Без анестезии

Стояла обычная летняя погода. Рядом с ней, в тени, стоял погружённый в свои думы Борис. Если бы он был героем какого-то подросткового сериала, его имя стояло бы в титрах первым, поскольку это был самый обычный, ни на кого не похожий молодой человек. Перед ним с самого начала стояла дилемма, остаться ли с Полиной или вернуться к Светлане. Полина была добра и имела наиприятное обхождение, но Светочка любила его, он тоже любил её когда-то, пока не начал любить Раису, потом Ирину, затем Ольгу, Елену, Надежду Иннокентьевну, и наконец нашёл единственную любовь Полиночку. Но к Светлане, он чувствовал, что-то ещё осталось - возможно, излишки тестостерона. Так они и стояли втроём - дилемма, Борис и погода. С рабочей стороны лица Бориса подошёл его друг, Антон. Антон знал толк в женщинах, но толка от этого не было. - Как жизнь? - задал он свой стандартный вопрос. Он, как всегда, заходил издалека. - Стою вот, - отвечал ему Борис. В его реплике чувствовалось преисполнение. Этот гедонистически настроенный эпикуреец не мог аннигилировать его стоическую парадигму бытия. - А я вот с девчонкой одной познакомился, прикольная такая! Сначала повыделывалась, конечно, но потом дала номерок. Учись! - Учусь, Антоша. Только ты в корне не прав. - Чего это? - Понимаешь, в философском, правильном понимании жизни нужно следовать противоположным принципам. Вот ты берёшь, а надо отдавать. - Ты перегрелся, что ли? - Нет, я просто начал понимать больше. - Я ей свой номерок тоже дал, не волнуйся, мы на связи. - Что ж, удачи. Борис закрыл глаза. Антон пожал плечами, одним, другим. Затем пожал руку, себе, Борису и удалился. Философ погряз глубже в своих думах. Прочитанная вчера книга сильно на него повлияла. Он решил полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Но в эти взгляды не вписывалась картина его отношений. Перед глазами плыли Полина, Света, Надежда Иннокентьевна и другие. Они должны были понять это. Да, надо им рассказать. А то как-то неудобно.... Борис отряхнулся, вышел из оцепенения и ушёл, забрав с собой свою дилемму. Погода осталась стоять в гордом одиночестве.