For Love of Magic (Из Любви к Магии)

Начало этой части решило отправиться на экскурсию в Отдел Тайн.

  

  — Луна… и Дора, — произнёс он нарочито нейтральным голосом. — Добрый день.      — Привет, — сухо проронила ведьма в зеркале. — Извини за вуайеризм, но Луна не принимает отказов.      — Мне ли не знать, — с язвительным юмором ответил Гарри. Луна была довольна тем, что он не возмущался неожиданной компанией. Потребовалось приложить немало усилий, чтобы он стал относиться к этому проще. — Флёр, поздоровайся с нашими зрителями.      Вейла устало подняла голову, её лицо было потным и измождённым, но на нём виднелось какое-то удовлетворение, которое делало его ещё более красивым, чем обычно.      — Bonjour, Нимфадора.      — Не называй меня так, — засопела метаморфичка.      — Но это ведь такое красивое имя, — поддразнила Флёр. Её шея была вся в следах от укусов и засосов.      — Нимфадора, тебе стоит прислушаться к Флёр, — сказала Луна.      — Ну, мне оно не нравится, — Луне показалось, что Нимфадора звучала сейчас немного капризно.      — Ты можешь называть её просто Дора, как и я, — предложил Гарри.      — Non, Нимфадора звучит лучше, — настаивала Флёр.      — Как насчет Нимми? — вставила Луна свои пять копеек.      — Нет!      — Ним?      — Мне больше нравится Дора.      — Почему? — спросили одновременно Луна и Флёр.      Нимфадора что-то пробормотала.      — Прости, что ты там сказала? — спросил Гарри, почуяв какой-то секрет.      — Я сказала, что это напоминает мне Дору-путешественницу! — огрызнулась метаморфичка, скорее смущённая, чем рассерженная. — Я любила этот мультик в детстве.      Гарри и Флёр моргнули, а затем закатились смехом, наконец, сменив свою секс-позу и используя простыни, чтобы прикрыться, хотя Флёр оставила свои груди на виду. Возможно, сделав это специально для Нимфадоры.      — О чём он? — с любопытством спросила Луна. Гарри уже давно познакомил её с магловским телевидением, и развлечениям там не видно было ни конца, ни края.      Закончив смеяться, Гарри открыл рот, чтобы что-то выдать.      — Не смей! — огрызнулась Нимфадора, и Луна смогла представить, как та смотрит в зеркало в своих руках.      — Что именно? — невинно спросил Гарри.      — Я знаю, о чём ты думаешь, и клянусь, если ты это скажешь, то буду проклинать тебя всю следующую неделю, — последовало её единственное объяснение.      Луна была в замешательстве и попыталась исправить ситуацию:      — Гарри, что ты собирался сказать?      — Ничего особенного, я просто хотел спросить, не превращалась ли она когда-нибудь в маленькую мексиканскую девочку и не называла ли себя Дорой-секспутешественицей, — хмыкнул Гарри.      — Ой, как умно, — сказала Луна, понимающе улыбаясь.      — Прощай, детство, ты было приятным, пока эти извращенцы тебя не испортили, — скорбно отозвалась метаморфичка.      — Чепуха, сексом нельзя ничего испортить, — заявила Флёр.      — Сказала вейла-нимфоманка, — фыркнула Нимфадора в ответ.      — Вот именно. Я в таких делах — эксперт.      — Один-ноль в пользу Флёр, — хихикнул Гарри, выступив в качестве судьи.      — Вы, ребята, настоящие пососы, — обиделась метаморфичка.      — Нет, сосёт только Флёр, — вмешалась Луна. — Гарри лижет, а я, чтобы начать сосать, должна дождаться своего дня рождения.      — Один-ноль в пользу Луны.      — А мы с Флёр получаем дополнительные баллы за отлизывание?      — Кучу баллов.      — Ура!      — Почему все мои подруги такие извращенки? — сетовала Нимфадора.      — Кажется, я помню, как ты... — непринуждённо начала Флёр.      — Не смей об этом говорить! — резко прервала её аврорша. — Я была пьяна.      — Конечно, Нимфадора, — покровительственно ответила Флёр.      Гарри только хмыкнул, а Луне стало любопытно, но она решила повторить вопрос, на который так и не получила ответа, вместо того, чтобы лезть в то, о чём Нимфадора явно не хотела говорить.      — А о чём этот мультик про Дору-путешественницу?      — Это познавательный мультфильм для детей. Мне было восемь лет, когда я впервые увидела его и подумала, что это лучший мультик на свете, но в твоём возрасте он, вероятно, не покажется тебе сильно интересным, — объяснила Нимфадора, чувствуя облегчение при смене темы.      — Оу, понятно. Спасибо.      — Что ж, как дела в Британии? — спросил Гарри, снова меняя тему.      — А, ничего интересного, — сказала Нимфадора, пожав плечами. — На днях мама организовала семейный ужин и пригласила Нарциссу. Я думаю, она пыталась заставить её перестать «притворяться» изменившейся женщиной, посадив её рядом с моим очень-уж-маглорождённым папой, но всё вышло наоборот, когда та завела разговор о том, какие фильмы ему нравятся, и заметила, что хотела бы посмотреть несколько из них, но в Малфой-Мэноре нет телевизора. Он пригласил её снова, прежде чем мама смогла его остановить.      — Это похоже на Нарциссу, — хмыкнул Гарри.      — Да, мама собиралась строить из себя настоящую стерву на каждом этапе их примирения, и Нарцисса сразу догадалась, что действовать через отца будет гораздо проще. Никогда бы не подумала, что наблюдать за тем, как мама пялится растерянным взглядом на свою еду, будет так забавно, — хмыкнула Нимфадора в ответ. — Но хватит уже об этом. А чем вы, ребята, занимаетесь?      — Ничем, — надулась Флёр, скрестив руки под голой грудью.      — Окей... — наступила короткая пауза, прежде чем метаморфичка продолжила: — Что там нашло на нашу французскую принцессу?      — У Сириуса появилась гениальная идея принять участие в дуэльном турнире, — начал объяснять Гарри, забавно ухмыляясь. — Только, видимо, он пропустил мимо ушей ту часть, где говорилось, что участвовать в турнире могут только волшебники и ведьмы от двадцати одного года и старше. Как видишь, Флёр немного расстроена этим.      — Но вы с Флёр совершеннолетние, — сказала Нимфадора, нахмурившись.      — Да, и американцы должны признать этот факт, но в турнире полагаются на возраст, а не на статус. Честно говоря, я думаю, они считают нас странными за то, что в Европе люди получают статус совершеннолетних в семнадцать лет, и ещё более странными за то, что я получил его ещё до пятнадцати.      — Понятно, — озадаченно сказала аврорша.      — Что, конечно же, смешно, — заговорила Луна. — Это американцы странные.      — Чертовски верно, одержимые контролем мудаки, — нахмурился Гарри.      — Не говоря уже об огромных порциях еды. Я чувствую, как толстею, просто глядя на них, — добавила Флёр.      — А ещё везде флаги. Прям, везде.      — Цены без учёта налогов.      — Реклама адвокатов.      — Слишком много воды в унитазах.      — Они также слишком низко стоят.      — Не забывайте об огромных щелях в дверях в общественных кабинках.      — Чаевые.      — Безумно сладкий хлеб.      — Бесконечное пополнение безалкогольных напитков.      — Лёд в каждом напитке.      — Газировка почему-то дешевле бутилированной воды.      — Цены на фрукты и овощи просто смешные.      — Одержимость кофе.      — Бесконечные политические кампании.      — Ладно, я поняла! Янки странные, — вмешалась Нимфадора, смеясь над списком шутливых претензий. — Так что же вы, ребята, делаете, пока мой дядя пытается выиграть дуэльный турнир?      — Трахаемся, — лаконично ответила Флёр.      — Смотрим более-менее интересные дуэли, но в целом — да, трахаемся, — согласился Гарри.      — А ещё мы гуляем, — весело добавила Луна. — И разговариваем с Эталом о Британии и Франции.      — ... с кем?      — Эталпалли — это кетцалькоатль, с которым Гарри подружился, когда мы были в Мексике, но мне нравится называть его Этал, — весело объяснила Луна. — Он удивительный и очень милый.      — Освежи-ка мне память, что такое кетцалькоатль?      — Мифическая пернатая змея, очень редкая. Его не видели уже более трёхсот лет, — объяснил Гарри. — Коренные жители Мезоамерики поклонялись ей как божественному существу.      — Только ты и способен на такое, Гарри, — сказала Нимфадора, преувеличено качая головой. — Так, где же этот ваш новый друг?      — Исследует местность, — сказала Флёр, её губы дернулись в улыбке. — Его не интересуют брачные ритуалы млекопитающих.      Метаморфичка фыркнула от такого заявления.

***

     2 апреля. Колорадо.      Эталпалли взволнованно зашипел, когда они с Гарри аппарировали.      — Какой ужасный способ путешествовать, — пожаловался змей.      — Я говорил тебе об этом, но ты настоял на том, чтобы пойти с нами, — напомнил ему Гарри.      — Вместо этого мы могли бы полететь, — настаивала на своём крылатая рептилия.      — Я не могу летать так же быстро, как и ты. В форме ворона у меня бы на это ушёл почти весь день, — возразил Гарри. Существовал также небольшой шанс, что кетцалькоатль будет замечен немагическими людьми, но эта возможность была крайне маловероятной. Как и многие магические существа, Эталпалли обладал особым свойством ускользать от внимания обычных глаз, пока они не получали возможность долго на него смотреть. В своём уменьшенном виде он мог промчаться по людной улице, и его бы приняли за обман зрения.      Кетцалькоатль издал бессвязное ворчание и начал парить у Гарри на плече, а молодой волшебник направился к одному из магически созданных и упрятанных гнёзд, которые он сделал для ворон, нанятых им в качестве разведчиков. Они пока не отыскали никаких следов Перевёртышей, но Северная Америка была огромна, и он не мог указать конкретного места для поисков, кроме «двухсот или около того километров во всех направлениях отсюда», так что это вряд ли можно было назвать сюрпризом.      Дуэльный турнир в Миссисипи всё продолжался, но Сириус выбыл из него ещё вчера. Для ветерана он справился довольно хорошо, но его склонность к использованию шутливых заклинаний, когда ему казалось, что подобное сойдёт с рук, привела к поражению в поединке с одним из более компетентных дуэлянтов.      Гарри громко поприветствовал всех на вороньем наречии и подождал, пока появится одна из крупных ворон.      — Они выглядят аппетитно, — размышлял Эталпалли, умозрительно глядя на только что взлетевшую стаю ворон.      — Не ешь моих воронов, — выругался Гарри. — Если ты голоден, мы можем украсть курицу или индейку с ранчо.      — Ладно, — сказал кетцалькоатль, обидевшись так, как могут только змеи.      — Ты ревнуешь, что я могу говорить не только со змеями, но и с воронами? — поддразнил Гарри.      — Я не ревную! — громко прошипел Эталпалли. — Змеи лучше.      Гарри неопределенно хмыкнул и кивнул в ответ, но не был уверен, что готов согласиться. Кетцалькоатль был великолепен, это бесспорно, но в целом он считал, что птицы лучше змей.      Один из воронов, наконец, набрался смелости и подлетел к ним, несмотря на потенциального хищника, висевшего в воздухе рядом с парнем, и сел на плечо.      Гарри широко улыбнулся, услышав доклад ворона.      — Что же такое должна была сказать эта закуска, чтобы заставить тебя показать клыки? — с любопытством спросил Эталпалли.      — Они нашли мне Перевёртыша.