и внимательно смотрит Серёже в глаза. — Ну да. Не знал, как ты отреагируешь, — Разумовский все ещё не до конца понимает, на самом деле, как Гром отнёсся, потому что тот молчит. И он почти спрашивает об этом, как чувствует горячий язык. Игорь осторожно лижет сосок, хватается зубами за штангу и совсем немного оттягивает, выбивая из Разумовского стон. — Так вот как заставить тебя не молчать, — Игорь довольно улыбается и проделывает тот же манёвр со вторым соском, Серёжу выгибает на кровати, потому что это слишком: и слишком чувствительная зона, и слишком горячо. Только вот Игорь точно не планирует останавливаться, потому что хочется узнать, где ещё Серёжа такой чувствительный. Но и отказать себе в том, чтоб совсем немного его помучать, он не может, так что терзает соски то губами и зубами, то пальцами. Оттягивает, покручивает и прикусывает, но тут же зализывает, извиняясь. Серёжа все еще пытается быть тихим, но получается только постоянно ёрзать, на кровати и хвататься за волосы Игоря, ну потому что это прям слишком. — Пожалуйста, — наконец сдаётся Серёжа, и Гром понятливо отстраняется, успев коротко поцеловать его в губы. — Ещё сюрпризы есть? — он наблюдает, как Разумовский хитро улыбается и скользит ладонью по поджимающемуся животу, сразу же залезая под резинку нижнего белья. — Серьезно, Сереж? И тут тоже? — он оглаживает большим пальцем головку члена и натыкается на металлическое колечко. — Птица чудил. Я не останавливал. Хорошо, что мы обошлись без татуировок, — Серёжа гордится, что смог выдать это предложение без стонов, потому что Игорь, зараза такая, явно решает отомстить за долгое воздержание, мучая прикосновениями. И у Серёжи пальцы на ногах поджимаются, от той осторожности, с которой до него дотрагивается Игорь, как бы ему ни хотелось ускориться. Гром же думает, что сорвал какой-то нереальный джекпот. Серёжа такой отзывчивый в его руках, что хочется просто долго его целовать и вылизывать, просто чтобы на реакцию посмотреть. В принципе, этим он и занимается, стягивая с Разумовского всю одежду, совершенно ненужную сейчас. — Ты потрясающе красивый, — Игорь замирает на пару секунд, просто чтобы полюбоваться Сережей, который сейчас смотрит из-под челки, потому что совсем капельку стыдно смотреть прямо. — И зря ты от меня прятал все это, тебе идёт, — он сдвигается по кровати ниже и коротко лижет головку, трогая колечко языком. Ощущения любопытные, так что Игорь старается быть максимально осторожным, как-то не хочется, чтобы эта железяка осталась в нем. Так что он только легко посасывает головку, больше лижет член по всей длине, наслаждаясь долгожданной близостью и стонами Серёжи. Разумовский уже не знает, куда себя деть от такого количества ощущений. Хочется, чтобы Игорь перестал его мучать уже, но и чтобы он не останавливался, потому что он так долго этого хотел, что заканчивать все так быстро будет просто преступлением. Игорь же решает, что раз он дорвался, то ему можно все (в принципе да, но Серёжа ему этого никогда не скажет), и осторожно раздвигает чужие ноги, двигая Разумовского ближе к себе. Тот не сразу понимает, что вообще происходит, так что инстинктивно пытается закрыться, но ничего не получается, Игорь держит его под бёдра и кончикам языка проводит по ложбинке между ягодиц. Серёжа вскрикивает от неожиданности и инстинктивно сжимается, но тут же расслабляется после лёгкого поцелуя. Игорь считает это маленькой победой, так что продолжает ласкать губами и языком то член Серёжи, непременно задевая этот _чертов_ пирсинг, потому что ему нравится контраст прохладного металла и горячей кожи (Ну и то, как Разумовский вздрагивает в его руках), то колечко мышц, не жалея слюны. Серёжа, с позором для себя, кончает от очередного влажного прикосновениям языка к головке и скулит себе в ладонь. Игорь совершенно довольно улыбается, укладывая его на кровать нормально, и сам двигается выше, слизывая сперму с чужого живота. — Очень красивый, — шепчет он, снова прикусывая соски по очереди, прекрасно зная, насколько они чувствительные сейчас. — А ты садист, знаешь? — голос Серёжу подводит и хрипит. — Ласковый, это самое главное, — он укладывается рядом и тычется носом в плечо. Серёже нужна передышка, потому что вечер только начинается.