Инопланетный гость прилетел издалека

Майский вечер. Школьники, на сегодня закончившие учёбу, кричат и бегают по тротуару мимо старых советских подъездов, увешанных объявлениями «куплю-продам-сниму» как ёлка игрушками на новый год. Дети лавируют между взрослых, которые раздражённо фыркают и нарочито идут по середине дороги. Антон возвращался после пар в свою съёмную однушку на пятом этаже, решая в голове важный вопрос «есть ли жизнь на Марсе?». Он счёл, что он более компетентен в решении дилемм такого плана, чем «Наса» или тот же «Роскосмос». Не находя аргументов ни для одного из ответов, он нахмурился и заозирался по сторонам, будто перевёрнутая урна или бабушка на лавочке дадут ему ответ. Но урна лишь поскрипывала от сквозняка, а старушка, охая, демонстративно отвернулась от «наркомана», как она окрестила Антона Шастуна полгода назад за чрезмерную худобу и болезненный вид. Сессия, что поделать. Мимо, чуть не снося парня, пронёсся мальчишка, которому Антон за символическую плату помогал с математикой — благо тот в четвёртом классе, и Антон полностью всё понимает. Он хотел его окликнуть, ведь пара сотен (честно заработанных, между прочим) не помешали бы, но он уже скрылся за поворотом, крича что-то неразборчивое. Старушка опять вздохнула. Антон, судорожно думая, что же ему делать, наклонился завязать развязавшиеся шнурки. Боковым зрением он увидел что-то тёмное и большое, скрывающееся внутри куста жасмина. Приглядевшись, он увидел что-то вроде человеческих глаз, но с особенным цветом — ярко ультрамариновым, будто художник мазнул по ним только что выдавленной из тюбика краской. Антон, сидя на корточках, распахнул глаза широко-широко, вглядываясь в куст. Бабушка перекрестилась. Глаза моргали, не решаясь приблизиться. — Кто ты… Вы? — прошептал Антон кусту. — Мне страшно, — прошептали из куста. — Вам нужна помощь? — Очевидно, да. Антон встал с корточек и протянул в сторону куста руку, вызывая ещё большее недоумение у бабушки на лавочке, которая стала невольной свидетельницей этого события. Ветви раздвинулись и навстречу Антону несмело шагнул молодой мужчина лет двадцати пяти, с круглыми от испуга и смятения глазами. Старушка на деревянной лавочке сильнее закуталась в свою шаль, несмотря на то, что температура уже перевалила за плюс двадцать и заходящее солнце пекло, будто отыгрываясь за зимние месяцы бездействия. Пробубнив себе под нос то ли «алкаши», то ли «грешники», она поднялась и гордо вразвалочку пошла в подъезд. — Вы как себя чувствуете? — обеспокоенно спросил Шастун — Сердце бьётся часто, дыхание так же участилось. Чувствую нарастающую тревогу. — Извините за бестактность, но сколько вы выпили? — Я успел выпить один сосуд воды, — будто бы отрапортовал незнакомец. — А из… алкоголя? — осторожно поинтересовался Шастун. — Я не пил алкоголь. — Ладно. Вас проводить до куда-нибудь? Где вы живёте? — Далеко. Вне этой планеты, — запрокинув голову и взглянув на небо, сказал незнакомец. — МКС? На инопланетянина вы не похожи. Разве что глаза… — Инопланетянин — житель иной планеты? — Да… — Я инопланетянин, — заявил он. — Да ну! Антону хотелось верить его случайному знакомому, поэтому он, недолго думая, повёл его к себе в квартиру, чтоб допросить. Даже если это бомж, то вполне симпатичный и забавный, новые знакомства ведь хороши? Того, что его могут украсть инопланетяне, Шастун не боялся никогда. Он бы их понял. Антон и сам с удовольствием скоммуниздил бы инопланетянина при возможности. В целом, сейчас он этим и занимался, правда, сам пришелец был не против. При помощи магнитного ключа Антон открыл тяжёлую дверь, сначала пропустив безымянного бомжа-инопланетянина, а затем входя самостоятельно. Тот недоверчиво рассматривал все окружающие его предметы. — Неровно. Почему? — спросил незнакомец, указывая на изогнутые прутья перил. — Им больше пятидесяти лет, было бы чудом, если б они не покосились. — А как же симметрия? — У нас мало что симметрично. Даже я не слишком то симметричен. — Да, я заметил, — подавленно ответил голубоглазый бомж. Лифт ехал очень долго, настолько, что инопланетный человек без определённого места жительства отошёл к доске объявлений. — 141-18-10-33… Мою родительницу так звали. — Это же цифры… — И это прекрасно. Цифры точны и постоянны. В них есть логика. А в закорючках сверху её нет. — Хей, иди сюда, лифт подъехал, — подозвал пришельца Антон. Безымянный инопланетянин (вера Антона в этот факт росла с каждой секундой, ведь душевнобольные ведут себя иначе?) боязливо шагнул в кабину. Двери с грохотом сомкнулись. — Принцип работы? — строго спросил он. — Что? — недоумённо спросил Антон. — Принцип работы этого устройства? — Ну нажимаешь кнопку и едешь… — Куда поступает сигнал от кнопки? — Не знаю. — Ты пользуешься этим регулярно, так ведь? — с укором спросил незнакомец. — Так. — И ты не знаешь как это работает? — Ну блин, там трос… — Как связан трос этого устройства и жаренное тесто? — инопланетянин нахмурился, глядя в покрытый пятнами неизвестного происхождения пол лифта. — Что? А, это устойчивое выражение. — Что было произведено для укрепления баланса этого выражения? А то я крайне неустойчив на двух конечностях… Антон не успел дать ответ, так как лифт замер и распахнул створки, выпуская их на лестничную клетку. Шастун достал из кармана куртки ключи и стал открывать дверь. — Почему свет загорелся? — оглянувшись, спросил незнакомец. — Лампа с датчиком движения. — Поясни. Антон опешил. Вспомнилась юность, когда таким же властным тоном его заставляли «пояснить за шмот». Шастун мелко вздрогнул, будто стряхивая эти воспоминания, попутно формулируя ответ. — Ну, наверное там камера… — Камера — многозначное слово. Камера сердца, камера в колесе, камера в тюрьме, камера для видеосъёмки… — стал перечислять инопланетянин, загибая пальцы. — Камера для видеосъёмки. Какой ты душный… — Живое существо не может быть душным. Тебе могло бы стать душно, если бы ты вошёл в меня, но у тебя такой возможности нет… Уши и яблочки щёк Шастуна залились румянцем. Он наконец расправился со злополучным замком, который регулярно заедал, да так что помочь могли лишь титанические усилия и молитва, и раскрыл дверь с цифрами 78, шумно выдохнув. Интерес к незнакомцу, словно рестлер, боролся с желанием послать этого прямолинейного бомжа с другой планеты туда, откуда он прибыл, и природное любопытство одерживало верх. Его инопланетянин завис, когда Антон попросил его разуться. На его ногах были обычные красные кроссовки, на которые он глядел в упор, глупо моргая глазами. Антон присел и поочерёдно развязал шнурки, а затем стянул и саму обувь. — Так вот как это делается… Видимо, по аналогии с обувью, он поддел кончиками пальцев чёрный джемпер и начал поднимать его, оголив при этом половину торса. — Эй, эй, эй, — остановил его Шастун. — Ты чего? — Насколько я понял, при входе в крытое помещение, мы снимаем облачение. — Пока только обувь. — А как я пойму, когда станет необходимо снять облачение не только со ступней? — Я скажу. — А чехлы тоже снимать? Шастун непонимающе поднял бровь, а инопланетянин (или сумасшедший, но Антону хотелось верить в первую версию) ладонью правой руки указал вниз. — А… Носки чтоль? Теперь уже инопланетянин непонимающе взглянул на него, попутно касаясь своего носа. — Эти слова никак не связаны… Наверное, — поспешил успокоить его Антон, активно жестикулируя руками. — Снимать? — повторил свой вопрос инопланетянин. — Оставь… А как тебя зовут? — 1-18-19-15-6-11. Если кратко, то 1-18 — Ебать неудобно… А можно перевести в буквы? — Каким образом? и что значит «ебать»? — Сейчас… Пусть 1 это А, тогда 18 это… Антон начал загибать пальцы. Пару раз сбившись, он получил «АРСНЕЙ», к чему быстро и довольно-таки самовольно подобрал аналог, т.к. этот набор букв, очевидно, был созвучен с именем Арсений. — То есть теперь мне отзываться на кличку Арсений? — уточнил инопланетянин. — Это не кличка, это имя. — Разницы нет. — Тебя Арсений устраивает? Коротко будет Арс или Сеня. — Второй вариант мне не нравится. Не хочу, чтоб со мной ассоциировалась сухая скошенная трава. — Как скажешь. Меня зови Антон, — дополнил он. — А краткий вариант? — спросил Арсений, рассматривая потолок. — Коротко меня только в детстве мама называла, — не желая отвечать, сказал Шастун. — Каков краткий вариант? — Зови меня полным именем. — Я хочу знать краткий вариант, — обиженно прошептал Арсений. — Ох, за что мне это? Коротко будет Тоша, но ты меня так не называй. — Как скажешь. Что это? — спросил Арсений, указывая на трюмо, — и почему там три меня? Откуда? — Это зеркала. — Как они работают? — Эээ, — Антон стал судорожно вспоминать ту серию из фиксиков, — ну в общем, там под стеклом напыление, которое имеет отражающее свойство, поэтому ты себя видишь… — Ты очень нечётко отвечаешь, — ответил инопланетянин, разглядывая себя с разных ракурсов. — По вашим меркам я красивый? У него были тёмные пушистые волосы, ровный нос, но глаза у него уже не так выделялись, будто бы потускнев. Гость ожидал ответа, поджав губы и хмуря брови. — Да, — полувопросительно ответил Шастун, — по крайней мере, ты в моём вкусе. Антон оставил Арсения осмысливать эту фразу в гордом одиночестве, т.к. сам ушёл в сторону санузла помыть руки. Арс замешкался лишь на мгновенье, а когда спохватился, пошёл по коридору за Антоном «хвостиком». Он был очень насторожён, но всё равно показал инопланетянину мыло — жидкое и твёрдое — холодную и горячую воду, которые определялись разными вентилями, и дал полотенце. Инопланетянин очень скептично отнёсся к воде, что явно читалось на его лице, но руки помыл. Шастун ждал его на кухне, чтоб тот внёс хоть немного ясности в эту реальную небылицу. — Ну что? — Что что? — невинно хлопая глазами ответил Арсений. — Кто ты? Откуда? — Я 1-18, но ты дал мне кличку Арсений. Я с планеты номер три дробь один, в семнадцатой галактике. — А если по-нашему? — Я не обладаю информацией о достижениях вашей науки и культурного наследия, я изучал лишь ваш язык, но, по всей видимости, многие слова мне не доступны. Зато грамматика на высоте! — произнося это Арс гордо поднял нос. — Почему ты выглядишь как человек? — Генная модификация. При своём стандартном состоянии я бы не выжил в условиях вашей атмосферы. Давление, плотность воздуха… Перед отлётом я прошёл курс изменения ДНК, активирующийся при определённых условиях, которыми является пересечение границы вашей атмосферы. — То есть ты — ГМО… — восхищённо прошептал Шастун и сразу задал вопрос, — Ты выбирал внешность сам? — Нет, разумеется. Это случайный набор физиологических данных, видимо, удачно сложенных воедино. — А это нормальная практика улетать с родной планеты в совершенно незнакомую местность… — Это туристическая поездка. Через три месяца моих собратьев подберёт наш дрон. — То есть НЛО реально… — ошарашенно прошептал Антон. Он пытался переварить информацию, полученную от инопланетянина, пока тот рассматривал кухонную утварь. Его особенно заинтересовал старый эмалированный чайник с нелепыми цветами на его боку. Он подошёл ближе, чтоб рассмотреть его подетальнее. К слову, он действовал очень аккуратно и трепетно, тщательно контролируя каждое движение, будто в его руках была древняя китайская ваза из фарфора, а не убитый временем (и Антоном) некогда белый чайник. — Что это? — приподнимая и рассматривая донышко, спросил Арсений. — Чайник. — Для чего это? — Чай делать, — Шастун чувствовал себя сумасшедшим, объясняя подобные вещи. — Каким образом? Антон успел тысячу раз пожалеть о своей сердобольности и геройстве — тоже мне, Мать Тереза нашлась, ведь дотошный инопланетянин с миллионом вопросов начинал смущать и напрягать. Но так как Антон Шастун — оптимист до мозга костей, он терпеливо объяснял каждую мелочь, называя это «новый опыт». Где мог бы пригодиться такой опыт Антон не знал, разве что центр социализации инопланетян откроет набор сотрудников.Тогда Шастун станет наиценнейшим работником. Но пока что он сидит на кухне своей однушки и пытается изобрести ответ на вопрос «Кто решил расфасовывать сушёные индийские листья в мешочки, которые почему-то все называют пакетиками?». *** Инопланетянина он оставил у себя и на первую, и на вторую ночь. Он «с барского плеча» дал ему чистую одежду, за что Арсений чуть ли не стал его боготворить за щедрость. Он ходил по квартире туда-сюда в неумело подвёрнутых домашних трениках Антона и в красной футболке с Че Геварой неизвестного происхождения, в которой поместятся сразу двое таких Арсениев (раз уж на то пошло, то и двое Антонов). Шастун уверен, что даже коммунисты Кубы так не радовались лицу Эрнесто Че Гевары, как инопланетянин, сияющий улыбкой как начищенный медный тазик, то и дело подходивший к трюмо полюбоваться. И с гигиеной, и с физиологией человеческого тела Арс знаком не был, поэтому пришлось его учить. Из недр шкафчика ванной Шастун выудил нераспакованную зубную щётку, а вот мочалку-вехотку, пришлось покупать, как и бритвенный станок. В бритье педантичность Арсения только помогала, и у него получилось практически идеально с первого раза. Запах геля-шампуня со смазливым мужиком на упаковке раздражал Арсения, но он лишь тихо бурчал прямо как бабушка с лавочки, не говоря и не требуя ничего конкретного. Он и так считал, что Антон слишком много для него делает. Арсений старался помочь Антону в каких-то бытовых вещах, но и Шастуну было неудобно, и Арсу приходилось учиться всему с нуля, так что инопланетянин скорее выступал группой поддержки, нежели фактической помощью. Водопад вопросов Арсения и не думал прекращаться, так что Антон решил обучить его современным технологиям. Проблемы начались с открытия крышки ноутбука. — А что это? А как это? Почему у тебя буквы перепутаны? — Они на нужных местах. — Я алфавит учил, там не так было. — Они и не должны быть в алфавитном порядке, — терпеливо отвечал Шастун. -А как тогда? Это же неудобно, — встревоженно подняв брови «домиком», сказал Арсений. — Дело привычки. Инопланетянин тяжело вздохнул. Несмотря на все опасения, обучаемость у Арсения была на высоком уровне, так что через день он бегло печатал. Антон «познакомил» его с Яндексом и его Алисой, а также с  Ютубом. Довольно быстро в истории поиска Антона красовались такие вопросы как «Почему кипяток назвали кипяток», «Как работает холодильник», «Что значит ебать» и «Как стать эрудированным». Последний запрос насторожил Антона, он даже не догадывался о том, что сам инопланетянин так переживает из-за такого количества вопросов. После этого он стал предлагать что-то объяснить, если видел, что что-то вызвало у Арсения смятение, но тот ничего не спрашивал и не искал в ноутбуке. Арсений остался и на последующую неделю. Стало очевидно, что ни Арсений не хочет уходить, ни Антон не собирается выставлять за дверь инопланетного гостя. Это было довольно забавно для Шастуна и сложно для Арсения. Например, когда тактильный Антон в приливе чувств обнял Арсения, он непонимающе задал вопрос: — Что мы делаем? — Это объятья. — Тепло. Ты сейчас как та квадратная штука прямоугольной формы. — Одеяло? — Одеяло. — А ты точно не  пытаешься перекрыть мне доступ к воздуху? — Точно, Арс. Правда, с появлением второго жильца в квартире номер 78 деньги стали уходить куда быстрее. Появилась необходимость искать новый способ заработка. Пока Шастун бегал по городу в поисках вакансий (ведь центр социализации инопланетян так и не открыли), Арсений листал книжки. Его не заинтересовало ни одно из названий на полке возле кровати Антона (Арсения расположили на диванчике на кухне), но Шастун что-то говорил про старые книги на антресоли, так что, вооружившись крайне неустойчивой табуреткой, он продолжил поиски там. Там в тесноте и пыли томились второй том «Войны и мира», сборник стихов Есенина, пара книг с оторванными обложками и он — сборник заданий по высшей математике. Арсений немедленно потянулся именно к нему и кончиками пальцев стал пододвигать к себе. Табурет шатался, но всё обошлось — Арсений вместе со сборником благополучно вернулись на пол. Вечером Шастун застал его за решением задач, сгорбившегося над листком с кучей цифр. — Арс, а ты любой сложности такие задания решаешь? — поинтересовался он. — Да, я специализируюсь на расчётах. — Тебе нравится этим заниматься? — Да, конечно, иначе я бы этим не занимался. — А как ты смотришь на то, чтоб на этом заработать? — замявшись, спросил Шастун. — Если есть такая возможность, то положительно. Арсений отвечал на вопросы, не отвлекаясь от вычислений, поэтому Антон счёл продолжение диалога бессмысленным. За недолгое время он сумел найти нескольких студентов, готовых платить за решение их домашних заданий. Из страха, что его и Арсения кинут, он попросил предоплату. Количество работ, необходимых к выполнению, было весьма объёмным. Арсений принялся решать. Антон заботливо принёс тёплый чёрный чай и дополнительную бумагу. Это было единственное, чем он мог сейчас помочь. Через пару часов Арсений, зевая, отдал несколько листков с оформленными заданиями, которых было около двадцати, и молча ушёл на кухню спать. Баланс Антона в сумме пополнился на три тысячи рублей. *** Такой способ заработка был удобен и быстр, что радовало Антона, но в то же время изнутри его покусывало чувство вины. Хоть Арсений и прочитал ему лекцию о том, что ему совершенно не в тягость и он хочет быть хоть в чём-то полезным, тревога не унималась. Первым делом он пошёл в продовольственный и купил Арсению шампунь и гель для душа с кокосовым запахом, а так же фруктов и продуктов по мелочи. Шастун предлагал купить так же и одежды, но расставаться с Че Геварой инопланетянин не планировал, поэтому этот разговор был отложен до лучших времён. Зато шампунь был воспринят с кристально искренней радостью. Радужка Арсения стала ярче, а на лице расцвела обезоруживающая счастливая улыбка. Он, приподнимая болтающиеся штанины, засеменил в ванную, чтоб поставить новые бутыльки рядом со смазливым мужчиной и миниатюрками с логотипом турецкого отеля. *** Предварительно предупредив Арсения, Антон позвал в гости своего друга — Диму Позова, чтоб познакомить «кое с кем». Позов был уверен, что Шастун наконец нашёл девушку, или на крайний случай, опять подобрал «хорошенького, миленького, ласкового» бродячего кота, с целью отдать в хорошие руки. На «смотрины» Дима приехал довольно поздним вечером, что было довольно частым явлением при их встречах. Правда, было дискомфортно сонному инопланетянину, который регулярно ложился спать в десять вечера. И Антону это доставляло некоторые неудобства, ведь теперь у него не было возможности тёмными ночами делать свои фирменные бутерброды, но ради сна Арсения можно и потерпеть. Инопланетный гость боязливо прятался за косяком двери на кухню, когда пришёл Дима — «такой серьёзный мужчина с бородой». Позов стал вторым после Антона человеком, с которым Арсению довелось плотно общаться. Дима крайне скептично отнёсся к внеземному происхождению его инопланетного коммуниста, но сказал об этом только Антону на ухо, когда Арсений, всё ещё в футболке с Эрнесто Че Геварой, ушёл в соседнюю комнату. — Дим, я ему верю, доводов у меня море. Да и в любом случае, он просто космический! — тихо, но с энтузиазмом ответил Позову Шастун. Тот только пожал плечами и прошёл на кухню. Вскоре туда подошёл и Арсений —  с пушистой чёлкой, за которой прятались голубые глаза, в нелепой длинной-длинной футболке — а Антон встретил его широкой улыбкой. Казалось, что ему уже и не так важен Димка, который, между прочим, жертвовал несколькими часами сна, а они в меде лишними не бывают. Они засели на кухне, и пока Антон ставил чайник, который Арс любовно называл «чудо чудесное» — так уж его зацепил он, Арсений попросил у Димы его очки, чтоб рассмотреть поближе. Подобно Позову он нацепил их на свой нос. — Как это работает? — раздался уже привычный для квартиры Антона вопрос. — Что прости? — спросил озадаченный Позов. — По какому принципу работают эти очки? — Они помогают мне видеть вдали… — Каким образом? — Там линзы. — Продолжай, — растянул Арсений, переворачивая оправу другой стороной. — Что? — немного щурясь, спрашивал Позов. — Это не объяснение, — заявил Арсений. — Ну линзы имеют выпуклую форму, которая каким-то образом помогают мне видеть вдали. Дима явно подобного не ожидал и был застан врасплох, над чем привыкший Шастун посмеивался. Арсений, будто бы решая, понравился ему ответ или нет, задумчиво закусил губу. Потом он кивнул своим мыслям и благодарно улыбнулся, когда Антон поставил перед ним красную кружку от Нескафе, полную кипятка с заваркой. — Дима, а на чём ты специализируешься? — задал вопрос Арсений, передавая очки обратно владельцу. — Стоматология. — Зубы лечит, — пояснил Антон, отхлёбывая чай. — Восторг, — с неподдельным интересом восхитился инопланетный Арсений. Дима усмехнулся — он не считал свою специальность чем-то, на что можно реагировать так. Даже он ей не восторгался, а тут такое. Арсений в итоге Диме понравился. Если бы он был обычным человеком, он бы сказал, что он с ебанцой, но беря во внимание то, что Арсений гость с другой планеты, он считал, что он молодец, просто с некоторыми нюансами. *** Вот уже две недели, как в квартире Антона поселился Арсений. Они довольно быстро притёрлись друг к другу и сожительство не доставляло дискомфорта. Для какой-никакой социализации Шастун предложил посмотреть вместе с Арсением «Теорию большого взрыва». Ставку он делал на околонаучную тематику, которая, вроде как, была близка Арсению, по крайней мере, такой вывод сделал сам Шастун. Понятно, что российские реалии кардинально отличаются от американских, но всё лучше, чем ничего. Возможно, стоило бы начать с мультфильмов, которые всё же направлены на детей, которые только-только пытаются понять как работают взаимоотношения, но Антон начал с комедии. Его выбор. Сели смотреть они на кровать Антона, оперевшись на стенку. Рука Шастуна как бы невзначай легла на плечо Арсения, прижимая его ближе к себе. Инопланетный гость внимательно всматривался в экран, пытаясь вникнуть в суть, не особо тревожась о том, где сейчас конечности Антона. Он вздрогнул, когда после комичной ситуации раздался закадровый смех. Его голова завертелась туда-сюда в поисках толпы смеющихся людей. Грудная клетка стала вздыматься чаще, радужка глаз потемнела, брови сдвинулись. — Это кто смеётся? — встревоженно спросил он, повернувшись корпусом к Шастуну. — Арс, всё хорошо, это наложенный смех, он в сериале. — А, понятно. — сказал Арсений, понурив голову. Антон аккуратно уложил её к себе на плечо, легонько поглаживая по волосам, подбадривая и успокаивая обеспокоенного инопланетянина. После двух серий Арсений уснул, и Шастун, аккуратно положив его на бок и укрыв, сам ушёл спать на кухню. Он не знал, снятся ли его инопланетянину сны, но он надеялся, что в случае чего, ему приснится что-то красивое. Арсений же тем временем поджал ноги поближе к телу, сильнее укутываясь в одеяло, пока ему снилось то, как его вновь прижимает к себе Шастун, шепча что-то на ухо.  *** По железному карнизу барабанил майский дождь. Самые отчаянные ребята остались играть на площадке и бегали как маленькие гномы в ярких плащах. Вероятно, и Регина Александровна (как выяснилось, так звали ту недовольную бабушку с лавочки) продолжала сидеть на излюбленном месте под зонтом. Деревья за окном то и дело дёргались от ветра, будто кто-то за что-то намеренно бил их электрошокером. — Антон? — позвал инопланетянин, заглядывая на кухню, — Что такое Монако? — Ну… — Антон замялся. «Это страна или город?» пронеслось у него в голове, — географическое название. — Название чего? — Страны, — неуверенно ответил Шастун. — А где она? — Арс, загугли. Мы же договаривались. — Я помню… Прости, мне нравится узнавать информацию от тебя, ты интересно рассказываешь, — Арсений потупил взгляд и подошёл к раскрытому ноутбуку, начав быстро печатать, — Так, Монако — город и крошечное государство на побережье Средиземного моря, которое граничит с Францией. Оно известно своими шикарными казино, причалом, на котором швартуются дорогие яхты, и этапом престижной автогонки «Формула-1»… Ничего из этого мне не понятно… Ну ничего, на Википедии есть гиперссылки… Антон? — Да? — Мне нельзя задавать тебе вопросы? — обеспокоенно спросил Арсений. — Арсений… можно, конечно можно, но у меня нет столько ответов, сколько у тебя вопросов. Я чувствую себя глупым. — Но ты не глупый… Ты знаешь так много сортов пиццы и помнишь столько названий фильмов… — Уму не постижимо! — восторженно говорил Арсений, пока не прогремел раскат весеннего грома, от чего тот съёжился, тревожно посмотрев в окно. — Это не достижения. — Антон бы подумал, что это сарказм, но его инопланетянин владеет сарказмом примерно как Шелдон Купер. Говоря это, Шастун встал и прошёл к Арсению, чтоб прижать к себе, ведь, видимо, гроза испугала его не на шутку. — Антон, это достижения, — мягко возразил Арс, стоя уже в объятьях Шастуна. — Окей. Ты про Монако откуда узнал? — Песня. «Зачем мне солнце Монако?», — пропел Арс, — По телевизору передают. Шастун, скрепя сердце улыбнулся, будто бы пытаясь обнадёжить. От того, что Арсений хотел получать информацию именно от Антона, а тот так резко его осадил, сделалось неприятно. Шастун мысленно похлопал по своей голове ладонью. Антон попытался сглотнуть метафорический ком в горле, но попытка успехом не увенчалась. Арсений, поджав губы, как обычно он делает когда ему стыдно или неловко, выпутался из рук Антона и развернулся, чтоб уйти в комнату, как Антон его окликнул. — Арс. Может… ты хотел ещё что-то обсудить? — с надеждой спросил Шастун. Арсений просиял. Он тут же присел на ближайшую табуретку, оперев голову на руки. В этот раз вопросы были про кулинарию. Арсения поражала такая распространённость некоторых блюд вроде пельменей по всему миру, ведь, как инопланетянин узнал из статьи, их аналоги есть во многих кухнях планеты. Арсений успел попробовать их самостоятельно — стараниями Антона это были жареные пельмени — и всё ему в них казалось прекрасным, кроме названия. Арс отождествил его звучание с падением мягкого склизкого предмета, который отлетел от пола и снова плюхнулся на него. — Я знаю, что пел — прошедшая форма глагола петь, а довольно поверхностно зная великобританский язык, я всё же могу сказать, что man это мужчина. Хотя, на -ман часто заканчиваются фамилии людей с предками-евреями. Возможно, это как-то связанно! — с энтузиазмом поделился Арсений своими предположениями. — Арсень, мне очень нравится ход твоих мыслей, это просто что-то прекрасное… — ответил Антон, тепло улыбаясь и осознавая, что, похоже, сильно влип. Влюбился. Даже звучит похоже. -Только язык если что английский, а не великобританский. Это на будущее. У меня версий нет, но можем поискать в интернете. — Давай! — Так, секундочку… Здесь написано, что это с языка Коми «хлебное ухо», но твои версии звучат интереснее в тысячу раз. Арсений негромко засмеялся от удовольствия, а Антон не понял, каким образом он пропустил момент, когда утонул в этом неземном (в прямом смысле) парне окончательно. *** — Арс? — позвал Шастун, растягивая букву «А» — Да? — Почему ты улетел со своей планеты? И… — Антон замялся, ведь слышать ответ на этот вопрос может быть страшно, — и хочешь ли ты домой? — Я не считаю мою родную планету домом, — печально усмехнувшись, ответил Арс. —  Я и не думал возвращаться. Я там никому не нужен. Там мне одиноко. А тут… многоноко. — Многоноко? — уточнил Шастун. — Я убрал «один» и заменил на «много». Многоноко. — У нас нет такого слова, Арс. — На подготовительных уроках нам говорили, что язык гибкая структура… Так что теперь будет, — уверенно добавил Арсений. Антон и не думал спорить. Если с ним Арс не чувствует себя одиноким, то это что-то да значит. Было видно, что Землю Арсений полюбил как родную. Каждую секунду он стремился узнать ещё больше информации откуда угодно. Антон нередко за это отождествлял с губкой. Инопланетянин каждый раз просился на улицу вместе с Антоном, независимо от того, идёт ли он в ближайший магазин купить батон белого хлеба или ему надо сходить за очередной бессмысленной справкой в местную поликлинику. И Антон в большинстве случаев брал его с собой — не запирать же его на кухне, в самом деле. Прогулки открывали новый ящик Пандоры с очередной порцией вопросов вроде «А почему этот голубь белый? Он же голубь. Тогда это белубь», «Почему старая женщина сидит на этой лавочке ежедневно?» и «Зачем перекладывают брусчатку?». В продовольственных магазинах Арсений каждый раз залипал в разных отделах. Он всё пытался найти логику в том, что на полке  с вывеской «Алкоголь» стоит подсолнечное масло, а вафли так вообще не были выложены на прилавок, оставшись лежать в коробке с разными надписями, которые Арсений внимательно изучал. Его будоражило наличие двух масс, расположенных друг под дружкой, с разными значениями и звучащими по-итальянски названиями. Также инопланетянина смущало отсутствие русских аналогов заимствованных слов, ведь шампиньон или спагетти явно не исконно русские. — Арс, понимаешь, это завезённые к нам продукты и придумывать аналог в русском языке было… — Но слово апельсин ведь вы придумали, — перебил он Антона, указывая на прилавок с ярко-оранжевыми фруктами. — Апельсины выращивают и в России… где-нибудь около Сочи точно выращивают! — Так, я читал историю этой страны, Краснодарский край был присоединён при Елизавете Второй. — Если Второй, то может при Екатерине? — Может и при Екатерине, но сути это не меняет! — оскорблённо ответил Арсений. — Хорошо, давай загуглим когда апельсины появились у нас… Антон достал телефон и стал вводить запрос в поисковую строку под вопрос Арсения «А почему загуглить, если ищешь ты в Яндексе?», который он решил оставить без ответа. — Апельсины появились в Российской Империи при Петре Первом в начале восемнадцатого века… так, это неинтересно…— стал листать вниз Шастун, пока Арсений, встав на цыпочки, пытался заглянуть тому в телефон. — Французское название «оранжей» не прижилось, уступив место голландскому названию appelsein, которое переводится как «китайское яблоко»… Так что это не русские придумали слово апельсин, Арс. Инопланетянин обиженно засопел и, ускорив шаг, ушёл в хлебный отдел. Там, рассматривая упаковки с нарезанным хлебом, он нарочито громко пробубнил «Батон Шастун!», надеясь, что Антон услышит и… и что-нибудь сделает с этой информацией. Сам Арсений не знал зачем именно он сказал эту фразу, но слово не воробей. Не найдя ничего интересного в выпечке, он перешёл в отдел молочных продуктов. Антон вздохнул и пошёл за ним, толкая перед собой тележку. Арсений, уже напевая незатейливую популярную мелодию, наклонился к полке с йогуртами в ярких упаковках. — Антон, какой посоветуешь? — Даже не знаю… Я давно детские йогурты не ел. Наверное, с тех пор, как «Скелетонов» сняли с производства. — Крайне неаппетитное название. Зачем называть пищу останками живого существа? — Это было рассчитано на подростков. Арсений поднялся и посмотрел Антону в глаза сквозь пушистую чёлку, ничего не говоря. Антон аккуратно поправил его волосы кончиками пальцев, открывая небесно-голубые радужки свету тусклой лампы. Инопланетный гость покрылся мягким бархатным румянцем. Он наугад вытянул руку вбок и взял с полки первый попавшийся йогурт. — Натуральный йогурт… — тихо прочёл Арсений, — с кусочками персика. — Хороший выбор, — нервно улыбнувшись, прокомментировал Шастун. До самой кассы они ходили между стеллажей молча. Только на кассе Арсений, когда Антон выкладывал продукты на ленту, подложил плитку молочного шоколада, который довольно часто видел у Шастуна на столе, когда тот делал что-то для университета, прошептав «ты вроде любишь» и опустив глаза, посмотрел на свои кроссовки. Антон коснулся костяшками руки тыльной стороны ладони Арсения и мимолётно улыбнулся ему, пока женщина, сидящая за кассой лениво пробивала продукты. Возвращаясь домой, Антон то и дело касался предплечья Арсения, вынуждая того заинтересованно поворачивать к нему голову. Но Шастун не говорил ничего, и Арс перестал поворачиваться после четвёртого раза. *** Пока Антон полулежал на своей кровати, инопланетянин пытался усесться на офисном стуле (чьё название смущало Арсения, ведь, очевидно, что они не в офисе) так, чтоб ему стало удобно. Он то подгибал ноги под себя, то, раздвигая ноги, обхватывая ими спинку стула. Антон, занятый просмотром ленты Инстаграма, мельком глянул на брачные игры Арсения и стула, но решил его не трогать — мемы слишком жизненные, поэтому Шастун продолжил тихо хихикать. Арсений с укоризной посмотрел в сторону Антона, т.к. подумал, что тот смеётся над его действиями, хоть вскоре и вернулся к неудобному стулу. В итоге инопланетянин попытался лечь на живот, но затем, не переворачиваясь, по одному положил бёдра на сиденье, а торсом и головой сполз на пол. Голени болтались в воздухе. Он оглядывал комнату с нового ракурса до тех пор пока его футболка не подчинилась гравитации и не перекрыла ему обзор. Стала видна бледная спина с россыпью тёмных родинок. Антон повернулся в тот момент, когда Арсений попытался поправить одежду обеими руками, но потерял те крупицы равновесия, которые у него были, а стул предательски откатился, и его ноги с глухим звуком упали со стула на пол к остальному телу. Антон встрепенулся и подорвался к Арсу. — В таких случаях говорят «блять»? — Именно… Арсений, ты не ушибся? Горе ты луковое… — Я может и горе, но уж точно не луковое. Он неприятно пахнет и щиплет глаза. — Это выражение такое, — сказал Антон, помогая Арсу подняться. — Чем тебя не устроил традиционный способ сидеть на стуле? — Скучно. Неудобно. Жёстко. — Подушку подложи… Арсень, так не делается, — взволнованно сказал Антон. — Я же не умер. — Если бы ты умер, тебе бы присудили премию Дарвина. — Антон. Пожалуйста, поясняй сразу, — сдвинув брови, попросил Арсений. — Такую премию виртуально дают тем, кто умер очень глупым способом. — Спасибо, что считаешь меня достойным этой премии, — раздражённо сказал инопланетянин, в этот момент став похожим на хмурого ёжика. Антон ни больше, ни меньше охуел. Это сейчас был сарказм? Шастун пытался осмыслить тот факт, что его инопланетный гость каламбурит, а теперь ещё и иронизирует, а сам Арсений уже перескочил на другую тему. — Антон? Я увидел видео, где люди ныряют в отверстие во льду. — Прорубь? — неуверенно спросил Антон. — Почему они не умирают? — Что? — брови Антона выгнулись, составляя интересное выражение лица. — Пока тебя не было, я смотрел «Титаник», — словно признаваясь в чём-то постыдном, сказал Арсений и продолжил, — Джек там умер, а люди на видео не умирают. Антон засмеялся громче положенного, чем ввёл в ступор Арса, но затем всё же ответил: — Скорее всего это видео с Крещения, а Джек умер во имя драмы. — А Крещение это… — Приобщение к Христианству. К религии. — В этой религии верят в Иисуса? — Грубо говоря. — А кого крестил Иоанн Креститель? — Ну… — запнулся Антон, вспоминая все рассказы его бабушки и мысленно перелистывая странички «Нового завета для детей», — Вроде как Христа. — В этот момент он поверил в себя? Шастун завис. Он человек, далёкий от религии, за исключением тех весенних дней, когда его зовут есть куличи. Тогда он даже готов отстоять службу в церкви вместе с матерью. Этот вопрос инопланетянина (как и большинство остальных) застал его врасплох и заставил задуматься над тем, над чем он обычно не задумывался. — Блять, Арсений… Я опять в Яндекс. — Было бы ещё неплохо, если бы ты всё же объяснил мне что такое «блять». Я был бы крайне признателен. Когда пользоваться ты сказал… — Это вроде междометия… — не отрываясь от статьи в телефоне, пояснил Шастун. — Арсений, слушай… Насколько я понял, это было не Крещение, через котрое проходят люди сейчас, а доказательство того, что Иисус Христос — мессия. Это очень грубо говоря, я не совсем уверен, что правильно понял, для меня это слишком сложно. Ты почему вдруг этим заинтересовался? — Увидел словосочетание «Крещение Господне», узнал что в принципе такое крещение, пришёл к тебе. — Если ты и так всё узнал, то зачем идти ко мне? — Во-первых, я узнал всё не до конца, а во-вторых, я уже говорил, что мне нравится слушать тебя. — Я польщён, — смущённо опуств взгляд, сказал Антон. — Но, всё же, религия это совсем не по моей теме. — А что по твоей теме? — Игры на плойку и футбольные команды. — Учту, Антон. Спасибо. Вежливо улыбнувшись, Арсений забрал со стола ноутбук и ушёл на кухню смотреть что же такое плойка, и какие на неё бывают игры. Когда ему выдало ссылки на плойки, которые, судя по отдельным фразам с различных сайтов, необходимы для завивки волос, Арс нашёл для себя объяснение, почему же у Антона есть красивые мягкие волны на волосах, а у него самого нет. Вот только с играми это не вязалось ну никак. Инопланетянин ненадолго отлучился в уборную, когда Антон, пришедший на кухню за чашкой чая, увидел на незакрытом ноутбуке несколько вкладок с различными щипцами, утюжками и, разумеется, плойками. Шастун еле сдерживался, чтоб не засмеяться в голос от нелепости ситуации, хоть его и очень умилил тот факт, что Арсений рельно попытался разобраться в том, в чём разбирается сам Антон. Когда Арсений вернулся к ноутбуку и застал там Шастуна, он попытался сделать невозмутимый и непричастный вид, но получилось скверно, т.к. он смутился и разволновался, на что Антон лишь улыбнулся, будто бы пытаясь сказать «Всё хорошо, Арс. Ты молодец». Инопланетянин сказал что-то нечленораздельное и вышел на балкон. На щеках мазками проступил румянец, а от того, что Арсений пытался сдержать улыбку, то на щеках образовались миловидные ямочки. Антон вышел следом, захватив с дивана плед. Он накинул его на плечи Арсения и встал рядом. — Арс, знаешь, ты уже будто и не чужой здесь, не инопланетянин. — То есть теперь я — планетянин? — Выходит, так. — заводя руку за голову ответил Шастун. — Ты хотел бы остаться? — На вашей планете? Да, мы же это обсуждали. — Вдруг ты передумал, — прошептал Антон. Арсений распахнул плед, приглашая Антона к себе. Несмотря на май, вечер выдался прохладным. На детской площадке, которая, наверное, была ровесницей Антона, играли ребята. То и дело доносились их крики. Арс склонил голову набок и положил на плечо Шастуна. — Антон, почему небо днём голубое, вечером розовое, а ночью тёмно-синее? — А разве у вас на планете не так? — У нас всегда серое. Так-то у нас планета… серая. Дома, земля, вода… Только глаза цветные. Особенно когда мы испытываем сильные эмоции. Замечал, что у меня глаза синеют? — Да, замечал. — Это то, что наши учёные не смогли изменить. Парни замолчали. Солнечный круг медленно прятался за домами, создавая уникальные сочетания из ватных облаков, подкрашенных разными оттенками розово-оранжевго. *** Антон, учтя предыдущие ошибки, в этот раз включил не американский ситком, а отечественный мультсериал — Смешариков. Познавательно, поучительно, а для Антона ещё и ностальгия. Посмотрев порядка полусотни старых серий, они перешли на «ПинКод». Антон не всегда мог дать ответы из области физики или химии, а Википедия написана заумным языком, так что красочные лекции шарообразных зверей, как бы абсурдно это не звучало, стали вполне достойным решением проблемы. И Шастун бы проматывал надоевшую заставку с песней, но каждый раз оставлял как есть, желая послушать как Арсений подмурлыкивает ноутбуку слова про «мрак» и «железяки», довольно хихикая в конце. Особенно Арсения увлекали серии о космосе (даже несмотря на то, что их астрономы продвинулись гораздо дальше земных) и о строении атомов. Так же Арсений нашёл пыльный затёртый учебник по химии за восьмой класс и начал пытаться разобраться в химических элементах и реакциях. Антон, каждый раз когда видел записи, написанные тонкой синей ручкой, вспоминал годы, проведённые за школьной партой, и вспоминал все хуи, которые он пинал из урока в урок. Иногда он подсаживался к Арсению и, опираясь тому головой на плечо, смотрел в аккуратные педантичные конспекты, пытаясь ухватить какую-то информацию. Впрочем, Арсений стремился узнать как можно больше. Наверное, он посетил Википедию больше раз, чем любой другой человек. Впрочем, он-то не совсем человек. Теперь его можно было звать ходячей энциклопедией: в арсенале Арсения были факты от строения простейших организмов до состава группы «Корни» и рецепта штруделя. И он стремился этой информацией поделиться с Антоном, который несмотря ни на что слушал и про этимологию слова «врач», и про съёмки «Хоббита», который, к слову, Арсению понравился. После его просмотра инопланетянин ходил за Антоном по пятам с вопросами «А ты тоже эльф? Нет? Ну как так? Я же вижу…». *** Однажды в квартиру Антона без предупреждения пришёл его друг — высокий улыбчивый парень с гитарой за спиной — Серёжа Лазарев. Он вошёл со словами «Антон, такую песню написал — закачаешься!», сразу же разуваясь и поспешно снимая яркую ветровку. Из комнаты вышел Арсений в своей излюбленной футболке с растрёпанными волосами — снова искал альтернативный способ сидеть, но на этот раз уже на статичной кровати Антона. Он пошёл ближе к Шастуну, не доходя несколько шагов, и опёрся на косяк, с неподдельным любопытством разглядывая то гостя, то его гитару. — Ой, Антон, прости, я не знал, что у тебя… — Ничего, Серёж, — в голосе Антона появилось некое смятение от того, как именно Арсений смотрел на Лазарева, — это вот Арсений. Инопланетянин смущённо улыбнулся, взмахнув рукой. — Я Серёжа, приятно познакомиться, — доброжелательно улыбнувшись, сказал парень. — На кухню? — Разумеется. Сейчас, только руки помою. Серёжа двинулся в сторону Арсения, и тот, не сразу сообразив что делать, замешкался, из-за чего они с Лазаревым немного потоптались на месте. Когда зашумела вода, Арсений привстал на носочки и прошептал наклонившемуся Шастуну «Он красивый», тут же опуская взгляд и ретируясь на кухню. Антон поджал губы и, шумно выдохнув, последовал за ним. Когда все собрались, а чай был разлит по кружкам, хоть скорее и машинально, ведь пить его никто особо не собирался, Антон принялся сверлить взглядом ненатурально голубые и зелёные ромашки на скатерти, пока Арсений и Серёжа о чём-то перешучивались. — Антон, всё хорошо? — участливо спросил Лазарев, — Ты такой тихий. — Задумался. — Я ведь к тебе не просто так, я с песней. — Давай, тащи свою шарманку! — Секунду, — воодушевлённо сказал Серёжа. Он сходил в прихожую за гитарой. — Новая. Серёжа взял первые аккорды и протяжно запел «Понимаю, что теперь скоро расстаёмся…». Арсений, оперев голову на руки, внимательно вслушивался в слова песни. Антон же задумался и очнулся на втором припеве, когда Лазарев с новой волной энтузиазма пропел «Вспоминай солёный моря воздух», полностью отдавшись песне и её ритму. Инопланетянин расплылся в тёплой улыбке, будто заворожённый мягким голосом Серёжи. Антон сразу вспомнил сирен, так же голосом манящих моряков в свои путы. Но, справедливости ради, Антону Серёжины песни нравились не меньше, чем их одногруппницам, тающим от мелодичного тенора и, видимо, не меньше, чем Арсению. Серёжа провёл по струнам в последний раз и смущённо улыбнулся, увидев в глазах Арсения восхищение. — Ну как? — спросил Лазарев, повернувшись к Шастуну. — Круто, как всегда на высоте, но «Даже если ты уйдёшь, всю пустоту миров мысли о тебе…» ну и так далее всё же моя фаворитка. У тебя же их миллиард… — Ну не миллиард, что уж ты… — смущённо сказал он, и теперь Серёжа посмотрел на Арсения, которому, очевидно, начал симпатизировать. — Какая мне ещё нравилась? Про семь цифр клёвая… Или та на английском, как там она? — нарочито громко стал тараторить Антон, пытаясь отвлечь Серёжу и Арса друг от друга. — You are only one? — не отводя глаз от инопланетянина, о инопланетности которого он так и не узнал, спросил Лазарев. — Точно. Именно она. Серый, ты меня слушаешь? — Я не Серый. Миссия выполнена, Лазарев повернулся к Антону, вооружившись своим самым осуждающим взглядом. Антон, пытаясь спрятать самодовольную ухмылку, отпил уже порядком остывший чай. Но при внешней уверенности, внутри нарастала паника — он чувствовал, что Арсений теперь для него будто потерян. Он бы и сам запал на Лазарева, если бы они не дружили с самого начала учёбы — всё-таки влюблённость в друзей — табу. — Серёж, а спой ещё что-нибудь, пожалуйста, — негромко попросил Арсений. — Конечно. Вновь зазвучала гитара и певучий голос Серёжи Лазарева. Он начал «ту, про семь цифр». Поначалу Арсений вновь смотрел на парня, но на словах про любовь повернулся к Антону и кокетливо улыбнулся. Антон неуверенно улыбнулся в ответ. Он так не понял, что Арс имел ввиду этой улыбкой. А потом Серёжа использовал запрещённый приём — он запел песню и раньше вызывавшую у Шастуна ливень из эмоций — «Снег в океане». И эмоции эти были до того противоречивы, что Антон старался её избегать. Но вот он, Серёжа и Арсений на кухне. Под эту песню. Если Лазарев до этого пел с прикрытыми глазами, будучи во власти мелодии, то сейчас он смотрел на Арсения и пел будто бы более отстранённо. Он особенно выделял строки «Этим снегом с тобой никогда мы не станем», в то время как Шастун, знавший текст наизусть, намеренно пропускал эту фразу, произнося лишь губами «Как опять не влюбляться? В тебя не влюбляться? Скажи». И оба смотрели на радужки неземных голубых глаз. А Арсений спокойно и будто бы изучающе смотрел в сторону Антона, покачиваясь в такт мелодии. Серёжа, спев ещё несколько песен, скомканно попрощался с парнями и, с гитарой на перевес, ушёл. Арсений вышел на балкон, чтоб проводить его взглядом. Антон ждал его на кухне, сев на табурет, на котором несколько минут назад сидел Лазарев, и барабанил пальцами по нелепым цветочкам на клеёнчатой скатерти. Арсений сел рядом с ним, догадавшись о том, что Антон хочет поговорить. — Ну что, как тебе Серёжа? — максимально сдержано спросил Шастун. — Красивый. И поёт красиво. — Понятно. — Ты недовольный. — Нет. — Это был не вопрос. Антон замолчал. Арсений придвинулся ближе с кружкой остывшего недопитого чая. — Ты по-грустному злой. Что случилось? — участливо задал вопрос Арсений. — Серёжа случился, — раздражённо ответил Антон. — Вы же друзья. — Мы-то да, а ты с ним? — Мы только познакомились… — непонимающе произнёс инопланетнин. — Арсений, я тебе нравлюсь? В романтическом плане, — уточнив, спросил Антон. Вот так в лоб. — Я не знаю, я не совсем понимаю, как это должно ощущаться… Подожди, ты ревнуешь? — Ну не каждый день ты залипаешь на красивых парней. — А ты? Ты не считаешься? — На меня ты не так смотришь. — Я вот так прямо не смотрю, только когда ты не видишь. И всё-таки я пытаюсь понять… Я тебя привлекаю? — осторожно поинтересовался Арс. — Да, как партнёр. — Партнёр — многозначное слово. — Блять, ты мне, разумеется, нравишься как партнёр по бизнесу, — повысив голос, сказал Антон. — Сарказм? И вообще, не надо на меня кричать. — Прости, Арс, — прошептал Антон, приобнимая инопланетянина за плечо. — Просто я запутался и не понимаю что делать дальше. — Антон, а любовь — потребность в совокуплении? — Не совсем. Сейчас уже не всё завязано на сексе и потомстве… Любовь — это довольно сильная эмоция, её не только к партнёру испытывают. То есть зачастую и к членам семьи, близким друзьям — это любовь платоническая — ну и да, к потенциальным сексуальным партнёрам — это уже романтическая привязанность — И у тебя ко мне романтическая? — Романтическая. — А как ты это понял? — Ну во первых, я отношусь к тебе не так как к другим, в положительном смысле этого слова. Во вторых, ты мне интересен как собеседник… — Это ведь из-за инопланетности, нет? — удивлённо спрсил Арсений. — Ведя тебя к себе домой, я не был уверен, инопланетянин ты или… нетрезвый человек без определённого места жительства. — Неделю назад ты принёс больного кота. — И что? — Ты несёшь всех без разбора. — Ты думаешь, что я падальщик, который собирает что попало то там, то сям? — Возможно… Я плохо тебя понял. — Коту я хотел помочь, и, между прочим, помог, да и как будто тебе он не нравился. Хорошо, почему ты живёшь у меня полтора месяца? — Ты меня не выгоняешь, а больше мне идти некуда. Да и я к тебе привык. Мне нравится, когда кто-то вроде тебя постоянно рядом. — Кто-то вроде меня? — недоверчиво задал вопрос Шастун. — Да, я так и сказал. — Поясни пожалуйста. — Ты добрый, заботливый, даже в какой-то степени красивый, хоть и не симметричный. А Серёжа просто красивый и больше ничего, — Арсений задумался. — Знаешь, это подходит под твоё описание любви… Я не ухожу, потому что люблю тебя. Вроде логично. — буднично сказал Арсений, будто он сейчас зачитывал таблицу умножения, а не признавался в любви. — Логично… — прошептал Антон, будучи мыслями уже на другой планете, возможно, именно на той, откуда прибыл с миром его инопланетянин. Антон шумно выдохнул, отворачиваясь к стене. Арсений же тем временем встал со своего места и сократил и без того мизерное расстояние до Шастуна. Антон оказался между стеной и Арсением. Инопланетянин наклонился и бережно, будто боясь повредить, обхватил лицо Шастуна кончиками пальцев и, повернув к себе, принялся его разглядывать. — Всё таки красивый, — пришёл к выводу Арсений спустя недолгое время. Он подался вперёд и аккуратно, несмело прижался губами к губам Антона, при этом немного наклоняя голову — нос мешает. Он начал плавно нежно двигать ими, выцеловывая то нижнюю, то верхнюю губу Антона. Его голубые глаза остались открытыми, чтоб наблюдать за реакцией, в то время как Антоновы веки опустились, светлые ресницы мелко задрожали, и он полностью утонул в поцелуе и боязливых касаниях Арсения. Внутри оседает прияное тёплое чувство. Руки Антона легли на плечи стоящего Арса, увлекая того ещё ближе к себе. Дыхание Арсения участилось и стало прерывистым. Губы он, хоть и не полностью, но наконец расслабил. Для Арсения новые ощущения были страннымми, но очень личными. Довольно быстро инопланетянин отстранился. — Я всё правильно сделал? — взволнованно спросил он. Радужка его глаз снова насытилась синим ультрамариновым цветом, контрастируя с порозовевшими щеками. — Да, Арсений. — Я просто в фильмах видел…— смущённо сказал он, — у тебя всё хорошо? Кровь к лицу прилила. Ты как клубника. — Да, — тихо сказал Антон, одёргивая помявшуюся толстовку ниже. -Всё отлично. Арсений сел обратно на табурет, пододвигая злосчастную полупустую кружку. Антон повернулся в сторону балкона, дверь которого так и не была закрыта. из-за чего по полу нежными потоками гулял майский ветерок. Тюль чинно покачивался. Босые ступни Шастуна начали замерзать. — Антон, тебе неловко? — Как видишь. — покачиваясь на стуле, проговорил Шастун. — Хочешь анекдот? — Анекдот? — У тебя на антресоли много вещей, в том числе и сборник «тысяча и один анекдот». — Мне не поможет анекдот, — на выдохе констатировал он. — А вдруг? Мне понравился, там забавный каламбур. Слушай: Штирлиц надел шляпу набекрень. Набекрень ушла домой без шляпы. Антон, поначалу сдерживая нервные смешки, улыбался, но не выдержал и прыснул. Он закинул голову и начал легонько топать ногами по линолеуму. — Ещё анекдоты есть? — с морщинками у глаз и со смешинкой в голосе спросил Шастун. — Ещё тысяча, но это книжку надо принести… Арсений встал, порываясь пройти в комнату, но Антон перехватил его и, потянув на себя за запястье, аккуратно чмокнул в щёку. *** Позднее Лазарев ещё пару раз появлялся в квартире на пятом этаже с гитарой и своими песнями. Антон был расслабленнее, но его всё ещё смущали столь нежные взгляды инопланетянина на его друга, хоть теперь и не так сильно. Шастун познакомил Арсения ещё и со своей подругой — громкой экстраверткой Катей Варнавой. Она с энтузиазмом восприняла инопланетного гостя. Его она сочла довольно милым и забавным и, на её взгляд самое главное, сексуальным. В один момент она взяла Антона под руку и вывела в коридор, чтоб задать только один вопрос — «Ты влюбился в него?». Шастун замялся и скомкано ответил что-то неопределённое, поспешив обратно в комнату, к Арсению. После этого количество неоднозначных шуток от Кати стало сопоставимо с какой-нибудь карликовой планетой, болтающейся на чьей-нибудь орбите далеко-далеко в космосе. Варнава, в силу меньшей загруженности, иногда заходила к Арсению просто поболтать о всякой ерунде, в том числе о тех вещах, о которых Антон просто не мог рассказать — о том, что касалось непосредственно девушек. Позов — вечно занятой студент-медик — звонил своему другу лишь изредка, времени и сил нет, да и инопланетный бомж гость его немного смущал. А меж тем близился июль. Арсений, безусловно, менялся. Из милого цветочка он превращался в венерину мухоловку, теперь он мог буквально устроить дебаты из-за кочегаров или обычных детских загадок, в которых он искал тайные смыслы, но находил лишь отсутствие логики — «Антон, ну какой в жопу дед в сто шуб одет? Что за несусветный бред?». И пока Шастун восхищался тем, как Арс научился интуитивно вставлять ругательства в нужные места, сам инопланетянин негодовал, что «такое» слышат дети с самого младенчества. Конфликтность проявлялась не только в этом. Например, в один из нередких случаев, когда Арсений и Антон вместе пошли за покупками в продовольственный, их обсчитали. — До свидания, вот ваша сдача, будем очень рады видеть вас снова, — пресным голосом произнесла женщина лет сорока. — Да, спасибо, до свидания, — ответил Шастун, уже готовый выйти из магазина с объёбным пакетом, сгребая мелочь в ладонь, как Арсений его осадил. — Ты ведь даже не посчитал… Их маловато. — Арсений отсыпал монеты себе на руку и стал быстро считать. — Извините, девушка, вы семьдесят два рубля не… не додали. — Не додали? Вы издеваетесь? — Я не русский, а Вы не переводите тему. Антон стал неловко дёргать Арсения за рукав, но тот не обращал ровно никакого внимания. По итогу, Арс таки отвоевал эти семьдесят рублей, из-за чего он был страшно горд собой. «Это тоже деньги. Мы не олигархи.» Эти замечания были резонными, но кислая мина женщины и нарочито пренебрежительное извинение обесценивали удовлетворение. Так же Арсений сделал замечание Регине Александровне, привычно просиживающая свою старость на облупленной лавочке. Та вновь назвала Шастуна наркоманом, добавив что-то совсем уж нечленораздельное, но и этого хватило, чтоб инопланетянин оскорбился за двоих. На удивление Антона, та признала свою неправоту и даже извинилась, но едва ли более искренне, чем женщина из магазина. Несмотря на довольно длительное проживание на Земле, у Арсения всё ещё оставалось много вопросов к землянам. Он даже хотел начать составлять «Сборник самых бредовых вещей по авторитетному мнению Арсения Инопланетного», но Шастун забрал у него компьютер для своей работы и Арсу оставалось только обижено сопеть, сидя на кухне и уничтожая Антоновы запасы халвы. *** Солнце пекло, раскаляя все поверхности до которых могло дотянуться. Большинство пряталось по домам, отыскивая прохладные уголки в своих обжигающих квартирах. Даже дети перестали быть такими активными, бегая от тени дерева под навес над песочницей, а затем перебегая к старому столу, за которым по вечерам играли в Пьяницу пьяницы. В прочем, на их шумность жара не повлияла. Столбик на уличном термометре перевалил за тридцать. Арсений, до последнего не хотевший снимать свою излюбленную футболку с Че Геварой, в конечном итоге сдался и признал, что без лишней ткани комфортнее. Насколько футболка была лишней, Шастун бы поспорил, но сам щеголял без майки. Однажды Антон молча ушёл в магазин и вернулся с двумя целлофановыми пакетами. — Арс, мороженое будешь? — шурша пакетом, спросил Антон. — Мороженное что? — уточнил Арсений, пытаясь протиснуться сквозь руки Шастуна внутрь пакета. — Мороженое. — Антон. Что мороженное, блять? — инопланетянин, начиная злиться, выпрямился и нахмурил брови. — Что «что мороженое»? Просто мороженое. — Ну там мороженные овощи, мясо, рыба. — Мороженое — это десерт, — пояснил Антон, выкладывая блестяшие пакетики на стол. — Ты заебал. Что мороженное? — Мы не уточняем что именно мороженное. Просто мороженое. — Ну тогда на хуй твоё мороженное то, что нельзя называть, — подытожил Арсений, складывая руки в замок и отходя к дверному проёму. — Арс, это вкусно. — На хуй. В чём прикол называть существительное прилагательным? — Это скорее причастие… — Идите на хуй со своим отмороженным причастием. — Ты бы хуями не разбрасывался. — Отстань, — раздражённо фыркнул инопланетянин. — Может попробуешь? Кусни, — предложил Антон, протягивая развёрнутый пломбир в стаканчике. — Имитация гранёного стакана. Прелестно, — будучи всё ещё раздражённым, недоверчиво сказал Арсений. К слову, он всё же аккуратно откусил мороженое, но чисто из интереса, как он сказал Антону. — Ну что, твои вкусовые сосочки довольны? — улыбаясь, спросил Шастун, когда, по его мнению, Арсений всё же распробовал. — Ты перегрелся? — вскинул бровь инопланетянин. Шастун засмеялся, откусывая подтаявший пломбир. Арсений подошёл обратно к столу и, взяв одну блестящую упаковку, удалился. Зазвучал телевизор, откуда очередной комик жаловался на жизнь, в шуточной форме. За окном лениво пели птицы. Вечером, когда сумерки поумерили пыл летнего солнца, Антон потащил Арсения на главную площадь на маршрутке. Шастун отсыпал водителю несколько монет за свой и Арсения проезд и оторвал от фактически бесполезно болтающегося рулона два билетика. Сквозь духоту от тел в заполненном транспорте, парни протиснулись в конец, где на противоположных друг другу сиденьях нашлись-таки два места. Антон забился в угол, а Арсений уместился между уставшей женщиной с испариной на лбу и молодой девушкой в летнем платье. — Здравствуйте. Погода сегодня хорошая, — обратился к этой девушке инопланетянин. Та окинула его пренебрежительным взглядом. Женщина слева сочувственно вздохнула, причём не было ясно, кому именно этот вздох был адресован. — Я в автобусах не знакомлюсь, молодой человек. — Чтож, жаль, но погода реально неплоха… — На остановке остановите, — перебила его девушка, поднимаясь с места. Антон оперативно пересел к Арсению. Инопланетянин начал тихо сетовать на эту «крайне неразговорчивую девушку», положив голову Шастуну на плечо. Тот же неловко дёрнулся и прошептал: «Арсень, не здесь». — Но почему? Впереди люди сидят так же. Им тоже нельзя? — Им можно. — А нам почему нельзя? — непонимающе спрашивал Арсений. — Мы с тобой парни, — сказал Шастун тому на ухо. — Я знаю, и что? — У нас это не приветствуется. — Это нечестно. — Совершенно нечестно, Арс, но ничего не поделаешь, — вздохнув прошептал Шастун — Я не могу показывать как либо тот факт, что люблю тебя? — с надеждой на обратное спросил Арсений. — Прилюдно — нет. Инопланетянин нахмурился и недовольно засопел. Вопреки всему, он сплёл пальцы Шастуна со своими. — На Карла Маркса остановите, пожалуйста, — через пару минут выкрикнул Антон. Не расцепляя рук, они вышли из маршрутки. Шастун достал из кармана помявшиеся билетики и, отдав один Арсению, начал складывать цифры на втором. — Ой, у меня счастливый! Их вроде съесть надо, — улыбаясь, сказал Шастун. — Ага, и счастливым будет отравление. Сколько людей до него докоснулись? — скептично сказал инопланетянин. — Не душни, дай порадоваться. Арсений, закатив глаза, всё же вернул Антону тёплую улыбку, ведь счастливый Шастун со счастливым билетом не оставлял ему выбора. На вечерней площади вокруг памятника Ильичу гуляли семьями, парами. По ещё горячему асфальту бегали, ездили на велосипедах и самокатах дети. Арсений потянул Антона к киоску, где улыбчивая девушка продавала сладкую вату. За пару купюр Антон получил липкого, но довольного инопланетянина. Парни загулялись и возвращались уже затемно. Люди постепенно разбрелись по своим квартиркам. Гирлянды гасли, киоски и прилавки закрывались на ночь. На безоблачном небе сиял диск Луны. — Антон, смотри! Луна идёт вместе с нами! — показывая пальцем вверх, воодушевлённо сказал Арсений. Шастун добродушно засмеялся и, предварительно оглянувшись и удостоверившись в том, что никого поблизости нет, поцеловал Арсения в губы, на которых ещё играла лёгкая улыбка. — Пойдём, Арс. — Домой? — Домой.