ночь, о которой плачет луна

редко сейчас в этом мире случаются такие спокойные ночи. рёв загнивающих тварей давно затих и растворился где-то в тёмных глубинах города, на улицах мёртвая тишина, и лишь величественная луна с болью наблюдает, как остатки человечества захлёбываются кровью, пытаясь выжить. такие ночи — это самый желанный подарок и жестокое проклятие. они одурманивают, погружают в иллюзию прошлого, когда не было никаких заражённых, не было нужды день за днём вырывать свою жизнь из их грязных лап. из этой иллюзии невероятно тяжело вернуться в реальный мир. чжунли и чайлд наслаждаются этим сполна. они страстные, жадные и отдающие себя друг другу без остатка. каждое горячее прикосновение родных рук, каждый сладкий поцелуй и нежное объятие — этого бесконечно мало, в этом хочется бесследно раствориться и остаться навсегда. они вместе уже много лет, однако чайлд всё ещё раз за разом исследует тело чжунли будто самую драгоценную находку. знает каждый полученный им за эти годы шрам и каждый бережно обводит пальцами. оба понимают, что им движет не только чистая нежность, но и всепоглощающий страх: дрожащими пальцами нащупать знамение скорого конца, отмеченное гнилыми зубами или когтистыми лапами — маленький, едва заметный след, с болезненной тяжестью... одного любящего сердца. чайлд закусывает губу, тревожно поглаживая раненый затылок чжунли. лишь небольшая царапина, которая в обычном мире не стоит и внимания, однако сейчас она беспощадный символ их расставания. почему так скоро? неужели это вынужденная плата за одну спокойную ночь вместе? они встретились девять лет назад. страх и недоверие заставили направить оружия друг на друга. чайлд схватил спутника чжунли, а тот приставил острие к горлу его друга. некомфортное напряжение разрушил сяо, головой разбив напавшему нос. — я думал, тебе десять! — я думал, ты придурок. — здорово, что мы оба ошиблись. — уверен? итэр тогда смеялся очень громко, а острый нож у горла ощущался самым тёплым и родным, всё приятнее тех мозгоедов. и именно чайлд спустя пять лет закрывал укушенного сяо своим телом от ружья чжунли, до последнего уверяя, что они смогут его спасти. все знали, что не смогут, но признать это было больнее выстрела в сердце. именно сяо тогда обнял чайлда впервые за эти годы и ударил до потери сознания. к тому моменту прошло уже два года со смерти итэра. чжунли был вынужден дважды застрелить дорогих сердцу друзей. в первый раз они с чайлдом сильно поругались: тот извивался в истерике, называя его жестоким, бессердечным монстром. но искаженное от боли лицо мужчины с ружьём было громче самых страшных криков. чжунли невероятно сильный человек. такой, что без колебания прострелит себе голову, как только узнает о заражении. за всё время так и не нашлось лекарство, которое могло бы помочь, поэтому человечество просто играет на выживание. и они лишь хотели как можно дольше выживать вместе. чайлд обнимает спящего чжунли, оставляя множество маленьких поцелуев на обнажённой спине. вновь осматривает царапину на затылке и безнадёжно разбивается о разочарование: та уже начала гнить. к утру чжунли и его очаровывающее спокойствие заменит безумная жажда крови. чайлд знает, что слёзное прощание — это не про них. и он не хочет видеть, как его любимый уничтожает себя или же превращается в мерзкую голодную тварь. он понимает, что нужно сделать — они не раз это обсуждали — но до последнего сопротивляется в руках беспощадной необходимости. некогда пугливый мальчишка давно стал гораздо увереннее, сильнее, но обжигающие слёзы всё же сдержать не удаётся. такая прекрасная ночь стала их прощанием — до чего же жестоко и несправедливо. и всё же он рад, что эти объятия, полные любви, станут для чжунли последним драгоценными воспоминанием. нож в руке предательски дрожит, или же это его всего трясёт. лишь одно мгновение, и ужас для любимого человека закончится, так и не начавшись. чайлд очень хочет в это верить, но всё ещё еле сдерживает болезненный крик. до последнего надеется растянуть их последние минуты вместе. а затем чувствует... тёплую и крепкую руку, что накрывает его, успокаивая ужасную дрожь. наивно было полагать, что чжунли не заметил. они не говорят друг другу ни слова — так будет только больнее. чжунли лишь оставляет мимолетный поцелуй на тыльной стороне его ладони и помогает. поднести нож к своему горлу. принятие жестокой судьбы – у них ведь просто нет другого выхода. чайлд проводит острым лезвием по сонной артерии человека в своих объятиях и прижимается к нему крепче. в то мгновение вместе с чжунли погибает и сердце того, кто бесконечно его любит.