А в глазах страх и тоска

Хёнджин потягивает дорогой виски, сидя на кожаном диване. Рядом сидят незнакомцы, тоже пьют, о чем-то болтают. А Хван просто выбирает новую жертву, с которой развлечется этой ночью. Очередную игрушку, которую он даже не запомнит, выкинет как только все закончится. Он никогда не был постоянным. Никогда ни к кому не тянулся, зато к нему тянулись все. И его это жутко раздражало, всех заботила лишь красивая картинка. Его внешность все хвалили, наверное только из-за неё с ним и спали. Никто не видел его мягкого характера, ранимого сердца, прекрасной улыбки (которую к слову уже давно никто не видел, но раньше она была прекрасна). Никто никогда не говорил, что он умный, многого добился в молодом возрасте, что он хорошо танцует. Да любые другие комплименты помимо того, что у него красивое лицо и этим все сказано. Ему говорили, что с его лицом ему даже не надо будет работать и вообще что либо делать. От этого Хёнджин начал работать в десять раз больше, потому что всегда хотел доказать, что лицо не главное, что можно добиться очень многого и без этого. Он уже работает на высокооплачиваемой работе, так же учится в университете на прекрасные оценки, хоть и ведёт не лучший образ жизни. Также Хван танцует, его тело расслабляется в такт музыке и ему это нравится, ему приносит удовольствие учить хореографию, выплескивать свои эмоции через танец и тренироваться до такой степени, что твои ноги трясутся, а тело совсем не слушается. А ещё Хван Хёнджин не верит в любовь. Жалкое чувство, для слабых и так же жалких людей. Кому вообще нужна любовь, если можно просто спать и на утро расходиться. Всем нужна любовь, но Хван отказывается это принимать. Любили ли его когда-то? Кто знает. Но он не любил никого. Мир дорогого пойла, клубы с популярной музыкой, секс без каких либо обязательств, сигареты и хорошие порошки. Всё это уничтожило прежнего Хвана Хёнджина. Того сентиментального, милого, светлого ребёнка, который радовался любой ерунде. Мальчика с ранимым сердцем, светлой душой. Когда всё успело свернуть не туда? Все эти люди незнакомые ему, "тупицы, разгильдяи, наркоманы и я такой же" - думал Хван. Он сидел в каком-то неизвестном ему притоне, в неизвестном районе, в руках с неизвестным алкоголем и были некоторые ребята, которых он точно видел в универе. Хоть одно радует- не все настолько неизвестно. Был ли Хван жестоким? Нет. Он просто поступал с людьми так, как каждый этого заслуживал. Это не жестокость - это справедливость. С ним обращались как с куском мяса, он отвечал им тем же. Детство Хвана не было наполнено родительской любовью и тёплой заботой. С самого детства в нём видели идеального мальчика, который ходит по струнке и выполняет всё то, что ему говорят мать с отцом. Его мнение никогда не учитывалось, а искренние детские желания никогда не исполнялись. Родители всегда были строги к нему. В семь лет он хотел собаку, ему было отказано, видите ли за ней надо ухаживать, а им некогда, плюс гадить будет по всему дому. И срать все хотели на то, что этот ребёнок хотел себе четвероногово друга, с которым он бы играл. Как-то он хотел провести день рождение с родителями (ему исполнялось восемь) , но от этой идеи откупились машинкой на пульте управления, а сами уехали на конференцию и приехали только вечером. Поужинали едой которую приготовили их повара и разошлись по комнатам спать. А Хёнджин просто лежал на большущей кровати, смотрел в потолок, а слёзы крупными каплями лились из глаз и затекали в уши. Он плакал не оттого, что машинка была не того цвета, не той марки или не такой большой, он плакал от обиды, что он никому не нужен и до него никому нет дела. Через два дня, он разломал эту машинку и выкинул её, на что родители даже не обратили внимания. И так из года в год, откуп дорогими подарками от времяпровождения вместе. В десять лет его отдали в музыкальную школу, играть на пианино и всем как всегда было всё равно, что Хёнджин хотел ходить в художественную школу. Это была простая прихоть матери, чтобы её сын, когда к ним приходили гости, исполнял какую нибудь лунную сонату Бетховена. Он начал прогуливать уроки в музыкальной школе в парке, где сидел на облупленной скамейке напротив озера, кормил уток и смотрел как к его ногам падают жёлтые листья клёна. На душе была никому неизвестная тоска и море обиды. Хёнджин научился всему сам. Научился сам за собой следить, сам занимался рисованием в тайне от родителей, научился сам готовить еду, чтобы есть что-то помимо дотошно-правильных блюд их повара и многому другому. Но единственное чему Хван не мог научиться - это испытывать светлые чувства. Детская радость, трепетная невинность, ласка, яркая искренняя до ушей улыбка, все это было для него неизвестно. Любовь, это то чувство, которого Хёнджин никогда не испытывал. Так же с каждым годом Хван рос, а вместе с тем и его хотелки. На своё девятнадцатилетие ему купили квартиру в центре, как сынок и хотел. Хотя у Хенджина были деньги и он сам мог себе позволить купить квартиру. Просто не хотел. Зачем тратить свои деньги, если можно потратить родительские, тебе ведь все равно это купят. По такому же принципу у Хенджина появилась машина. Правда потом, по неизвестным причинам её вытаскивали из реки, а Хван стоял с безразличным видом, все равно потом ему скинули деньги на новую. Хенджин терпеть это не мог. Ненавидел это безразличие со стороны родителей, их вечную занятость и игнорирование все детство. Да, у Хвана комплекс неполноценности. Да, у него в душе ураган обиды. Да, он разочарован в людях. И нет, ему не нужен психолог. Сейчас он лишь ловит на себе взгляд пары острых глаза, даже каких-то лисьих. Они смотрят на него с хитрым прищуром, а по лицу разползается заинтересованная улыбка. На зубах красуются брекеты. Какой-то милый парнишка стоит на другом конце дома и смотрит на него, тоже что-то попивая. Параллельно он о чем-то разговаривает, но не отрывает взгляда от Джина. Хенджин смотрит на время, на часах уже час ночи. Он спокойно осматривается, ставит на стол практически пустой стакан, встречается ещё раз с заинтересованными глазами и медленно поднимается с места. Он аккуратно перешагивает через чужие ноги и направляется к выходу на балкон. Краем глаза наблюдая, как тот парень, так-же медленно покидает своё место. Хван ухмыляется и делает пометку в голове, что уедет сегодня точно не один. Он проходит на балкон на втором этаже и достает телефон, вызывая такси. Он отрывает взгляд от телефона и поднимает глаза на звёздное небо, сегодня очень много звезд- безумно красиво. Хенджин завороженно смотрит на луну и сейчас на его лице проскальзывают детские черты, то самое восхищение, казалось бы обычной вещью. Но для маленького мальчика это всегда было что-то волшебное и по-своему прекрасное явление. Спустя пару минут за спиной слышатся шаги и хлопок двери. Музыка в разы становится тише. - Привет.- он слышит теплый, трепещущий голос и уже понимает, не глядя, тот парень улыбается. - Ну привет.- звучит из уст как-то непринужденно и с неким вызовом. Хенджин оборачивается, снова сталкиваясь с этими глазами. Он давит из себя улыбку и нажимает в телефоне кнопку заказать. Такси будет через семь минут. Сейчас, стоя вот так близко, он может позволить рассмотреть себе все то, что не увидел в темноте. Прямо над парнем висит фонарь и освещает его каштановые волосы. Улыбка не сходит с его лица и Хван замечает ямочки. У мальчишки тонкая шея, длинные прекрасные пальцы и худое телосложение. Хенджин думает, что они ровесники, но парень напротив выглядит невинно и мило, от чего кажется будто ему не больше семнадцати. Одет он достаточно просто, но со вкусом. На нем кожаные, обтягивающие его длинные и худые ноги штаны, сверху длинный черный пиджак, закрывающий бедра и приталенный ремнями на талии. Пиджак с вырезом до середины груди и Хвану открывается вид на бледную грудь, ведь под пиджаком ничего не оказывается. Так же на нем ботинки до середины икры, а сверху длинное чёрное пальто. Хенджин облокотился на подоконник балкона, давя из себя едкую ухмылочку, парнишка в его вкусе. Парень напротив тоже начинает его изучать, начинает как сканер, от лица и дальше вниз. У Хенджина черные волосы, длинна...примерно волосы закрывали кончики ушей. В левом ухе серьга, у Чонина(так зовут парня) кстати тоже. Брови идеальной формы, а глаза карие...такие холодные, с отсутствием какого-либо интереса, но парнишка тоже тот ещё хитрец и делает пометочку у себя в голове, что тот в нем точно заинтересовался. Под левом глазом у него идеально-милая родинка, парня это улыбнуло. Скулы, нос, под его лицо все идеально шло. Ну а про губы можно говорить вечно, они слишком идеальные, в них так и хочется впиться поцелуем, но в тоже время они выглядят такими недосягаемыми, что хочется выть. Дальше идёт лебединая шея, длинная и хрупкая, Чонин сделает все, чтобы оставить хоть один след. На Хване была черная сетчатая водолазка, а поверх красный костюм, на пиджаке рукава три четверти, а на ногах массивные красные кросовки. Выглядело на нем это конечно же потрясающе. Ноги тоже были шикарными, длинные. Они были крепкими на вид, но на деле скорее всего окажутся очень даже нежными и хрупкими. Они встречаются взглядами и парнишка начинает идти в его сторону. - Как тебя зовут и сколько тебе лет?- Хенджин знал как испортить момент сраными вопросами. - Боишься натолкнуться на малолетку?- он ухмыляется и сразу ловит на себе злобный взгляд.- Ян. Ян Чонин, мне двадцать. Чонин так же подходит к ограде и облокачивается на нее, смотря черноволосому в лицо. - А про себя, что скажешь?- интерес блестел в его глазах, они оба заинтересовались друг другом. - Хван Хенджин, мне столько же.- говорил непринужденно, показывая безразличие ко всей ситуации, как будто это не он хотел потрахаться и искал здесь кого нибудь. Ян и так это все знал, но решил умолчать. Они учатся в одном универе, а Хван по всей видимости его даже ни разу не заметил. Они стоят молча, Чонин продолжает изучать лицо, но больше всего смотрит на глаза, что-то в них есть, но он не может понять, что именно. Хенджин посматривает в телефон и в лице проскальзывает луч ухмылки. Чонин не выдерживает и поддается вперёд, впиваясь в эти пухлые губы, Джин даже на минуту опешивает, но начинает яро отвечать, тем самым давая понять, что главенство в его руках. Чонин давит лыбу в поцелуй и чувствует, как чужие пальцы зарываются в волосы. Его оттягивают от себя и беря за рукав, ведут прочь с балкона. А Ян уже не на шутку начинает возбуждаться, но он послушно идёт следом, вдыхая запах чужого дорогого парфюма. Они выходят на улицу и садятся в такси. Хван сегодня решил поехать не на своей машине, потому что собирался пить и не нанимался быть личным водителем всяких шалав. Едут они молча, Хван что-то смотрит в телефоне, Чонин смотрит в окно и прикидывает примерно, куда они едут. Ехать надо было не так далеко, через пятнадцать минут они уже стояли около высокого дома. Хенджин ничего не говоря, начинает идти к подъезду и открывает дверь. Он поворачивается и вскидывает одну бровь, "это что-то типо приглашения?"- думает Ян и хмыкнув, идёт следом, заходя в подъезд. Они все так же молча заходят в лифт и Хван нажимает кнопку одиннадцатого этажа. Чонин лишь наблюдает. Хвана это несказанно раздражает, ему уже порядком надоел этот взгляд. Они выходят из лифта и темноволосый открывает дверь, удивительно, но первого он пропускает Чонина. - Проходи.- все так же холодно и непринужденно. Чонин послушно переступает порог и оказывается в коридоре. Квартира просторная и достаточно светлая, даже в ночь в ней не так темно, как могло бы быть. Чонин быстро осматривает квартиру и подмечает, что она не выглядит обустроенной, как будто в ней практический не живут. - Чего ты стоишь? Разувайся и проходи.- Хенджин уже давно разулся и бросив эту фразу, идёт на кухню стягивая с себя пизжак. Чонин мгновенно отмирает, он снимает свои тяжёлые ботинки и идёт следом. Хозяин включает свет и бросает пиджак на рядом стоящий стул. Ян забирает свои слова обратно о том, что квартира просторна, она просто огромна. Кухня совмещена с гостиной, и обе выглядят пустыми. В квартире темно-синие стены, белый диван, которой будто никогда не пачкался, из-за того, что на нём элементарно не сидели. Рядом с диваном напольный торшер, а спереди маленький столик. К телевизору подключена приставка, но Чонин видит слой пыли. В кухне на плите, стоит одна сковородка и одна тарелка с кружкой. Это все выглядит до боли одиноко и можно даже сказать безжизненно. Чонин замер в проёме, все еще осматриваясь. На стене висела пара картин и фотографии...там Хенджин ещё маленький и он в разы отличается от того, кто стоит перед ним сейчас. У ребенка загорелый цвет кожи (даже смуглый), широкая детская улыбка, темные волосы, пухлые щёчки. Он был похож на ангела. А глаза...большие, такие живые и блестящие на свету, в них неподдельная радость и счастье. Чонина даже улыбнула эта фотография, там Хван какой-то счастливый и беззаботный. Чонин подвис и не заметил, как Хенджин проследив за его взглядом нахмурился. У парня как-то странно горели глаза, Хёнджин не мог понять, что его так восхитило, обычная фотка совершенно чужого человека. Черноволосый перевел взгляд на свою совсем детскую фотографию, где ему лет шесть и не мог понять, то ли ему грустно, то ли наоборот приятно. Но внутри все равно заныло. - Ты был очень милым и красивым в детстве.- тишина режет по ушам, Чонин произнес это слегка охрипшим голосом из-за долгого молчания. Он поворачивается всем телом к собеседнику. Вместо пухлых щёчек, слегка впалые щеки, с выраженными скулами, волосы чёрные, темнее, чем были в детстве. Вместо улыбки, губы сжатые в тонкую полоску, даже родинка под глазом выглядит не так, как на фото. Ну а глаза..это то, что изменилось больше всего. Они уже не такие счастливые, не такие глубокие и горящие.. В глазах у Хвана пустота, но Чонин видишь лишь боль и.. отчаянье? Его глаза полны обиды и детской злобы. Он пытается не показывать насколько ему больно, но Ян видит всё. Ему хочется подойти и обнять, но он не знает как Хенджин отреагирует на это. Хван словно отмирает, он отворачивается и трёт запястья. Настроя на секс уже совсем нет. - Перестань на все так смотреть!- он буквально кричит, прикрывая глаза и делая глубокий вдох.- Не смотри на меня так, словно я тебе душу излить должен. Я собирался потрахаться, а не чтобы на меня так жалко смотрели!- в глазах стояли слезы, "черт бы его побрал, ненавижу" думает Хван, пытаясь не плакать. Он сломан. Он ужасно сломан и сам это прекрасно знает. И это не его вина. Хенджин сам не понимает, как оказался в этой квартире. Это его квартира, в которую он никого не водит. В этой он живёт сам и от нее ездиет в университет. А во второй квартире он просто трахается с неизвестными ему людьми. Но сейчас он сам не осознал, как в такси назвал именно этот адрес. Все внутри начало сжиматься и по неизвестным причинам его начала охватывать паника. - Я думаю, тебе стоит уйти. Наверное у нас все равно ничего не выйдет. Чонин стоял и сверлил глазами хрупкую спину. - Но я хочу тебя. Настрой на секс можно вернуть. Я хочу сделать тебе хорошо.- собирался ли Чонин уходить? Нет конечно. Он уже все решил и отступать не собирался. После всего, что он увидел, жар распространился по всему телу и он захотел этого парня ещё больше. Хван вздрогнул и поднял брови. "Что с этим идиотом не так?" думает он и подходит практически вплотную. - Ну раз ты так хочешь. Если нужно можешь сходить в душ, дверь за твоей спиной.- черноволосый разворачивается, собираясь стянут сетку с груди. - Нет, мне не нужно. Хенджин безразлично кинул в его сторону взгляд и сам направился уже к двери. - Тогда подожди меня, я быстро приму душ и продолжим.- он уже касается ручки, как снова этот дурацкий голос, который уже бесит. - Давай ты не пойдёшь в душ, я хотел бы начать с костюма. Ты в нем слишком сексуальный.- Ян слегка покраснел, прожигая спину напротив. Хван повернулся с ехидной ухмылкой. - Кстати об этом. Все с кем я сплю, дают мне слово, о том, что никогда в меня не влюбятся.- Хван подошёл вплотную, указательным пальцем поднимаю подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Чонин на это лишь соскалился и взял запястье Хвана с свою руку. - Смотри сам не нарушь свои же правила.- он перевернул руку ладонью в пол и поцеловал, смотря в глаза. И он готов поклясться, что видел покрасневшие уши напротив. Не разрывая контакта глаз, Чонин хищно начал поддаваться вперёд, а после жадно вцепился в губы напротив. Он сразу же начал напирать, скользя языком по ровным зубам. Хенджин схватил его за шею и начал вести по направлению спальни, не заботясь о том порядок там или же ужаснейший бардак. Ещё с детства родители приучили к идеальному порядку, учебники должны быть на полке, пыли быть уж никак не должно, иначе следует наказание. Его растили строго, ужасно строго. Он делал все, как ему говорят и от этого чертовски тошнило. Когда он переехал в свою квартиру, он понял, что все идеальное его до безумства пугает. Когда случались какие-то истерики, панические атаки или загоны, он просто все разбрасывал и ему становилось легче. Как будто все, что так отчаянно его держало, в ту же секунду исчезало. Они ввалились в комнату и в порыве страсти кое-как нашли кровать. Чонин посадил Хвана на белые простыни и встал между его ног, зарываясь пальцами в слегка влажные волосы. Хенджин как-то особо руками и не блуждал, одна отчаянно сжимала подол пиджака, вторая покоилась на задней части ноги. Чонин же наоборот, пытался быстрее все ощупать, изучить, потрогать. Он был жадным. Жадным на поцелуи и касания, любил когда страсть переполняла обоих. Он наклоняется, останавливаясь лицом напротив хвановой груди. Смотрит немного подвисая, а потом припадает через сетку к соскам. Бусины твердые от возбуждения, Чонин проводит языком, всасывая один, играясь с ним во рту. Второй рукой оттягивает второй, не оставляя без внимания. Хенджину приятно. Он издаёт тихий стон, прикрывая ладонью рот. Стыдиться, ведь Чонин ещё ничего не успел сделать, а нижнее белье Хвана начинает все больше и больше намокать. Наигравшись с сосками, Чонин снимает черную сетку, обнажая торс. Он ведёт поцелуями вниз, оставляя засосы в области пресса и над ремнём брюк. Ян медленно садится на колени и смотрит на член, который прекрасно выделяется сквозь красные брюки. Он облизывается и ведёт руками по голеням. Смотрит как-то восхищённо и по-своему мило, кладет голову на чужое колено, целуя через ткань брюк. - И как же мне вас называть, господин Хван?- Чонин ставит подбородок на колено и заглядывает в глаза. Глаза Хвана, как и лицо сразу же меняются. В голове только и слышится "господин Хван,господин Хван, господин Хван" как же ему это ненавистно. Его так называла дома прислуга с ранних лет, сейчас его так называют на работе и в университете преподаватели, когда учеников нет обращаются к нему так-же. Глаза Джина наполняются злобой и страхом и Чонин это замечает. - Не смей меня так называть.- пытается говорить спокойно. - Как скажете, господин. "Этой пацан блять издевается надо мной?" В глазах у Хенджина вспыхивает бешенство, он натягивает волосы парнишки на своих пальцах и оттягивает от себя, приближаясь к его лицу. - Ты как будто меня специально выводишь.- цедит сквозь зубы, облизывая пухлые красные губы. Чонин ухмыляется, мурча как кот и смотрит невинно в глаза. "Кто он сука такой? когда делает невинное лицо, аж бесит" пролетает у Хвана в голове, как его снова утягивают в поцелуй. Чонин целует жадно, но все равно остаётся покорным, когда слышит приказной тон. Он кусает нижнюю губу и отстраняется, оставляя между ними прозрачную нить. - Как папочка скажет.- Ян снова ухмыляется и наклоняется к паху, целуя через ткань изныващий член. Хван томно выдыхает, матерясь сквозь зубы. Какое-то время Чонин целует, вилизывает, играет через ткань и Хван готов завыть, ведь это чертовски возбуждает ещё больше. Член уже начинает зудеть от того, что ткань трётся об него, но вот наконец-то Чонин касается ремня, начиная медленно растегивать. Конечно же он издевался над ним, Ян чертовски хочет вывести Хенджина из себя. Он растегивает ширинку, вытаскивая стоящий колом член, ведёт горячим языком по головке, томно выдыхая. Снова прикасается губами и заглатывает на половину, начиная двигаться. И только сейчас обращает внимание на руку в своих волосах. Парень замирает и чувствует как аккуратно рука Джина лежит на его голове, как трепещут его пальцы в волосах и как еле заметно он поглаживает голову. Хенджин заметив, что тот перестал что-либо делать, вспоминает о своей уже не минутной слабости и одергивает руку, отводя глаза в сторону. Чонин высовывает его изо рта, продолжая работать только рукой, а сам смотрит на Хенджина. У Чонина челка прилипла ко лбу, по вискам стекает пот, а щеки покрыты румянцем. Он бы съязвил, но посмотря на такое хрупкое создание перед ним, не особо захотел все портить. Ян всасывает нежную кожу на внутренней части бедра, следом оставляя нежный поцелуй. Джина это отвлекает и Чонин закидывает теперь уже и вторую ногу себе на плечо, поза возбуждающая, особенно, когда на тебе прекрасные ножки Хенджина. Чонин берет его за бедра и придвигает ещё ближе к себе, так что носом тычется ему в пупок и снова целует чуть выше паха. Теперь уже Чонин заглатывает полностью, играясь с головкой языком, и дуя на неё. Хенджин скулит и сдвигает ноги, прижимая уши Яна ногами. Второй обхватывает бедра руками, продолжая набирать темп, от подбородка к кадыку течет дорожка слюны в перемешку с предэякулятором, он по-шлюши закатывает глаза и гортанно стонет. Чонин в слепую находит чужую руку и кладет себе на макушку, как бы давая согласие на то, чтобы черноволосый трахнул его рот. Но это не происходит и Хенджин просто перебирает волосы в пальцах, постанывая и хныча. Чонина это очень умиляло, он был таким чувствительным. Ян втягивает щеки и снова стонет, разнося вибрацию по всему органу и начинает ещё быстрее ускоряться, снова подключая руку. Хенджин начинает скулить, разрядка чересчур близко, хотя он не планировал кончать после минета, он сильнее сводит ноги на чужих плечах и рефлекторно надавливает на макушку рукой. Чонин гладит ноги, немного раздвигая в стороны, иначе они его задушат, а в горло бьёт теплая вязкая жидкость. И он глотает, все до последней капли, продолжая вылизывать, чтобы ничего не осталось. Хенджин кончил, поэтому продолжает оставаться чувствительным, когда Ян снова целует головку. Хенджин откидывается на кровать, тяжело дыша и зарывается в изгиб локтя лицом, прикрывая смущение. Ещё никогда он так себя не вёл в постели, обычно он сдержанный, если у него вырвется лишний стон это уже конец света. Хенджин жёсткий в постели, но видимо не с этим парнем. В сексе Хван привык удовлетворять только себя, на остальное ему все равно. Минет он делал только один раз, максимум, что и было, так это только руками и то вечно ломается, он не привык удовлетворять кого-то другого, этот раз не исключение. Его всего обласкали, расцеловали с головы до пят, довели до прекрасного оргазма, но увы, Чонин до сих пор не кончил. Чонин поднимается с колен, пальцем вытирая уголки губ. - Ты такой вкусный.- неудерживается он, произнося это с лёгкой улыбкой. Хван ещё больше смущается и не вылазает из под руки, прикрываясь ей ещё больше. Но Чонин видит только то, что от его слов член Хвана дернулся и снова начал твердеть. Ян лыбится и укладываясь на кровать, нависает сверху, проводя ладонью по органу. Хенджин сжимается и прикрывает глаза, пока Чонин снова начинает ласкать его. - Н-не надо, я же только кончил.- он останавливает руку, смотря моляще в глаза. - Я знаю, но ведь я не кончил.- Нин ухмыляется, продолжая ласкать. Чонин снимает свои штаны, в которых уже вспрели ноги и забирается на кровать. Они меняют позу и Чонин ложится головой на подушки. - Предупреждаю сразу, я девственник.- Ян лишь улыбается, раздвигая ноги. Хван даже опешил и остановился с презервативом в руках. - Чего блять? - В меня ещё никто не входил, так понятней?- парень смотрит с вызовом, понимая, что все идёт вроде как по плану. Ведь Чонин понимал, скажи он это Хвану с самого начала, у них бы ничего не было. Потому, что Хенджин бы просто оставил его и тем более не поменялся бы с ним местами. И да, это правда. Хенджин никогда не был снизу и ни за что не согласится поменяться местами. - Да бляяяять.- Джин устало выдыхает, закрывая лицо ладонью.- Какого хуя, ты не сказал об этом раньше? - Если бы я сказал об этом раньше, ничего бы не было. А я так не хочу.- парень пожимает невинно плечами, продолжая смотреть на Хенджина. - Бесишь блять. Может ты и про возраст напиздел, чтобы мы потрахались.- скорее не вопрос, а утверждение. Но Чонин мотает головой, решая ничего не отвечать. Хенджин раздражен, его это все блять бесит. Почему сейчас он должен возиться с этим дерьмом. Хван забирается на кровать, садясь на колени и выливая смазку на пальцы. - Раздвинь ноги.- приказывает и Ян послушно выполняет. Хенджин решает не церемониться и разогрев в руке смазку, вводит сразу два пальца. - Ауч...!!! Твою мать!- Чонин прячет глаза в согнутом локте, сглатывая вязкую слюну. Хенджин сразу же начинает движения, на что Чонин лишь упирается. - Да блять, дай мне привыкнуть!- он ударяет от злости и боли Хвана по плечу и впивается ногтями в спину. - Какого хера?! Не сжимайся так!- Джин прекращает движения, оставляя пальцы внутри, для привыкания. - Мне больно вообще-то, представь себе!! Придурок!- в уголках глаз скапливаются слезы, но Ян моментально скрывает их в сгибе руки. Растянув двумя пальцами на манеру ножниц, Хван вынимает их, доставая презервативы. - Эй, ты растянул меня на два пальца, а сейчас хочешь войти вот этим??- Чонин округляет глаза, смотря на внушительных размеров член. Хенджин ничего не отвечает, лишь пододвигается ближе к парню, чуть шире раздвигая ноги. Чонин упирается ногой ему в грудь, смотря с какой-то обидой во взгляде. - Даже не смей! Ты меня порвешь. Либо нормально растягиваешь, либо если нет терпения, ложись ты на моё место.- он отталкивает его ногой в грудь и делает обиженное лицо. - Какой же ты проблемный.- Хенджин закатывает глаза, но отступает. Он же не изверг какой-то, чтобы настолько издеваться. Он добавляет ещё смазки и подставляет пальцы ко входу. Плавно входит и начинает ими двигать. Растянув ещё немного, он решает добавить третий палец. Чонин издает тихий стон и слегка ёрзает на кровати. Почему-то Хенджин сразу понимает, что дело все в спине, которая наверное начинает болеть. - Приподними бедра.- Чонин вопросительно смотрит, но исполняет. Джин берёт подушку и подкладывает под поясницу.- Так лучше? Чонин от неожиданности заливается краской, отворачивая голову. - Да, гораздо...- поясница уже практически не ноет и от пальцев становится приятно, убирая дискомфорт куда-то далеко. Чонин издает сладкий стон, от чего член Хенджина в нетерпении дёргается. Но он держится и продолжает растягивать партнёра. После Чонин начинает уже сам насаживаться на пальцы, не переставая издавать дурманящие стоны, хватаясь за спину Хвана и царапая её. Хенджин больше не может. - Теперь я могу в тебя войти?- Хван массажирует чужие ляшки, сгорая от нетерпения. - Да, конечно. Я хочу чтобы ты засадил мне.- как в бреду лепетал Чонин, смотря в эти прекрасные затуманенные глаза. - Как скажешь, только потом не жалуйся, я могу не остановиться. Хенджин раскатывает презерватив по всей длине, смазывает смазкой и подставляет головку ко входу. Чонина он поставил в коленно-локтевую, поэтому вид на миловидную задницу и худую для парня талию отличный. Он резко входит на всю длину, останавливаясь. Чонин прогибается до хруста в спине, издавая болезненный, но одновременно блаженный вскрик. По вискам потёк пот, а на лбу вздулась венка. Больно, но одновременно эта боль так приятна. В Чонине безумно узко и горячо, от того, что он сжимается, Хенджин готов уже кончить. - Расслабься и перестань так сильно меня сжимать.- Хёнджин погладил поясницу, пытаясь привести партнёра в чувство. Ян проскулил что-то в подушку и попытался расслабиться. - Я могу начать двигаться?- ухо Чонина обдало горячим дыханием и вместо ответа, он вместе со стоном поддался назад. Хенджин понял этот намек к действию и начал медленно двигаться. Ноги Чонина начали побаливать и утыкаясь лицом в подушку, Ян сам насаживался на Хвана. - Я..а-ах хочу поменять позу.- Хенджин начал ускоряться от чего ноги Яна предательски дрожали.- Не могу больше. Давай поменяем, ноги с руками болят. Джин начал заметно замедляться, собираясь уже вытаскивать. - Нет, не вытаскивай.- на удивление Хенджин послушался. - Давай быстрее, мне осталось совсем немного.- он оглаживал задницу Яна, целуя напряжённую спину. - Хочу кончить верхом на тебе.- пролепетал Чонин куда-то в подушку, но Хван все равно услышал. - Хочешь оседлать меня?!- парень под ним закивал, на что Джин лишь ухмыльнулся.- Окей, как скажешь. Они поменялись местами и оказавшись сверху, Чонин прогнулся в спине, чтобы ее размять, но не успев ничего понять, почувствовал как схватив за бедра, насаживают глубже, от чего Чонин издает громкий стон, вцепляясь ногтями в плечи Хвана. Хенджин начинает ускоряться, кусая Яна за плечо и придерживая за задницу. Так же тихо постанывает Чонину на ухо и облизывает ушную раковину. Чонин, понимая, что до пика осталось совсем чуть-чуть, обнимает черноволосого сильнее и прижимает ближе к себе. - Ты же понимаешь, что захочешь ещё? Это наш не последний раз.- с этими словами он сжимает Хенджина в себе и сладко стонет в ухо, от чего второй предательски кончает в презерватив тяжело дыша. Следом за ним кончает Ян, присосавшись к бледной шее Хенджина и пачкая их животы. Хенджин выходит из парня, снимает презерватив и выкидывает в мусорку, стоявшую около двери. - Я первый в душ.- он забирает свои вещи, чтобы закинуть в стиралку и уходит с полотенцем в руках. Чонин ложится на кровать и тяжело дышит. Это явно был самый жаркий и охуенный секс в его не настолько разнообразой жизни. Он глупо улыбается, пряча лицо в ладонях и чувствует дикую усталость, спать охото до невозможности. В постели Хван хорош, хоть и ведёт себя как полнейший эгоист, стараясь удовлетворить себя одного, но с Чонином такого не прокатит. Так-же парень заметил, что за все время, Хван не разу не был инициатором поцелуя, да и особо не хотел этого. Он целовал его тело, но тоже не особо много, но губы он постоянно обходил, как бы близко они не были. Хенджин вышел из душа спустя двадцать минут и увидел, что Чонин уже заснул. - Что за черт.- устало выругался Джин и взяв салфетки вытер спящего. Он накрыл его одеалом, слегка просушив волосы, выключил свет и лег на вторую половину кровати. Вставать им через четыре часа...