Разукрась мои воспоминания

***

      Чуя всегда для него был неким спасением. Тем, благодаря которому он жив и иногда искренне радуется. Накахара одно из немногого того хорошего, что сделал для Дазая Мори.       Пусть, он играл, что Чуя для него значит даже меньше, чем ничего. Но он все же верил… Что Накахара тоже чувствовал их связь.       Бывали дни, когда они и впрямь ссорились, грубо оскорбляли друг друга и давили на больное. Но в большинстве своём это был смех, ребячество и веселье.       Осаму таскал его гулять во время заседаний мафии, хоть Накахара и жутко сопротивлялся.       — Я мороженое купил, — Хитро говорит Дазай, протягиваю рыжему два рожка, — Выбирай. Апельсиновое или шоколадное?       — Тч, — Чуя чешет шею, прикрывает глаза чёрной шляпой, — Шоколадное.       — Так и знал! Потому что меня любишь, да?! — Сказал он, облизывая своё мороженое. Накахара взбесился, ударил того по голове, но Дазай лишь рассмеялся.       И миллион было таких…их моментов. Будто весь мир пред ними приклонился, позволяя хоть немного насладиться жизнью сквозь чёрные полосы.       Да, Осаму любил иногда издеваться над ним, выкидывая разные шутки во время серьезных заданий иль заседаний, но он никогда не бросал его. Доверие — вот что было самым главным в их отношениях.       У них было много общих фотографий — и официальных, и не очень. Вот, где Чуя получился не очень, крича что-то на Дазая, а вот на этой Осаму сидит на стуле, а Накахара сзади. Каково величие.       Иногда Дазай все же осмеливался водить Чую в свой любимый бар. Но несмотря ни на что, лучшие алкогольные напитки все равно были в погребе Накахары.       На крыше здания портовой мафии было волшебно. Небо, такой же чистый воздух, некоторое спокойствие и блаженство. Там впервые Дазай осмелился поцеловать рыжего. Он, правда, после этого минутно смотрел на Осаму, как на пущего дурака, но всё-таки потом и сам соизволил губами коснуться уст Дазая, из которых уж больно часто вылетала нецензурная брань.       Осаму часто уговаривал Накахару поиздеваться над Мори, но эспер противился, хоть и все равно сдавался. Потом им вдвойне обоим прилетало от Коё.       Именно Чуя был рядом, когда умер Ода. Хоть как-то пытался поддержать Осаму, разговорить его, ведь тот не произносил и слова.       А Дазай сидел, не осмеливаясь поднять глаз, потому что не смел осилить себя посмотреть на Чую. Совсем скоро он уйдёт. Бросит его, оставит здесь, в портовой мафии, некую частичку себя.       «Двойной черный» и впрямь был сильнейшим дуэтом во всех его пониманиях. Эти двоя буквально друг без друга существовать не могли.       — Чуя, — Когда-то говорил Огай, — Если ты воспользуешься порчей без Дазая, то ты умрешь.       И было страшно оставлять его одного. Чуе точно когда-нибудь придётся воспользоваться посмертной силой, а его не будет рядом. И Дазай вновь будет винить себя.       Но он ушёл. Оставив для Накахары последний подарок — взорванную машину. Остановившись лишь на секунду, он вновь уже издалека посмотрел на здание мафии.       «Извини, Чуя» — Подумал тогда мужчина.       И более не оборачивался и конечно не возвращался. Бросил все во имя правильной жизни. В том числе и свою единственную любовь.