For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  Гарри размышлял, сидя и скрестив ноги на своей кровати в башне Рейвенкло после окончания приветственного пира.   В этом году в Хогвартсе будет проводиться Турнир Трёх Волшебников. Он уже встречал где-то в книгах упоминания об этом мероприятии, но не стал углубляться дальше основ. Зачем читать о заброшенной уже много веков практике?   Его не очень интересовали призовые деньги или «Вечная слава», но сам турнир был ему всё же интересен, раз уж он действительно состоялся. Возможно, какое-то расследование стоило-таки провести. К счастью, теперь у него был конкретный человек для таких задач. Он бы чувствовал себя виноватым, сваливая все свои прихоти и любопытство на Пенни, если бы не платил ей за это, конечно.   Порывшись в своей сумке, он достал зеркало, магически соединённое с зеркалом Пенни. У него было ещё два таких, одно для связи с Сириусом и другое для Доры.   Он хотел бы использовать одно зеркало сразу для всех, но используемая в нём магия не позволяла сделать этого так просто. В них использовалась разновидность Протеевых чар, которая позволяла им функционировать в качестве устройства связи, и эти же чары делали множественные соединения такими сложными. Создать «ведущий» объект и множество «ведомых» было относительно просто, но это позволяло только «ведущему» посылать сигналы. Зеркала являлись двумя ведущими объектами, связанными вместе. Связать так два предмета было сложно, но выполнимо. А вот создание сети из ведущих объектов становилось сложнее с каждым новым подключаемым объектом. И, что важнее, как только чары были наложены, попытка добавить ещё одно зеркало — дестабилизировала всю систему.   Гарри знал, что если бы он смог понять, как это сделать, то очень быстро стал бы самым богатым волшебником в мире, причём с огромным отрывом от всех остальных. Появление мобильных телефонов, безусловно, доказало, сколько денег можно заработать в этой сфере. Магические видеозвонки были бы в разы лучше, чем совать голову в камин, не говоря уже о большем удобстве.   Увы, это был лишь очередной проект, отложенный в долгий ящик. А пока что ему приходилось носить с собой три зеркала.   — Гарри? — спросила Пенни, явно смущённая тем, что он так быстро связался с ней после приезда в Хогвартс.   — Привет, Пенни. У меня появилось ещё одно задание для тебя, — произнёс он с кривой ухмылкой.   — Ладно, выкладывай, — с лёгкостью согласилась девушка. У неё всё ещё было не так много работы, а потому она без проблем была готова взяться за что-то ещё.   — Мне нужно, чтобы ты изучила Турнир Трёх Волшебников.   — Турнир Трёх Волшебников? — в замешательстве повторила Пенни, никогда раньше не слышавшая о подобном.   — По всей видимости, это какое-то опасное соревнование между Хогвартсом, Дурмстрангом и Шармбатоном, забытое много веков назад, потому что количество трупов из-за него стало неприятно высоким. Кто-то решил, что будет хорошей идеей вернуть это соревнование. Пока что это всё держалось в тайне, но завтра об этом, вероятно, напишут во всех газетах, — объяснил Гарри.   Пенни задумчиво кивнула и, вроде как, что-то записала, прежде чем вернулась к нему.   — Как скоро это нужно это сделать?   — Не сильно к спеху, — ответил Гарри. — Чемпионы не будут отобраны до прибытия двух других школ, а это случится только к Хэллоуину, так что у тебя есть достаточно времени.   — Мне столько и не понадобится, — ответила Пенни. — Я свяжусь с тобой, когда что-нибудь разузнаю.   — Спасибо, Пенни.   Зеркало снова стало показывать лицо Гарри, и он убрал устройство, продолжая размышлять. Он знал, что не подходит по возрасту для участия в турнире, поскольку правила были изменены, чтобы не допустить несовершеннолетних, но всё равно испытывал определённое искушение поучаствовать. Чисто для того, чтобы ввязаться во что-то опасное и сделать это как надо.   Он беспокоился из-за недавней встречи с Пожирателями Смерти. В той стычке он показал себя не с лучшей стороны. Сириус считал их самым дном войска Тёмного Лорда, прихлебателями, обвиняющими маглов и маглорождённых в собственной неполноценности. Это были чистокровные, которые либо потеряли своё состояние, либо вовсе никогда его не имели, надеявшиеся, что после победы Волдеморта им перепадут какие-то объедки со стола. Настоящие паразиты.   Вот кто чуть не убил его. Эквивалент уличных бандитов, которые в случае, если бы родились маглами, а не чистокровными, провели бы большую часть своих дней, сидя на диване в грязной жирной футболке, живя на социальное пособие, потягивая пиво и крича на политиков по телевизору.   Унижение всё ещё продолжало обжигать его после того, как пламя, покрывшее шрамами его руку, уже погасло. Ему следовало бы раздавить всех восьмерых, как тараканов, или, по крайней мере, заставить их передумать нападать на него. Но он не мог этого сделать, потому что не потрудился научиться драться. Конечно, с тех пор как он начал изучать магию, то выучил несколько неплохих заклинаний и значительно сократил время, необходимое для их применения без палочки, но он не умел драться.   Ему нужно было обучиться этому, пока подобное не повторилось. Пока кто-то, кто не был настолько глуп, чтобы целый час злорадствовать перед достижением своей цели, не попытался убить его.   В этом году преподавателем ЗОТИ стал Аластор «Грозный глаз» Муди, наставник Доры во время её обучения аврорскому делу. Она очень хорошо отзывалась о нём. Ну, в основном, хорошо. Гарри хотел бы попросить нового учителя научить его драться, но Сириус сказал, что Муди — старый друг Дамблдора. А наш пострел-то везде поспел? Даже чересчур везде. Придётся пока смириться с этим и спросить у Доры, не хотела ли она показать несколько аврорских тренировок на каникулах, а позже и летом.   Из раздумий его вывела открывшаяся дверь и вошедшая в комнату Луна.   — Привет? — спросил Гарри, озадаченный её внезапным появлением.   — Привет, Гарри, — ответила Луна, подойдя к его кровати и начав раздеваться.   — Останешься тут на ночь? — спросил парень.   — Да, — кивнула девушка, затем положила свои трусики поверх небольшой кучи одежды, разложенной на соседнем стуле, и полностью обнажённая пролезла под одеяло.   Гарри потёр рукой подбородок, не в силах сдержать улыбку, растягивающуюся на его губах. Что-то в этом полном отчуждении Луны касательно общественных табу было такое, чем он просто не мог не восхищаться.   — Как ты думаешь, Дурмстранг или Шармбатон привезут с собой морщерогих кизляков? — спросила Луна, как только он устроился в ставшей уже привычной позе для обнимашек.   — Не знаю, может быть, — легкомысленно ответил Гарри, чувствуя, что настроение Луны становится грустным, несмотря на её праздный тон.   — Папа очень хотел найти хоть одного из них, — продолжила она.   Гарри сдержал вздох. После смерти отца Луна гораздо реже упоминала о своих потенциально несуществующих созданиях, и это навело его на мысль, что всё это, возможно, было способом Ксено справиться со смертью жены, а Луна просто переняла его.   — Я подумываю спросить Дору насчёт того, чтобы на следующее лето отправиться со мной в путешествие. Ты можешь присоединиться, если хочешь. Может быть, мы повстречаем там кизляков, — первоначальная идея заключалась в том, чтобы они с Дорой съездили куда-нибудь вместе, но взять с собой Луну было бы не так уж сложно. Она не была каким-то несамостоятельным ребёнком, за которым нужно было постоянно присматривать.   Возможно, технически он и поощрял её выдумки, но Луна была взрослой девочкой, и он не собирался опекать её. Если она хотела искать кизляков, нарглов и бундящих шиц, то он не собирался отговаривать её от этого.   — Куда мы поедем? — спросила Луна, оживившаяся от интереса.   — Я пока не знаю, — пожал он плечами. — Куда-нибудь за пределы Британии.   — Я за.

***

  Завтрак на следующее утро превратился в множество взглядов украдкой и плохо завуалированного интереса. Люди не заметили его руку со шрамом во время приветственного пира, так как были заняты набиванием своих животов, и Пророк не упоминал об этом (да и вообще, упоминать о перепалке на Чемпионате мира в нём старались как можно реже), так что это привлекло много внимания только сейчас.   Гарри знал, что это лишь вопрос времени, пока кто-нибудь не сможет больше сдерживать своё любопытство и разразится бестактным «а что случилось с твоей рукой?!». Или же пока шёпот не разойдётся по Большому залу, пока не достигнет стола Слизерина, и какой-нибудь ученик с этого факультета не решит, что сможет воспользоваться этим.   «Ну понеслась», — с сарказмом подумал Гарри, увидев, как Малфой встал вместе со своими двумя прихлебателями, годными лишь для переноски книг, и неожиданным пополнением в лице Пэнси Паркинсон. Драко Малфой был одной из тех редких личностей, которые предпочитали, чтобы их унижение происходило на публике.   — Неужели в тебе нет никакой порядочности, Поттер? — потребовал слизеринец.   Гарри приподнял бровь в молчаливом вопросе, гадая, к чему же клонит этот блондин.   — Люди едят, а ты тут демонстрируешь свою отвратительную изуродованную руку, — продолжил тот с усмешкой.   Гарри задрал рукав и несколько раз повертел изуродованной конечностью, внимательно осматривая её. Да, шрамы были сильно заметны, но он вряд ли бы назвал её изуродованной. Рейвенкловцы вокруг него, честно говоря, выглядели скорее заинтригованными, чем наполненными отвращением.   Гарри, наконец, обернулся к самодовольному Драко и ответил:   — Если они могут есть, глядя на твоё лицо, то моя рука вряд ли их смутит.   Драко сердито покраснел, а толпа зрителей разразилась хохотом. Он ожидал, что Поттер попытается скрыть своё уродство, но вместо этого тот отнёсся к издёвке с полным безразличием, как будто в шрамах не было ничего уродливого.   — Ты не можешь так разговаривать с Драко! — огрызнулась Пэнси, глядя на Гарри.   — И что ты собираешься мне за это сделать? — холодно спросил Гарри, абсолютно сознательно направив угрозу в сторону девушки.   Пэнси побледнела от внезапного ужаса и что-то пробормотала, заикаясь и деликатно перемещаясь за спину Драко. При всей своей мелочной озлобленности и чувстве превосходства чистокровных Пэнси всё ещё оставалась ребёнком, причём довольно непримечательным. Гарри был намного сильнее её и уже успел отправить четыре кричащие души в Пустоту. Возможно, она не понимала, почему мысль о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, вызывала у неё необъятный страх, но то мистическое чувство, которым обладали все магические существа, распознало опасность, даже если сама девушка не могла этого.   — Откуда у тебя эти шрамы, Гарри? — воспользовался моментом довольно храбрый второкурсник Рейвенкло и задал вопрос.   — Играл с огнём, — ответил Гарри.   — Больно было? — спросил тот рейвенкловец.   — А ты как думаешь? — язвительно спросил Гарри в ответ, заставив двенадцатилетнего мальчика вжаться в своё сиденье, пока его лицо багровело от стыда.   Луна на мгновение оторвалась от еды, чтобы похлопать Гарри по ноге. Вот почему у Гарри было мало друзей. Вопрос, конечно, был глупый, но грубить не стоило.   — По крайней мере, он вроде как подходит к твоему лбу, — вмешался Драко, снова усмехаясь.   — Драко, зачем ты снова встреваешь? — спросил Гарри с тяжким вздохом. — Ты здесь уже не выиграешь, так почему бы тебе просто не взять те крохи достоинства, которые у тебя ещё остались, и не поковылять обратно к столу Слизерина?   Присутствующие в Зале снова засмеялись, забавляясь тем, насколько односторонним был этот обмен любезностями. С тех пор, как Гарри Поттер и Драко Малфой стали первокурсниками, в Хогвартсе это превратилось в один из видов развлечений. Гарри занимался своими делами, а Драко время от времени появлялся, чтобы задеть его или что-то в этом роде, после чего начиналась их словесная перепалка. Поначалу всё шло более-менее ровно, но Гарри быстро превзошёл отпрыска Малфоя в остроумии и разносил того в пух и прах.   Драко прекрасно понимал, что не побеждает в этих перепалках, но гордость не позволяла ему оставить всё как есть. Он был Малфоем, и ни один полукровка с манией величия не имел права показывать себя лучше него. Тот факт, что Гарри постоянно одерживал над ним верх, противоречил всему, во что Драко верил.   Именно поэтому он не мог поступить так, как предлагал Гарри — очень унизительно — и отступить. Нет, он должен был как-то отыграться, пусть даже оставив за собой последнее слово.   — Будь начеку, Поттер, иначе можешь кончить также, как отец Полоумны, — пригрозил он.

***

  — ПОТТЕР! ЧТО, ВО ИМЯ МЕРЛИНА, ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — раздался разъярённый крик со стороны учительского стола.   Гарри ни о чём особо-то и не думал, вставая. Он почувствовал всплеск боли и горя Луны от угрозы Малфоя, увидел, как она дёрнулась, словно её ударило током, и просто отреагировал. Теперь его рука слегка побаливала, Малфой стонал, лёжа на полу со сломанной челюстью, Крэбб и Гойл отправились в воздух, а Пэнси, похоже, потеряла контроль над своим мочевым пузырём.   Его гнев снова вышел из-под контроля. А он-то думал, что уже справился с этой проблемой. Хотя, признаться, сейчас он чересчур сильно опекал Луну, так что, настоящая проблема, возможно, была именно в этом. Или потому что у него уже были кое-какие претензии к Малфою из-за случившегося с Пенни. А может быть, из-за того, что Солнце уже взошло. Он всегда был более темпераментным днём, когда огонь Света был особо сильным. А возможно, всё вместе взятое.   Он не ответил на вопрос Снейпа. Всё равно, тот был риторическим. Вместо этого он посмотрел на отпрыска Малфоев. Было забавно, что этот блондинистый идиот умудрялся оказываться в таком положении в начале каждого учебного года. Как будто за лето из его головы выветривалось всё чувство осторожности.   — Сто баллов с Рейвенкло и наказание у меня после уроков на два месяца! — разбушевался Снейп, оглядывая своих слизеринцев.   — Нет, — мягко ответил Гарри. У него имелись дела поважнее, чем отбывать наказание, особенно из-за такого никчёмного мешка с дерьмом, как Малфой.   — Нет? — угрожающе повторил Снейп.   — Нет, — подтвердил Гарри, не дрогнув. Несколько лет назад Снейп внушал страх своим ненавидящим взглядом, авторитетом своего положения учителя и, прежде всего, ненавистным ощущением своей магии, но теперь всё было иначе.   Теперь Гарри был такого же роста, что и учитель, не испытывал уважения к нему и совсем недавно пережил близкую встречу со смертью. Снейп больше не казался таким уж страшным.   — Похоже, вы не понимаете, как здесь все устроено, Поттер, — вымолвил Снейп убийственным шёпотом, скрывавшим его ярость. — Каким бы знаменитым вы ни были, не вам здесь устанавливать правила. Если я сказал, что вы будете наказаны до конца года, значит, вы будете наказаны до конца года.   — Вы можете сами себя наказать, а у меня есть дела поважнее, — прямо заявил Гарри, даже не потрудившись признать изменение сроков. Оно не имело никакого значения, так как он всё равно не собирался заниматься этим. Было печально, в какой-то момент Снейп ему даже начал нравиться, но у этого человека были серьёзные проблемы с гневом, и он, чуть ли не с фанатизмом, цеплялся за свои прошлые обиды.   — Я позабочусь о том, чтобы вас исключили, — прорычал Снейп, его бледное лицо стало красным, так как все необходимые кнопки сейчас были прожаты.   — Вот это будет денёк, — фыркнул Гарри, прекрасно понимая, что этого не случится, пока в деле будет замешан Дамблдор. Но даже если бы это произошло, он не будет сильно расстраиваться. Конечно, ему пришлось бы забрать с собой и Луну, потому что он не хотел, чтобы она оставалась здесь без него, но были и альтернативы. Само собой, они заберут у него палочку и скажут, что он больше не должен пользоваться магией, но он просто переедет в другую страну и всё равно продолжит ей пользоваться. Шансы на то, что его исключат, были равны нулю, даже с учётом того, что Малфой-старший входил в совет попечителей Хогвартса. Дамблдор не захочет оставлять его вдали от своего влияния.   Лицо Снейпа приобрело ещё более нездоровый оттенок, так как он, скорее всего, сам осознал эту истину.   — Я больше не хочу видеть вас в своём классе, Поттер, — зарычал мастер зелий и поднял своего бессознательного ученика в воздух, чтобы перенести его в лазарет.   — Согласен, — закончил Гарри беседу, искренне обрадованный этим заявлением. Он и так подумывал бросить Зельеварение и несколько других уроков, поэтому и был так хорошо информирован о вероятности своего исключения. Зельеварение было полезным навыком, но Снейп был хреновым преподавателем. Гарри научится всему сам. Единственная польза от посещения этих уроков заключалась в том, что рядом всегда был кто-то, кто мог уберечь котлы от взрыва, чего Снейп часто и намеренно не делал, когда хотел унизить какого-нибудь ученика не со Слизерина.

***

  Альбус Дамблдор не присутствовал в то утро на завтраке, но известие о разборке до него дошло быстро. Нужно было поговорить об этом с Гарри, но сначала его стоило отыскать. Альбус догадывался о том, куда тот отправился.   Как и предполагалось, Гарри стоял сейчас на вершине Астрономической башни. Снова. Увлечение юноши этим местом действительно вызывало у директора недоумение, особенно, когда он знал, что Фоукс иногда прилетал к парню.   — Директор, — поприветствовал мужчину Гарри, не отрывая взгляда от горизонта, когда Дамблдор подошёл достаточно близко.   — Гарри, — ответил Альбус, вставая рядом с учеником и с неким удивлением отмечая, что уже немного ниже юного волшебника. Гарри, безусловно, рос очень быстро, какими бы магическими средствами он ни воспользовался для этого. Ростом он был где-то сто восемьдесят пять сантиметров, худощавый и с лицом, в котором, теперь, когда детские черты отступили, всё лучше проглядывались гены Лили. Он стал красивым молодым человеком, которым его родители, несомненно, гордились бы.   — Хотите узнать другую версию событий, произошедших сегодня утром? — спросил Гарри.   — Думаю, я уже догадываюсь о правде, — задумчиво сказал Альбус. — Мистер Малфой, вероятно, сказал что-то провокационное, что заставило тебя с яростью на него наброситься. После этого профессор Снейп назначил тебе наказание, которое ты отказался исполнять.   — Зачем же вы здесь, раз уже знаете о том, что случилось? — снова спросил Гарри.   — В основном, чтобы сказать тебе, что ты не можешь просто отказаться от наказания, которое заслужил, — усмехнулся Альбус.   — Мы со Снейпом договорились насчёт него, — спокойно произнёс Гарри. — Я не буду приходить к нему на наказание, а он взамен не будет больше учить меня Зельеварению.   — Гарри, ты не должен позволять этой вражде между тобой и профессором Снейпом навредить твоему образованию, — послал Дамблдор мягкий укор.   — Я выучу Зельеварение сам. Всё равно Снейп не самый выдающийся учитель.   — Мой мальчик, тебе разрешили не посещать Заклинания и Трансфигурацию, потому что стандартная программа учебного плана была для тебя слишком медленной, но если ты отказываешься посещать занятия только потому, что тебе не нравится учитель, то, возможно, я слишком высоко оценил твою зрелость, — вздохнул Дамблдор.   Ему не нравилось опускаться до шантажа, но Гарри нужно было понять, что он не может просто так делать то, что ему вздумается.   — Тогда вы, вероятно, будете недовольны, узнав, что в дополнение к моим факультативам, Заклинаниям, Трансфигурации и Зельеварению я больше не буду посещать Травологию, Историю магии и Астрономию.   Дамблдор удивлённо моргнул. Он не ожидал такой реакции.   — Гарри, это значит, что единственный предмет, который ты будешь посещать — это Защита от тёмных искусств.   — Я в курсе этого, — кивнул Гарри. — Мне просто не интересна ни Травология, ни Астрономия, и я сомневаюсь, что когда-нибудь заинтересуюсь ими, а Биннс как учитель даже хуже Снейпа.   — Странно, что ты утверждаешь об отсутствии интереса к Астрономии, но при этом проводишь так много времени на вершине этой башни, — прокомментировал Дамблдор, пытаясь понять, является ли это чем-то важным.   — Мне нравится вид отсюда, — ухмыльнулся Гарри.   — Я правильно понимаю, что ты также откажешься посещать любые наказания? — спросил Дамблдор, возвращаясь к теме.   — Я сделаю всё возможное, чтобы избежать любого поведения, заслуживающего наказания, — ответил Гарри вместо подтверждения.   — За исключением пропусков занятий?   — Я могу получить от Сириуса письмо, в котором он поддержит моё решение, если вам от этого станет легче, — предложил Гарри.   Если бы Дамблдор был помоложе, то закатил бы глаза в отчаянии. Конечно, Сириус поддержал бы решение Гарри, он был именно тем человеком, который находил бунтарство своего крестника очень забавным.   — Осмелюсь спросить, как ты собираешься сдавать СОВ, если не будешь посещать занятия? — спросил директор.   — Я справлюсь, а если нет, то уверен, что смогу подкупить экзаменаторов и те подрисуют мне проходной балл.   — Гарри, — произнёс Дамблдор с сильным неодобрением.   — Что? — спросил юный волшебник, не обращая внимания на тон. — В Британии ведь так всё устроено?   — Тот факт, что некоторые люди пользуются своим богатством, чтобы обойти закон, не является веской причиной для того, чтобы ты опускался до их уровня, — снова вздохнул старый волшебник. Гарри был слишком циничен. Он, конечно, не ошибался, но всё равно был слишком циничен.   — Я с радостью опущусь до такого уровня, если это позволит мне не тратить время на то, что меня не волнует, — упрямо возразил Гарри.   — Тебя не волнует пример, который ты подаёшь? — спросил Дамблдор. Мальчик вёл себя крайне неразумно.   — Это действительно не моя проблема, — рассуждал Гарри. — Я не обязан никому становиться примером.   Дамблдор нахмурился. Парень, похоже, не понимал, а может быть, не хотел понимать, что он всегда будет примером.   — Ты выбрал путь могущественного волшебника, — возразил он. — Поэтому всегда найдутся люди, которые будут на тебя равняться.   — Это их выбор, а не мой, — проронил Гарри с финальной ноткой. — Есть ещё какие-нибудь вопросы насчёт учёбы, которые вы хотели обсудить?   Дамблдор взял паузу, без проблем уловив намёк на то, что Гарри больше не будет говорить о чём-то, что не относится к его компетенции как директора Хогвартса. Мало кто был готов так откровенно отшить его. Что-то в Гарри ожесточилось с тех пор, как они разговаривали в последний раз, но профессор полагал, что всё было вполне логично. Убийство никогда не делало людей мягче. Никогда. У него возникло ощущение, что все надежды на то, что Гарри увидит в нём наставника, были потеряны. Это было печально, поскольку теперь для всеобщего блага ему придётся пойти более сложным путём.   — Нет, на этом всё, — искренне ответил Дамблдор. — Хорошего дня тебе, Гарри.