For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  17 апреля, раннее утро. Гостиничный номер в Санта-Фе.      Гарри привык просыпаться и получать поистине превосходный минет ещё до того, как кто-то начинал говорить. Как и большинство мужчин, он считал любое нарушение этого распорядка крайне неприятным, но, увидев, как Флёр смотрит на него с серьёзным выражением лица, а не сосёт его член, издал вздох.      — В чём дело? — тихо спросил он, чтобы не разбудить Луну.      — Сегодня ти снова будешь преследовать перевёртыша.      Это был не вопрос, но Гарри всё равно ответил:      — Да.      — Я пойду с тобой, — ещё одно утверждение.      К счастью, Гарри предвидел эту ситуацию.      — Флёр, если я возьму тебя с собой, Луна тоже начнёт настаивать на том, чтобы я взял и её, и на этот раз всё на самом деле может оказаться опасно.      Флёр нахмурилась, и Гарри легко угадал ход её мыслей. Из них четверых Луна была наименее боеспособна без палочки. Брать её на потенциально опасное дело было бы невероятной глупостью, но она не обрадуется, если они оставят её одну. Она не стала бы на них злиться, это было не в духе Луны. Вместо этого она просто посмотрит на них большими печальными глазками, что пронзят их сердца глубже, чем любые гневные крики.      — Со мной ведь будут Сириус и Этал, и я буду поддерживать связь через зеркала, — заверил Гарри свою любовницу.      — И ти не наделаешь глупостей? — принимая поражение, спросила Флёр, смирившись с тем, что она не пойдёт с ним ради Луны.      — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал Гарри.      Но Флёр не казалась удовлетворённой этим ответом.      — Non, `Арри. Я хочу, чтоби ти пообещал мне, что не будешь любой ценой преследовать перевёртыша. Чему би ти у него не научился, это не стоит того, чтоби рисковать своей жизнью.      Гарри выдохнул слегка раздражённо.      — Это всегда будет опасно, но я обещаю быть осторожным.      — Ещё би, я на тебя столько времени потратила, — зарычала Флёр и резко повернулась к нему спиной.      Гарри моргнул.      — Флёр?      Единственным ответом ему послужил очень французский звук недовольства.      Он осторожно отстранился от всё ещё спящей Луны и прижал к себе свою любовницу-вейлу, нежно покусывая её ухо.      — Поговори со мной, Флёр.      — Non, — фыркнула она, сохраняя невероятное спокойствие, несмотря на дрожь, которую он почувствовал в её теле.      — Почему нет? — спросил он, аккуратно проведя пальцами по изгибу её бедра.      — Потому что... ти не пообещал того, чего я хотела, — ответила девушка, прервавшееся ненадолго дыхание выдавало её возбуждение.      — Если я дам такое обещание, тогда могу вообще не вставать сегодня с постели, — дразняще произнёс Гарри, хотя сам сосредоточился на том, чтобы направить медленную струйку магии в нервы на выбритой коже прямо над её лоном.      — А это будет так плохо? — промурчала она, прижимаясь задом к его промежности.      — Нет, но я действительно очень хочу поговорить с тем перевёртышем, — пробормотал он, проводя пальцем по её влажным половым губам, медленно проникая внутрь.      Флёр с тихим вздохом резко перекатилась по кровати и обернулась, чтобы властно посмотреть на него сверху вниз, хотя этот вид был несколько подпорчен её эрегированными сосками, тяжёлым дыханием, трясущимися коленями и блестящей влагой между ног.      — Bien, тогда иди и найди его. Мы можем закончить, когда ты вернёшься, так что уж постарайся вернуться, — сказала она, задрав нос вверх, и с царственным видом прошествовала в ванную комнату, где, Гарри даже не сомневался, приступит к яростной мастурбации, чтобы снять возбуждение.      Гарри знал, что она, скорее, встревожена, чем рассержена, и, скорее всего, решила обломать его с сексом, пытаясь взять ситуацию под контроль, а не со зла. Смешная женщина. Несомненно, ей было тяжелее, чем ему, но это не меняло того факта, что его нижняя головка теперь уже довольно громко жаловалась на недостаток внимания.      Жертвы, на которые он пошёл ради магии...      Луна что-то пробормотала во сне и начала храпеть.

***

     Тсейл, Аризона.      — Не знаю, как у тебя, Гарри, но у меня складывается отчётливое ощущение, что нам здесь не рады, — заметил Сириус.      — Да ладно, и что же тебя навело на такие мысли? — с сарказмом поинтересовался Гарри. — Может быть, подозрительные взгляды или тот факт, что мы — два странных белых парня без какого-либо очевидного средства передвижения, идущие через центр города Навахо-нейшн, почти полностью населённого коренными американскими жителями?      Называть Тсейл городом было, пожалуй, чересчур щедро, но население тут было достаточно велико, чтобы он таковым считался. Прям впритык.      — Чего это ты сегодня такой раздражительный? — спросил Сириус, веселясь. — Проблемы в скворечнике с твоей миссис?      Гарри промолчал, заставив брови Сириуса взлететь вверх на лоб.      — Подожди, серьёзно?      — Она хотела пойти с нами, но я заставил её остаться с Луной, — наконец-то прорычал Гарри.      — А я-то думал, почему пошли лишь мы двое, — мудрёно кивнул Сириус. — Ты должен купить ей что-нибудь хорошенькое перед возвращением. Бижутерия или дорогие конфеты сойдут, несколько роз тоже не помешают.      — Ты знаешь, что живешь в мире упадочной культуры потребления, когда подкуп является способом сгладить проблемы в отношениях? — ещё немного поворчал Гарри.      — Ты знаешь, что ты ведёшь себя как вредный подросток, когда жалуешься на культуру потребления? — насмехался Сириус.      — Ты знаешь, что ведёшь себя как овечка, когда называешь людей, которые думают, а не идут вместе со стадом, вредными? — посмеялся Гарри в ответ.      — Ты знаешь, что ты ведёшь себя как сопляк, когда споришь, вместо того чтобы прислушаться к огромному опыту твоего мудрого крёстного отца в общении с женщинами?      — Ты знаешь, что ты ведёшь себя как дурак, когда утверждаешь, что ты мудрый?      — Ты знаешь, что твои яйца посинеют, если ты предпочтёшь оставаться упрямым идиотом, и не купишь украшений для своей обиженной подруги?      — Ты знаешь, что мои яйца не станут синюшными, потому что моя подруга — суккуб по происхождению и не настолько оскорблена, чтобы отказаться от хорошего траха.      Сириус преувеличено шумно выдохнул.      — Ты всё это уже продумал, да?      — У меня не оставалось другого выбора, — фыркнул Гарри. — Если бы я этого не сделал, то мне пришлось бы полагаться на твои советы, а это было бы слишком печально.      — Ты вырос такой дрянью, Гарри. Я так горжусь тобой. Лили, наверное, не стала бы, но я горжусь.      — Если ты начнешь рыдать у меня на плече, клянусь, я тресну тебе прямо по зубам.      — Принято к сведению, а теперь, где же в этом захолустье уселся наш перевёртыш?      — Хороший вопрос, — подхватил Гарри с кивком и начал шипеть на парселтанге: — Этал, ты можешь указать дорогу?      — О, вы двое закончили огрызаться друг на друга? — прошипел кетцалькоатль из своего воротника.      — Да, более чем.      — Правда? Потому что мне показалось, что вы начнёте драться.      — Так некоторые человеческие самцы демонстрируют свою привязанность друг к другу.      — Не понимаю я людей, — пожаловался Эталпалли.      — Этал... — вздохнул Гарри раздражённо — очень странный звук для парселтанга. — Перевёртыш?      — Туда, — прошипела летающая рептилия, вывернув свой хвост из воротника рубашки Гарри и используя его, чтобы указать направление.      — Спасибо.      — Довольно далеко от дороги, — прокомментировал Сириус некоторое время спустя, заметив, что они вышли на окраину леса.      — Полагаю, в этом и была суть, — размышлял Гарри. — Мы знаем, что он может аппарировать, так что при необходимости добраться до крупного населённого пункта для него не проблема, а жизнь лесного отшельника послужит хорошим оправданием, почему его нет дома, если кто-то вдруг постучит в дверь.      — Почему ты решил, что он живёт один?      — Это лишь предположение, и я буду его придерживаться, пока не увижу доказательств обратного.      — Хорошо, так мы просто пойдём и постучим в дверь? — спросил Сириус, когда они подошли к предполагаемому жилищу перевёртыша — довольно хорошему бревенчатому домику. Он находился глубоко в лесу, чтобы его не было видно со стороны.      Так уж случилось, что до двери они не добрались. Перевёртыш открыл её, увидел их и бросился вглубь леса, как испуганный олень.      — Эй, подожди! — крикнул Гарри, но безрезультатно.      — Он снова аппарировал, — зашипел Этал через несколько мгновений после того, как перевёртыш исчез за деревьями.      — Думаю, он не хочет разговаривать, — пошутил Сириус, ухмыляясь и глядя на хмурый взгляд своего крестника.      — Очень жаль, ведь я потратил столько времени, выслеживая этого ублюдка, не для того, чтобы сдаться, просто потому что у него поджилки затряслись.      Сириус вздохнул, когда они пошли проверить место аппарирования, дабы узнать, сможет ли Гарри отследить место назначения. Это закончится неприятностями, это он знал наверняка.

***

     Феникс, Аризона.      Перевёртыш был умён. Его первое аппарирование вело в другой участок леса, откуда он побежал в неизвестном направлении и снова аппарировал, чтобы они не смогли его выследить.      Без Этала на этом бы всё и закончилось, но кетцалькоатль действительно чувствовал магию перевёртыша в ветре даже на таком огромном расстоянии, как он и утверждал ранее. Потребовалось время, чтобы ветер донёс её до него, но это всё же случилось.      Именно поэтому они сейчас находились в столице штата Аризона, удостоившись множества странных взглядов со стороны людей из-за увесистого плаща Гарри, сделанного из шкуры василиска. Не столько из-за его внешнего вида, сколько из-за того, что на улице было слишком жарко, чтобы носить такие одеяния. Если бы не чудесная магия терморегуляции, Гарри вспотел бы как свинья.      — Холодно, да? — шутливо спросила тучная женщина с огромными пятнами пота у подмышек, когда Гарри и Сириус остановились на автобусной остановке, чтобы сориентироваться.      Гарри проигнорировал вопрос так же, как средневековый аристократ проигнорировал бы слова грязного крестьянина. Или как раздражённый волшебник на задании проигнорировал бы пятого за последний час недокомика, задавашего подобный вопрос. Конечный результат был более или менее одинаковым.      — Туда, он уже совсем близко, — тихо прошипел Эталпалли, чтобы его не услышали нежелательные лица.      — Сюда, — сказал Гарри Сириусу, кивнув головой в направлении, указанном кетцалькоатлем.      — За тобой уже целая очередь из обиженных людей тянется, — весело заметил Сириус, когда они удалялись, мельком заметив выражение лица толстой женщины, которую они оставили без внимания.      — Тогда, быть может, им стоит перестать отшучиваться? — подтрунил Гарри. — Неужели эти люди всерьёз думают, что они оригинальны?      — Никто из людей, которые приходили в мои леса, не был настолько большим, — задумчиво шипел Эталпалли. — Интересно, смог бы я проглотить такого целиком?      Гарри усмехнулся, мысленно представив, как кетцалькоатль летит по воздуху с раздутым брюхом, словно какой-то чешуйчатый пляжный мячик.      — Наверное, они просто пытаются завязать беседу, — пожал Сириус плечами.      Презрительное фырканье Гарри было единственным ответом на это заявление, и они молча продолжили путь куда-то в сторону парка. То, что они удалялись от городской суеты, хоть немного, но улучшило настроение Гарри.      Его настроение улучшилось ещё сильнее, когда они снова увидели перевёртыша, сидевшего на скамейке и, очевидно, просто наслаждавшегося хорошим днём.      — Вот он, — сказал Гарри, нахмурив брови.      — Ты уверен? — скептически спросил Сириус. — Он совсем не похож на вчерашнего парня.      Это, безусловно, было правдой. Он больше походил на белого мужчину лет пятидесяти, чем на коренного американца тридцати-сорока лет, но магию не обманешь.      И, словно в подтверждение слов Гарри, мужчина, похоже, понял, что они на него смотрят, а затем встал и начал быстро удаляться.      — О да, это точно он, — прорычал Гарри, ускоряясь и внутренне проклиная необходимость быть незаметным. Преследовать человека на полном ходу было совсем не незаметно, а он не хотел привлекать к себе внимания. Не хотел привлекать внимания и перевёртыш.      — Самотрансфигурация? — спросил Сириус.      — Нет, насколько я могу судить, на нём нет никаких заклинаний, — ответил Гарри, покачав головой. — Если навскидку, я бы сказал, что наш перевёртыш оправдал свою репутацию, содрав с человека кожу и каким-то образом использовав её для изменения своей внешности.      — Это ужасно, — сказал Сириус, по виду его начало сильно тошнить. — Может быть, нам стоит перестать следовать за ним и вместо этого дать анонимную наводку аврорам? — и Сириус почувствовал себя чертовски странно от такого проявления ответственности. Такая фраза больше подходила Римусу.      — Не глупи, — насмехался Гарри. — Это ничем не отличается от ношения шкуры животного, люди ведь тоже животные, в конце концов.      — Я бы сказал, что есть довольно большая разница между снятием шкуры с человека и с животного, — резко ответил Сириус.      — Это потому что ты лицемер, — мгновенно ответил Гарри, не сводя глаз с идущего перед ними перевёртыша.      — Что? — прорычал Сириус.      — Я сказал, что ты лицемер. Не переживай, в этом случае большинство людей так или иначе лицемерят. Видовая предвзятость — представление о том, что мы каким-то образом лучше, важнее и ценнее других форм жизни по какой-либо необоснованной причине. Практически идентична расовым предубеждениям, которые используется для утверждения, что одна часть человечества лучше другой. Это та же самая идиотская аргументация, которую чистокровные используют для оправдания своей дискриминации маглорождённых на нашей родине — когнитивный диссонанс во всей его красе. Именно поэтому все религии сосредоточены исключительно на людях, а не на муравьях, например, и почему закоренелые веганы становятся человеконенавистными пиздюками, как только у них срывает башню, но я отошёл от темы. Живое существо — это живое существо. Мы все одинаково никчёмные мешки с мясом: собака или корова, насекомое или человек. Если бы у нас не было видовой предвзятости, мы бы испытывали такое же психологическое отвращение к поеданию коров и свиней, как и к каннибализму, и ты бы не корчил рожу при мысли о том, что с человека сдирают кожу, если не был бы против того, чтобы подобное делали с животным.      Сириус моргнул, когда мини-лекция закончилась, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, устроен разум его крестника, и понимал ли он его когда-нибудь по-настоящему. Проклятые рейвенкловцы.      — Откуда ты вообще всё это узнал? — в отчаянии спросил он.      — Понимание психологии человеческого разума кажется логичным требованием при изучении природы магии, — рассеянно ответил Гарри, немного ускорив шаг, потому что не хотел терять из виду свою добычу.      Сириус вздохнул. Проклятые рейвенкловцы.      — Значит, у нашего перевёртыша нет, как ты там сказал? Видовой предвзятости?      — Вообще, куда вероятнее, что он просто хладнокровный убийца, — признал Гарри.      — Мне от этого стало намного легче, — саркастически хмыкнул Сириус, настороженно наблюдая за удаляющейся спиной перевёртыша, когда тот спрятался за большим деревом.      Мгновение спустя Эталпалли что-то прошипел, и Гарри злобно выругался.      — Он снова аппарировал? — догадался Сириус.      — Да, — последовал лаконичный ответ.      — Гарри, может, нам лучше закончить на этом? — предложил Сириус. — Очевидно, он будет убегать каждый раз, когда мы попытаемся к нему приблизиться. Почему бы не попросить ворона или даже Этала передать ему письмо или что-то ещё, вместо того чтобы вот так его преследовать?      — От этого не будет толку, — вздохнул Гарри. — Если он настолько параноик, что убегает, даже не потрудившись узнать, почему я хочу с ним поговорить, то скорее сожжёт письмо, чем рискнет к нему прикоснуться. Нет, мы будем преследовать его, пока он не выберет укромное место, а потом посмотрим, получится ли подобраться достаточно близко, чтобы успеть сказать хоть слово, прежде чем он снова убежит.

***

     День вышел очень длинным, и Гарри начинал понемногу злиться.      Он, Сириус и Этал преследовали параноидального ублюдка повсюду, начиная с городов и заканчивая деревнями и даже какой-то глушью. Перевёртыш забегал в туалеты, кабинки для переодевания или кусты и аппарировал прочь, заставляя их следовать за ним, к большому раздражению Эталпалли.      Теперь они вернулись туда, откуда начали — в лес недалеко от маленького городка Тсейл, но небо теперь было тёмным, а видимость — ужасной. Вся ситуация прямо кричала о «готовящейся засаде», хоть у Гарри и возникло ощущение, что к концу погони перевёртыш стал их прощупывать.      — Дерьмо, — тихо выругался Сириус, споткнувшись об очередной корень дерева. — Мы тут блуждаем вслепую.      — Ты мог бы превратиться в Бродягу, — рассеянно ответил Гарри. Он был занят тем, что обшаривал глазами тёмный лес. Во мраке можно было различить слабое, но непрерывное свечение его глаз.      — Я как раз об этом подумал, — пробормотал Сириус и трансформировался в свою собачью форму.      Использовать магию, чтобы создать свет, было бы удобнее, но и глупее, так как это выдало бы их положение и ухудшило бы их слабое ночное видение.

***

     Оба англичанина не знали, что им не стоило беспокоиться о выдаче своего местоположения, используя наколдованный свет. Перевёртыш прекрасно знал, где они находятся.      Этот лес был его домом, он провёл много лет, исследуя и становясь его частью. Он умел прислушиваться к шёпоту земли и деревьев, которые говорили о том, что по нему движутся два иностранных волшебника.      Это был не первый раз, когда Магический Конгресс посылал своих людей на поиски магии, не попавшей под их контроль. Однако эти двое были чересчур хороши. Обычно пришельцы уходили с пустыми руками, попытавшись расследовать любой слух, который их сюда приводил, и оставались с носом.      Тот, что был в плаще из магической шкуры, вообще пропустил этот этап и, похоже, уже знал, что ищет — проблема, которую придётся решать в будущем. Однако сначала ему нужно было стать охотником, а не добычей.      Одетый лишь в набедренную повязку, чтобы не испортить свою одежду, перевёртыш пробудил аспект волка и начал превращаться.