В отражении тысячи зеркал

      — Подожди, — слабый шепот со спутанным британским акцентом.       — Нет, сейчас, — ответное рычание со стойким американским диалектом.       Его поцелуй почти удушающий.       На них обоих до сих пор одеяния, в которых они вершат правосудие — на одном плащ, на другом стильный костюм. Оба без масок.       Сегодня всё было по-другому. Лунный рыцарь разошелся пуще обычного, вел себя более жестоко и не был осторожным. Умирать уже доводилось, поэтому чувство страха притупилось. За ним могущественный покровитель, само египетское божество.       Переосмысление сотрудничества с ним сильно упростило жизнь Спектора. Больше не осталось сомнений, терзаний, жажда мести выжгла милосердие дотла.       Сплошной холодный расчет.       Но мистер Найт не перестает волноваться. Больше о нем, чем о себе.       — Тебе чертовски идет этот костюм, любовь моя, — шепчет Марк. Его крепкое тело дрожит в предвкушении, широкая грудь вздымается от тяжелого дыхания. — Особенно брюки. В них твоя задница… Я просто… — вгрызается он зубами в подбородок Стивена, оставляя ряд розовых отметин.       Альтер запрокидывает голову назад и хаотично касается тела любовника, целиком скрытого карбонадием. На груди вставки с золотыми лезвиями-полумесяцами. Его броня — не только настоящее произведение искусства, оно сплошь состоит из оружия, скрытого за множеством слоев бинтов.       Сюрприз для Стивена готовился несколько дней. Марк всё продумал. Пришлось долго уговаривать Хонсу, но личной выгоды от работы на него было немерено. Сначала поимел наглость потребовать разделить альтера и магией создать ему тело, потом запросил возможность управлять костюмом без надзора. Незачем было богу луны лицезреть, чем уже двое его аватаров занимаются в свободное время.       Такое не забывается и паразитом врезается в память. Не для таких целей, конечно, Хонсу пошел на уступки. Он-то наивный посчитал, что от них двоих будет больше пользы в плане работы. Так и есть, но эти испорченные грязные животные предаются разврату, где застанут.       А трахаться они хотят часто, особенно после ночных вылазок. Оба с дырками от пуль на костюмах, перчатки окроплены чужой кровью. В глазах сумасшедший блеск, голоса срываются на громкие стоны. Хонсу снова задается вопросом, правильно ли он поступил.       Пальцы Спектора жадно впиваются альтеру в бедро, мнут и сминают, причиняя сладостную боль. Останутся синяки.       — М-а-арк, — выдыхает прижатый к стене мужчина. Его точная копия самодовольно ухмыляется, проталкивая колено между ног. Эта неконтролируемая агрессия в сексе сильно заводит Стивена.       Когда на поле боя безумно пугает.       — Попробуем кое-что новое, Стиви?       — Звучит слишком заманчиво, чтобы отказаться. И… — он прижимается лбом к его лбу. — Я тебе доверяю. Как самому себе, — добавляет Грант, являя свою лучшую — наглую сторону.       Повязки-бинты от костюма обвивают запястья Стивена, заводят руки за спину и сводят вместе. Смятение отражается на прекрасном лице альтера. Осознание одурело медленно рождается в его ореховых глазах.       Почему зеркала продолжают повсюду висеть, если в них уже нет необходимости, остается волнующей загадкой.       — Я не могу перестать любоваться твоей красотой, — Марк проводит ладонью по его некогда своему торсу, от груди к животу и задерживается на поясе брюк. — У алтаря ты смотрелся бы в этом костюме еще краше. Хэй, не пытайся от них избавиться, — грубо осаждает он Стивена, обеими руками хватая за талию и толкая его обратно к стене. — Я знаю, ты хочешь коснуться меня, но… это будет позже. У нас вся ночь впереди.       Стивен перестает извиваться в оковах, отдавая инициативу Марку. Только справиться с порывами слишком трудно, пока ловкие пальцы (он даже не знает, как назвать, двойника/брата-близнеца/оригинала) избавляют его от пуговиц сначала на жилетке, затем на белоснежной рубашке.       Ослабленный галстук болтается на обнаженной груди, темные вьющиеся пряди в беспорядке. Марк отстраняется налюбоваться своими трудами и не может сдержать вздоха восхищения. Это дико неправильно — испытывать влечение к тому, кто до недавнего времени был обычной выдумкой.       Он патологически болен, но ничего менять не желает.       Нормальность переоценена.       — Не молчи.       Не просьба.       Команда посылает вибрацию по всему его телу и заставляет член дернуться. Умоляющим стоном он просит освобождения. Мышцы рельефного живота напрягаются до предела; бронзовая кожа покрывается испариной. Долго такими темпами ему не продержаться, но Марк хочет максимально растянуть удовольствие.       — Я люблю тебя, так люблю, — он проводит языком по нижней дрожащей губе альтера и проскальзывает в рот.       — Пожалуйста, Марк, я тоже…я тебя, боже... — бессвязно бормочет Стивен.       Остатки оборванного признания тонут в глубоком поцелуе.