Синдром Спасителя

— Ну как впечатления? — Зоя Леонидовна смотрела на Клима и улыбалась. — Говорила тебе, что ничего страшного тут нет. Дети и дети, хоть и строят из себя взрослых. — Да, не так страшно, как казалось, — улыбнулся в ответ Клим. — Но хорошо, что мне не придётся с ними часто встречаться. Всё же практика мне нравится больше. — Кому-то надо и учить, Клим Александрович, — Зоя Леонидовна нравоучительно подняла палец вверх. — Если все будут только практиковать, то через поколение-два специалистов вообще не останется. — Согласен, — наклонил голову Клим. — Но к преподавательству надо иметь предрасположенность, а я… — Поняла-поняла, — засмеялась Кирилова. — Ты этой предрасположенности не имеешь. А я так надеялась, что ты почувствуешь тут своё призвание. Кстати, о призвании. Тебе надо привести в систему теоретическую часть твоей диссертации, чтобы она впоследствии логично легла на практическую. То есть структурировать именно по профессиям. Давай посмотрим, какие ты берёшь за основу. Света, принеси нам чай. — За основу пойдут самые распространённые по нашей теме. Это, конечно же, учителя, врачи, экономисты, военные, юристы… — А нашего брата судить будешь? — Кирилова записала что-то в блокноте. — А как же, — широко улыбнулся Клим. — Наш брат вообще должен идти во главе списка. Причём брать будем не только психологов, но и психиатров. — О как, — брови Кириловой поползли вверх. — На что будешь опираться в примерах? Думается, что практики с такими пациентами было немного. — Совсем не было, — пожал плечами Клим. — Но есть много наблюдений. Вообще, люди нашей профессии считают себя приближенными к Богу и мнят себя если не людьми высшего порядка, то спасителями точно. Эта потребность причинить всем добро, даже тогда, когда их не просят, разве не пример самой яркой деформации? Что интересно, чем дольше человек варится в этой сфере, тем менее склонен верить в психическое здоровье всех окружающих его людей. Так или иначе он прав, конечно, но его ли это дело? — Себя тоже считаете спасителем душ человеческих? — Зою Леонидовну все более увлекал разговор. — Ещё как, — подтвердил Клим. — Дошло до того, что я был вынужден уехать из родного города, потому что вдруг обнаружил, что оброс спасёнными до такой степени, что людей вне этого круга рядом просто не осталось. Даже женился на той, с кем проводил терапию. — Недоразумение, однако, — цыкнула Кирилова. — Сейчас как? — Пытаюсь себя контролировать. — Получается? — спросила Кирилова и оглянулась на открывшуюся дверь и показавшуюся голову Маши Покровской. — Клим Александрович, вы сказали, что можно подойти на кафедру, у меня вопросы, — выпалила она. — Подождите, Маша, я сейчас выйду к вам, — сухо ответил Клим. — Однако не совсем получается? — усмехнулась Зоя Леонидовна. — Значит, Клим Александрович, обрабатываете материал и отправляете мне на почту. Клим кивнул, попрощался с научруком и вышел в коридор. — Слушаю вас, Маша, — он вопросительно посмотрел на девушку. — Клим Александрович, — заговорила она. — По поводу вчерашней темы, как вы думаете, а журналисту надо самому знать психологию, чтобы быть успешным в своей профессии? — Разбираться в людях, думаю, качество полезное для любой профессии. — Мне очень интересно, а есть какие-то способы воздействовать на людей, зная их психологию. Клим Александрович, а можно называть вас по имени, с отчеством сильно долго, а вы совсем немного старше. Клим недовольно поморщился: — Нет, Маша, нельзя называть меня по имени, у нас с вами официальное, то есть формальное общение. Знаете, что это такое? Маша поджала губы и кивнула. — А по поводу вашего вопроса скажу вот что. Зная те или иные психологические приёмы, можно использовать их для воздействия, если умеешь ими пользоваться. — А можете рассказать, какие бывают приёмы? — Маша быстро оправилась от допущенной оплошности и снова оживилась. — Вы можете самостоятельно найти всё, что вас интересует в Интернете, для этого я вам не нужен. Лицо Маши приняло расстроенный вид. — Но от практикующего психолога можно получить самую достоверную информацию, — упрямо продолжила она. — Я бы ещё хотела побывать на ваших сеансах и посмотреть на вас в действии. Ну так как? — Вынужден вам отказать, Маша. — улыбнулся Клим. — Это абсолютно невозможно. У вас всё? — А ещё я хотела у вас курсовую писать. Можно же? — Так как я временный преподаватель, то и это вряд ли получится. Вам надо обратиться к тому, кто ведёт у вас данную дисциплину на постоянной основе. Мне надо работать, Маша. Всего вам хорошего. Клим вернулся в кабинет и очень надеялся, что девушка наконец-то поняла, что существуют рамки в общении и перестанет мелькать перед глазами. Надеялся, но не верил в это. Маша и все её цели были как на открытой ладони. Её не смущало, что Клим был её преподом, не смущала, пусть небольшая, но разница в возрасте. Он для неё был добычей, а себя она мнила охотником. Неумело притворяясь наивной девочкой, Маша на самом деле являла собой тип пираньи, которая не отступится, пока не получит желаемое любой ценой. Останавливать таких людей надо жёстко и желательно на первых шагах. Клим же первые шаги Маши пропустил, а следовательно стоило в скором времени ждать дальнейших. «Разберёмся», — подумал Клим, сел за компьютер и открыл нужный файл. Когда он закончил, на часах было пять, а универ относительно пуст, так что ему пришлось самому запирать дверь кафедры и сдавать ключ вахтёру. Клим вышел на улицу и с удовольствием вдохнул прохладный вечерний воздух. На скамье неподалёку, ссутулясь, сидел Ярик. Клим удивлённо моргнул и подошёл к нему. — Я тут уже замёрз тебя ждать, — пожаловался Ярик. — Я себе все яйца отморозил, что бы ты знал. — А зачем ты меня ждёшь? — осторожно поинтересовался Клим. — Ну как, — Ярик вдруг покраснел и шмыгнул носом. — Вместе домой идти, что непонятного. — А, — ещё больше удивился Клим, — домой вместе. Понятно. А что на кафедру не зашёл? — Возле кафедры Покровская шныряла, тебя пасла. Переживал за свою морду. Она больная. — С чего ты взял, что она меня пасла? — спросил Клим. — Поверь мне, она за тебя уже замуж вышла и пятерых детей родила, — скривился Ярик и сплюнул на землю. Клим проследил за траекторией плевка и задумался. Да, всё так и было. Ярик был прав, а с Машей надо было что-то решать, пока её маниакальная фаза не переросла во что-то большее. — Ну пойдём, — всё ещё удивляясь благодушию Ярика, Клим кивнул в сторону аллеи по направлению к дому. — Пешком? — Пешком. Я хлеба купил, уток покормим? Клим шёл рядом и не переставал изумляться этому невероятному человеку по имени Ярослав Германович. Он смотрел на него и точно знал, что это тот хуярик, который на его глазах трахал людей, блевал вокруг, пьянствовал и ещё чёрт знает чем занимался. Но тут же он смотрел на него и видел, что это тот Ярик, который готовил ужин, пытался привести в порядок свой образ жизни и очень жалел обездоленных животных. Если в одном человеке уживалось столько разнополярных личностей, то можно представить, что происходило в его нервной системе, работающей на износ. — Эй, гули, — они подошли к пруду, и Ярик занял то же самое место, откуда чуть не свалился в воду. — Я вам хлеба принёс. Знаешь, — обернулся он к Климу. — Я ведь постоянно тут хожу, но покормить их мне захотелось только сегодня. Он стал отламывать кусочки хлеба и бросать в воду. Заинтересованные утки подплыли ближе. Клим стоял рядом и смотрел, как Ярик кормит уток. Тот в этот момент был так не похож на того Ярика-хуярика, занозу в заднице и наглого щенка, каким Клим знал его всё это время. Ярик смеялся, как смеются дети, когда их детство счастливо и беззаботно, восторженно тянул руки к уткам, пытаясь их погладить. Лучи заходящего солнца путались в его волосах, отчего и волосы, казалось, сияли и отливали золотом. — Держи, — Ярик протянул Климу кусок хлеба. — Хочешь сам покормить? Клим не хотел кормить уток, он хотел смотреть на Ярика. В груди отчего-то щемило, и стоял комок в горле. — Давай, — согласился он, не желая портить очарование момента отказом. — Ты её подмани, — шептал Ярик. — а я её потрогаю, а то они не даются. Клим улыбался, держа хлеб на раскрытой ладони, пока доверчивая утка подплывала ближе. Ярик потянулся к ней двумя руками, и как утром, снова потерял равновесие. Клим, пытаясь схватить его и удержать, тоже потерял баланс. И они вместе рухнули в воду возле самого берега, распугав уток и обрадовав сидящих неподалёку пацанов. Те громко захохотали и невпопад начали давать глупые советы. Клим, чертыхаясь и спотыкаясь, поднялся на ноги, выловил из воды Ярика и потащил того на берег. Ярик отплевывался и материл уток. — Ёбаные гули, — повторял он, — неблагодарные животные. — Птицы, — автоматически поправил его Клим, — это птицы. — Нафига я вообще полез к ним, — кипятился Ярик, тряся головой. С волос падали крупные капли. А Клим снова залюбовался, как красиво искрят капли в его волосах. — Наверное, ты планировал ещё утром свалиться в воду, но я тебе помешал, — улыбнулся он. — А теперь ты успешно воплотил это желание в жизнь. — Ну точно, — фыркнул Ярик. — И как я сам не понял. И что теперь делать? Клим пожал плечами. Мокрая одежда неприятно липла к телу, вызывая озноб. Клим поёжился. — Самое разумное — это поскорее добраться до дому, пока никто из нас не простудился, — сказал он. — Так и пойдём? — скептически спросил Ярик. — Есть какие-то другие предложения? Ярик вздохнул, посмотрел на Клима, снова на себя и засмеялся. — Мы как эти… — смеялся он, не в силах продолжить. — Ну эти… ай, ладно. Пойдём. Типа мы бомжи и неибёт. Клим закатил глаза, но тоже засмеялся. Ярик, когда не строил из себя невесть кого, был очарователен и жутко сексуален. Ярик принял невозмутимый вид и сказал: — Итак, сударь, а не совершить ли нам променад? — Всенепременно, — в тон ему ответил Клим и чопорно поклонился. Стараясь не смотреть на прохожих, разглядывающих их смеющуюся пару, они добрались до дома. Возле подъезда сидела вездесущая баба Галя. Увидев их, она открыла рот и выпучила глаза. Молча проводив их взглядом, она не проронила ни слова, пока дверь за их спинами не стала закрываться. Только тогда они услышали: — А я всегда знала, Фунтик. Что именно знала баба Галя, осталось тайной. — Ну всё, теперь баба Галя по всему району разнесёт, что видела, — притворно вздохнув, сказал Ярик. — Что именно? — Это мы узнаем, кода сплетни по кругу дойдут до нас. На крайний случай у Аньки спросим. — Аня теперь нашу квартиру за километр обходит благодаря тебе, — укоризненно заметил Клим, открывая дверь в квартиру. — И правильно, — загадочно отреагировал Ярик. — Ибо нехрен. И замолчал. Оставалось только догадываться, что он имел ввиду. — Так, иди в ванну, раздевайся и лезь под горячий душ. — распорядился Клим. — А ты? — А я тут пока оботрусь полотенцем, — Клим сбросил с ног обувь и стягивал мокрые носки. — Иди давай. Ярик стоял в нерешительности. — Может, — нерешительно начал он. — Может, мы вместе? — Вместе что? Ярик покраснел и замолчал. — Иди давай, Казанова, — подтолкнул его Клим, расстегивая рубашку. — И кинь мне полотенце. И поторопись. Ярик кивнул и скрылся в ванной. — Держи, — рука с полотенцем высунулась в приоткрытую дверь и снова исчезла. Клим разделся до трусов, насухо вытерся и растёр тело полотенцем докрасна. В ванной тем временем слышался шум воды. Пройдя на кухню, он включил чайник, заварил крепкий чай и порезал лимон. Посмотрел на своё отражение в оконном стекле. За его спиной стоял Ярик в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Клим повернулся к нему. — Сейчас я налью горячего чая с лимоном. Прогреемся. Хочешь? — Хочу, — хрипло сказал Ярик и шагнул к Климу. — Хочу согреться. И тебя. Ещё шаг, и Ярик так близко, что чувствовалась влажность его тела. Клим смотрел ему в глаза, и впервые ему было спокойно от этой близости. Контакт глаза в глаза, и понимание, что всё, что может случиться, так и должно быть. — Можно? — шёпотом спросил Ярик и облизнул губы. — Сейчас можно? Клим обнял его за плечи и притянул к себе. Погладил по обнажённой коже, ощущая под пальцами чужой озноб. Улыбнулся. — Можно, — и накрыл губы Ярика своими.