Посвящаю своё сердце тебе

      Марли. Прошло несколько лет с дрожи земли. Жизнь постепенно устаканивалась. Для реабилитации героев войны были выделены большие деньги, и Леви Аккерман вместе со своей девушкой Пенелопой Келли не смогли этим не воспользоваться. Бывший капрал открыл-таки чайную, о которой мечтал с юности, и в ней же жил с Пенелопой. Габи и Фалько поселились по соседству и активно помогали новоиспеченному хозяину чайной как по работе, так и в быту, например, вывозя последнего на прогулки. Пенелопа же, увлёкшаяся медициной со времён совместной работы с Ханджи, устроилась на работу в больницу. Келли в разведкорпусе научилась пользоваться микроскопом, просматривая и оценивая в нём окрашенную кровь и другие биологические жидкости. Эти способности и знания заинтересовали врачей марлийского госпиталя.       Однажды, в самый разгар рабочего дня, к Пенелопе прибежал запыхавшийся Фалько и передал записку от Леви. Зная его немногословность и малоэмоциональность, Келли не ожидала увидеть какие-то длинные красивые строки. Она развернула бумагу и прочитала короткое: «У меня есть к тебе очень серьёзный разговор. Вечером после работы никуда не уходи. Фалько и Габи привезут меня к тебе». Девушка занервничала, но передала парнишке, что будет ждать Аккермана. После ухода Грайса она погрузилась в мысли. Что же случилось? Мужчина был серьёзно болен? Он хочет её оставить, так как в своём ущербном состоянии недостоин её — а она знала, что у него мелькали такие идеи? Но работа ждала, и вскоре Пенелопа погрузилась в просмотр окрашенных эритроцитов и лейкоцитов.       Вечером она вышла из здания больницы и встала у ворот, ожидая своего молодого человека. Ждать не пришлось долго: Леви отлично знал расписание Келли. Послышались скрип колёс коляски и голоса ребятишек. Аккерман как ни в чём не бывало сидел, запрокинув одну ногу на другую.       — Привет, Фалько, Габи! Дальше я сама его повезу. А вы марш домой, уже поздно.       — Да, мэм! — шутливо отсалютовали они и скрылись в сумерках.       — Так о чём ты хотел поговорить? — неловко начала разговор Пенелопа, взял коляску под ручки и покатив в сторону ближайшего парка.       — Обсудим это в более уединённой обстановке. Вези.       — Это место подходит? — поинтересовалась Келли, когда из темноты показался ярко освещённый фонарями сквер.       — Вполне. Заезжай и там побеседуем.       Пенелопа прикатила коляску под пышно раскинувшуюся ель и встала перед Аккерманом, выжидательно глядя на него. Он встал с коляски, пошатываясь, и ударил правой рукой по груди в области сердца, а левую заложил за спину.       — Ты чего? Ты ведь ходишь только дома! А если упадёшь? — Леви проигнорировал возмущения девушки.       — Я бы не смог пройти через этот ад без тебя, — немигающе смотрел он прямо в глаза Пенелопы. — Потому я посвящаю тебе своё сердце, — Аккерман ещё раз ударил кулаком по груди. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — мужчина порылся в кармане и достал идеально белый носовой платок, развернув его на ладони и показав его содержимое. Келли пребывала в полнейшем шоке. Они вместе уже наверное лет шесть, но она ни разу от него не слышала таких слов. А тут он ей делает предложение.       — Кольца? Но откуда? Сейчас драгоценности днём с огнём не разыщешь.       — Кто сказал, что это ювелирное изделие? Мне казалось, женщины должны уметь отличать железку от серебра.       — Тогда где ты их отрыл?       — Вопросы, вопросы! Я думал, она от счастья разревётся, а она вопросами сыпет, — Пенелопа закрыла рот, почувствовав раздражение Леви. — Кольца сделаны из наших УПМ. Я отвёз их кузнецу, он сплавил их вместе и отлил в форму.       — Как… Приятно.       — Я хотел, чтобы военное снаряжение получило новую жизнь в виде колец и скрепило наши судьбы вместе. Давай сюда руку, — девушка послушно протянула кисть и почувствовала, как холодный металл надели ей на безымянный палец. Леви хотел было надеть своё кольцо сам, но Пенелопа остановила его.       — Ты чего? Его должна надеть я, — она ласково взяла его правую ладонь, огладила культи двух пальцев и надела Аккерману кольцо. — Теперь мы должны поцеловаться.       — Не люблю проявлять чувства на публике.       — Какая публика? Ночь на дворе. Успокойся, — она притянула его к себе за воротник рубашки и поцеловала Леви так, как никогда раньше.       -… Знаешь, вообще на свадьбу друзей зовут… — сказала Келли, везя мужчину домой.       — Не хочу видеть посторонних. Это наш праздник. И мы отметим его дома вдвоём.       — Но сообщить-то им надо! Хотя бы Фалько с Габи.       — Если у них глаза на лице, а не в заднице, то сами увидят кольца на руках.       — И не поспоришь, — засмеялась девушка и клюнула своего уже мужа в макушку. — Надеюсь, брак тебя изменит, и ты не будешь таким ворчуном.       — Не надейся. Горбатого могила исправит.