For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  30 августа. Поттер-Мэнор.      Ужин с семьёй Тонкс вышел странным, с разным уровнем напряжения между всеми участниками, отчего мероприятие получилось похожим на слоёный пирог.      Андромеда, Нарцисса и, конечно же, Луна чувствовали себя наиболее комфортно, беззаботно болтая друг с другом и со всеми остальными.      Следующим по шкале шёл Сириус, что точно чувствовал напряжение, но в основном просто забавлялся им, так как оно его лично не затрагивало.      После него шла Флёр, которая явно старалась изо всех сил произвести хорошее впечатление на Теда и Андромеду, как и большинство людей, встретившихся с родителями своего любовного интереса.      Гарри выдержал светскую беседу и бессмысленные любезности с мрачной решимостью человека, лишённого выбора.      Тед пытался расслабиться, но его отвлекала цель всего этого испытания. Как отец, именно он должен был заставлять нервничать возлюбленного своей дочери, но этого трудно было добиться, когда ты в меньшинстве. Не говоря уже о том, что он, по сути, находился на «вражеской территории», и главной мишенью его запугивающих отцовских обязанностей был волшебник, куда более могущественный, чем он сам. К тому же, Тед Тонкс был человеком довольно мягким, а Гарри... нет.      Наибольший дискомфорт испытывала Дора, которая, казалось, застряла в режиме «бей или беги». Она знала, что её отцу не нравятся её отношения, и знала, что Гарри не собирается уступать ни на шаг. А если учесть беззастенчивую сексуальность Флёр и прямоту Луны… то, с её точки зрения, скоро должен назреть очень громкий скандал.      Несмотря на лёгкое напряжение ужин проходил достаточно хорошо, но что-то должно было в конце концов дать слабину, и этим чем-то оказалось терпение Андромеды.      — Итак, Гарри, Нимфадора сказала нам, что стала частью твоего гарема, — заметила она непринуждённо, скрывая своё веселье.      — Это не гарем! — горячо запротестовала Дора.      — Анди, ты прекрасно знаешь, что это не гарем, — сказал Гарри, бросив на Андромеду грозный взгляд.      — Разве? — спросила Луна с искренним недоумением.      — Нет, гарем подразумевал бы, что я вас, девочек, контролирую.      — О, то есть, как ты это делаешь с Нарциссой и Септимой?      Сириус начал кашлять, что больше походило на смех, а Гарри просто вздохнул, медленно ухватившись за переносицу.      — Септима? — повторил Тед, имя показалось ему очень знакомым. — Септима Вектор?      — Да, мы иногда играем с ней, — защебетала Луна, пока никто не успел её остановить. — У неё фетиш на подчинение, который прекрасно сочетается с фетишем доминирования Гарри.      Сириус снова «закашлял».      — Давай, Сириус, — твёрдо произнесла Нарцисса. — Я думаю, нам нужно разобраться с этим кашлем.      — Нет, нет, я в порядке, — сказал Сириус, с покрасневшим лицом и блестящими из-за попытки сдержать смех глазами.      — Я настаиваю, — холодно произнесла младшая из сестёр Блэк и чуть ли не силой вытащила его из комнаты.      Гарри решил, что он должен сделать для Нарциссы что-нибудь приятное.      — Ой, как неловко, — заметила Флёр, как только они ушли, её голос также окрасился весельем.      — Да не говори, — пробормотала Дора.      — Гарри, дорогой, как ты находишь время для всех этих женщин? — спросила Андромеда со сверкающими глазами.      — С этим много трудностей, — ответил Гарри с беззлобной усмешкой, решив просто со всем разобраться. — Чтобы справиться со всеми ними, требуется тщательное планирование, чёткая иерархия приоритетов, высокое либидо и твёрдая рука, чтобы держать более своевольных в узде.      — А ты говорил, что это не гарем, — подколола средняя сестра Блэк.      — А по мне, звучит как гарем, — добавила Флёр, всё ещё отчётливо помнившая недавний «исправительный урок». Хуже всего то, что это было очень похоже на то, что могла бы сделать сама вейла, а это означало, что Гарри обыгрывал её в её же собственной игре. Ох уж этот чёртов сексуальный мужчинка.      — Если оно крякает как кизляк... — весело подхватила Луна.      — Кизляки крякают? — недоверчиво спросила Дора.      — Очень может быть, — авторитетно ответила Луна.      — Что, чёрт возьми, такое кизляк? — спросил Тед, недоумевая. Быстро взглянув на жену, он понял, что она так же озадачена, как и он, так что он был не одинок в этом плане.      — Не стоит о них беспокоиться, — вмешался Гарри, прежде чем разговор мог ещё сильнее сойти с рельс. — Давайте просто перейдём к делу. Вы здесь, потому что Дора рассказала вам о нас, и вы захотели сами увидеть, как это выглядит.      Тед и Андромеда кивнули. Если Тед всё ещё сохранял слабую надежду на то, что его дочь передумает и выберет более традиционные отношения, то Андромеде было просто интересно посмотреть на особенности отношений между ними четырьмя. Несмотря на то, что она поддерживала выбор своей дочери, ей всё же хотелось убедиться, что та будет счастлива.      — Должен сказать, я не слишком рад тому, что моя дочь будет частью гарема, особенно после того, как ты только что рассказал, как «справляешься» с ними, — произнёс Тед.      — Ну, с этим уже ничего не поделать, — пожал Гарри плечами. — Называя это гаремом, я придаю всему этому дурной оттенок, поэтому я стараюсь избегать этого слова, но Дора вольна разорвать связь в любой момент, как и в любых других отношениях.      Метаморфичка взяла Гарри за руку в знак молчаливого подтверждения того, что она не будет этого делать.      Тед не знал, как на это реагировать. Ему даже хотелось, чтобы Гарри в этом вопросе оказался более агрессивным.      — Я бы хотела знать, планируешь ли ты когда-нибудь жениться на моей дочери? — прямо спросила Андромеда.      — Мам! — простонала Дора, пряча лицо в ладонях. — Почему ты заставляешь меня стыдиться?      — Это оправданное беспокойство, Нимфадора, — неприкаянно оправдывалась Андромеда и снова повернулась к Гарри. — Возможно, я не удивлена и не расстроена тем, что происходит между вами четырьмя, но я бы хотела получить некоторые гарантии того, что моя дочь для вас не какая-то очередная свежая плоть.      Гарри откинулся в кресле, прежде чем ответить:      — Я не очень уважаю институт брака, — начал он ровным тоном. — Он всегда казался мне бессмысленной формальностью, пустой и бесполезной. Чтобы какой-то глупый священник или правительственный чиновник сказал мне, что мои отношения «законны»? Хера с два. Я знаю, что со стороны это может выглядеть не так, но эти три девушки представляют собой большую часть того, что я действительно ценю в своей жизни, и мне не нужно для этого чужое подтверждение.      Андромеда какое-то время размышляла над этим, внимательно следя за тем, как все три девушки гордо выпрямились при его словах. Это была не та реакция, которую она ожидала или надеялась получить, но ей она всё равно понравилась. Тем не менее были и другие вопросы, требовавшие ответов.      — Что же ты собираешься делать со своим положением? — спросила она. — Ты сейчас и Лорд Поттер, и Лорд Блэк в одном лице. Если ты не хочешь, чтобы наследование этих титулов превратилось в запутанную — и, возможно, кровавую — неразбериху, тебе придётся назначить Леди Поттер и Леди Блэк, если есть намерение сохранить эти линии порознь, или только одну, если хочется объединить их. В любом случае это подразумевает брак.      Гарри уже знал об этом благодаря Нарциссе. Это был далеко не первый случай, когда две кровные линии сходились и в итоге даровали два лордских титула одному волшебнику. Когда такое случалось, тот обычно решал завести двух жён и назначал каждую из них Леди одного конкретного Дома, чтобы снова разделить кровные линии. Пару раз такое случалось и с главой Дома женского пола, что было несколько сложнее и требовало больше времени, но решалось примерно так же.      Нарцисса предложила ему поступить таким же образом, сделав из Луны — Леди Поттер, а из Доры — Леди Блэк. Флёр не подходила на эти роли, так как являлась вейлой и могла произвести на свет только ещё одних вейл, зато третья жена-вейла становилась символом статуса. Нарцисса также привела несколько хорошо подготовленных аргументов в пользу этого, хотя Гарри подозревал, что часть её доводов была основана на желании, чтобы Андромеда согласилась на восстановление её в статусе члена семьи Блэк, и полагала, что та охотнее согласится на подобное, если её дочь станет Леди Блэк.      Гарри знал, что Нарцисса просто хотела помочь, но он не желал использовать своих девочек в качестве шахматных фигур для того, чтобы обезопасить наследие, на которое ему было плевать.      — Будем решать эту проблему по мере поступления. Луна и Флёр переживают за брак не больше, чем я, но, возможно, это нужно Доре. Я, может быть, даже скажу «да», если она сделает достойное предложение, — закончил он с ухмылкой      — Ну ты и дурень! — обиделась метаморфичка, хлопнув его по плечу, а затем скрестив руки на груди.      Гарри ещё немного посмеялся над ней, а затем снова обратился к Андромеде:      — Если до этого дойдёт, и брак по какой-то причине станет необходимостью, то я сделаю это. Или, может быть, я просто скажу, что мы женаты, поскольку сомневаюсь, что у кого-нибудь хватит смелости меня в этом уличить, но в контексте предоставления тебе доказательств, что Дора — не просто свежая плоть, брак бесполезен.      — Понимаю, — Андромеда не была уверена, как быть с позицией Гарри. Для Лорда Благородного Дома такое пренебрежение казалось крайне непривычным. Она начала понимать, насколько сильно Гарри полагается на Нарциссу в поддержании своего общественного имиджа.      — Я бы хотела понять, зачем тебе нужно спать с другими женщинами, если эти три так для тебя важны? — вклинился со своим вопросом Тед.      — Нужно? — повторил Гарри с саркастически поднятой бровью. — Мне не нужно спать с ними. Как уже проболталась Луна, несмотря на наш вчерашний разговор о подходящих темах для ужина, у Септимы фетиш подчинения, из-за чего с ней интересно играться, а Нарциссе нравится получать вознаграждение за работу, которую она для меня выполняет. Если я перестану их трахать, то они обе начнут хандрить.      Тед покачал головой, просто не в силах этого понять.      — И вас троих это устраивает? — спросил он у девушек.      — Конечно, — отозвалась Флёр, глядя на мужчину так, будто он был сумасшедшим.      — Было бы ужасно подло с нашей стороны, если бы мы потребовали, чтобы Гарри прекратил заниматься с ними сексом, — согласилась Луна.      — Всё пучком, — пожала Дора плечами. Она не собиралась упоминать, что сначала её это беспокоило. Это просто дало бы её отцу ещё больше поводов, за которые можно было бы ухватиться.      — Ну, если тебя это не волнует, то у меня нет иного выбора, кроме как смириться с этим, не так ли? — неохотно произнёс Тед.      — У меня есть предложение, — вклинилась Андромеда, её тёмные глаза сверкали от озорства. — Почему бы нам не устроить небольшой междусобойчик с семьёй Флёр? Если всё так серьёзно, как кажется, то мы, вроде как, станем роднёй.      — Bonne idée! — воскликнула Флёр, в своём энтузиазме забыв использовать английский язык. — Мои родители будут рады познакомиться с вами.      То, что это также будет хорошей возможностью улучшить отношения между Гарри и её родителями, осталось невысказанным. Хоть она иногда и брала Луну в свои периодические поездки во Францию, они не виделись с Гарри с момента их последней беседы. Такой прекрасный повод, как этот, возможно, покажет её родителям ту часть Гарри, которую они не смогли увидеть в прошлый раз — более нежную.      Гарри с безучастным лицом наблюдал, как Флёр и Андромеда начали планировать эту семейную встречу, с которой никто даже не согласился. Но у него сложилось отчётливое впечатление, что он всё же даст добро. Флёр уже целиком настроилась на это мероприятие, и он не хотел портить ей настроение ассоциальным отказом от участия.      Вместо этого он повернулся к Доре с таким же пустым лицом.      — Видишь? Я же говорил, что от родителей одни хлопоты.

  ***

     15 сентября. Поттер-Мэнор.      По мнению Гарри, сегодняшнее заседание Визенгамота было ещё более раздражающим, чем предыдущее. По крайней мере, в прошлый раз заседание дало ему смутное ощущение того, что дело сдвинулось с мёртвой точки, но, как и говорила Нарцисса, голосование по предложенному им закону превратилось, по сути, в соревнование «кто дальше нассыт» между ним, Ноттом и их сторонниками. Дамблдор, как всегда бесполезный, присутствовал лишь для того, чтобы убедиться, что это не перерастёт в настоящее насилие. Гарри этого не понимал: старик явно выступал за принятие закона, но не использовал своё положение, чтобы помочь в этом, не поддерживая Гарри, но и не подрывая заявления Нотта. Это правда, что Верховный Чародей должен был лишь председательствовать на заседаниях и сохранять нейтралитет, если не требовалось решающего голоса, но с каких это пор политика стала такой? И какой смысл придерживаться сценария, если две трети Визенгамота, или даже больше, ужасно коррумпированы? Вот почему Законопослушные Добрые Персонажи были глупыми.      Гарри как раз закончил выплёскивать своё недовольство прошедшим днём девочкам, когда в комнату влетел Хугин, а потом сел ему на плечо. Ещё до того, как ворон открыл клюв, Гарри уже знал, что тот скажет.      — Человек-волк здесь, в пещере на востоке.      Очень близко, меньше двадцати километров, если лететь напрямую в форме ворона. Гарри не думал, что это простое совпадение, раз Сивый выбрал именно это место для своего убежища, особенно если учесть дату — за день до полнолуния.      — Один?      — Да.      Это было глупо, но нельзя сказать, что неожиданно и нежелательно. Сивый явно любил решать свои дела лично, если принимать во внимание то, что случилось с Люпином.      — Ладно, девочки, пора экипироваться, — сказал он остальным в комнате.      — Значит, он наконец-то показался? — мрачно спросила Тонкс, и вместе с Флёр и Луной полезла за плащом из шкуры василиска. Вороны Гарри заметили Сивого некоторое время назад, но тот слишком много передвигался, пока они, наконец, не смогли определить его местонахождение.      — Вообще-то, он сам к нам пришёл.      — Правда? — с удивлением спросила Флёр. — Он что, собирался силой пробить себе путь через варды или что-то в этом роде?      — Может быть, — важным фактом в отношении вардов было то, что они не могли помешать кому-либо физически через них прорваться. Попытка сделать это с более агрессивными вардами могла привести к ужасным последствиям, в зависимости от того, как была устроена их схема, но Сивый вполне мог рассчитывать на то, что они не будут включены на полную мощность, или, возможно, он решил, что его магическая устойчивость оборотня позволит ему пройти сквозь них. Это была одна из причин, почему волшебники так боялись великанов — их мощное телосложение и высокая сопротивляемость магии делали защитные чары бесполезными. Даже знаменитые магические варды Хогвартса не смогли бы уберечь решительно настроенного великана — от него можно было только спрятаться. К счастью, великаны были очень, очень тупыми.      — Как безрассудно, — пробормотала Тонкс.      — Но могло получится, если бы мы его не ждали.      — Мы возьмём с собой Этала? — спросила Луна, закончив надевать плащ и сапоги.      — Я спрошу, хочет ли он пойти с нами, — пожал Гарри плечами и с шипением воззвал к пустоте, уверенный, что кетцалькоатль услышит его, где бы он ни находился.      Пернатый змей начал случайным образом исчезать и исследовать мир с тех пор, как они вернулись в Британию. Гарри также подозревал, что он немного рассердился из-за того, что не смог помочь найти Сивого, и Гарри пришлось в этом положиться на воронов. При всех его способностях отслеживать магические сигнатуры на ужасно огромных расстояниях, Эталу нужно было сначала попробовать магию вблизи, чтобы знать, что искать, иначе всё смешивалось с огромным количеством информации, которую приносил ему ветер.      И само собой, Этал показался меньше чем через минуту, окинул Хугина своим взглядом и заставил ворона искать другой насест, скрутившись на плечах Гарри.      — В чём дело? — спросил кетцалькоатль.      — Мы нашли Сивого, и собираемся на него поохотиться. Хочешь пойти с нами?      — Да-с-с-с, — прошипел Этал с приглушённым волнением. Он также одарил Хугина таким самодовольным взглядом, на который были способны только змеи, ибо понимал, что, кроме разведки, вороны ни на что другое не годятся.

***

  Гарри знал то место, о котором говорил Хугин, и аппарировал вместе со своими девочками недалеко от него. Этал решил отправиться по воздуху, поскольку оно было близко, и присоединился к ним задолго до того, как они добрались до пещеры, в которой затаился Сивый.      — Помните, по возможности берём его живым, но без лишнего риска, — тихо сказал Гарри, когда они подошли ближе.      Девочки молча кивнули, разбредаясь по сторонам с вытащенными палочками, нацеленными на вход в пещеру.      Гарри потратил несколько минут на установку нескольких вардов, чтобы предотвратить любые попытки побега с помощью аппарирования или портала.      И как раз вовремя: почти сразу после того, как он закончил, Этал предупреждающе зашипел:      — Он приближается.      — Неужели великий Гарри Поттер лично пришёл поприветствовать меня, — насмешливо протянул рычащий голос, когда оборотень вышел из тени пещеры. — И ты даже привёл с собой свою стаю сучек. Разве это не мило?      Он оказался крупным мужчиной с длинными, спутанными седыми волосами и злыми янтарными глазами. В отличие от Римуса Люпина или большинства других оборотней, его ликантропия была очевидна: из-за растущего по всему телу и лицу меха, когтей на руках, и клыков, которые он демонстрировал в ухмылке. Это был оборотень, упивавшийся своим внутренним зверем.      — А как я мог поступить иначе, после стольких усилий, потребовавшихся, чтобы заманить тебя сюда? — спокойно ответил Гарри, уже готовя мощное оглушение.      В глазах Сивого на мгновение мелькнуло удивление, а затем его ухмылка стала ещё шире.      — Большинство людей стараются не привлекать моего внимания, — заметил он.      — Большинство людей не собираются тебя убивать, — ответил Гарри.      — Ха! — Сивый разразился смехом, широко ухмыляясь. — Ты мне нравишься, Поттер. Если ты выживешь, то из тебя получится хороший оборотень.      — А если ты выживешь, то получится интересный предмет для изучения, — насмешливо ввернул Гарри.      Наступило мгновение тишины, когда все поняли, что предбоевые шутки кончились. В воздухе висело напряжение и ощущение скорого насилия.      Затем эта картина сменилась, когда Сивый зарычал, его тело запульсировало и начало трансформироваться, когда он бросился на парня.      Глаза Гарри на мгновение распахнулись от удивления: он не думал, что оборотень может так просто трансформироваться по своему желанию. Всё, что он когда-либо читал на эту тему, говорило о том, что изменение всегда случается непроизвольно, но, очевидно, авторы этих книг никогда не сталкивались с кем-то, вроде Сивого.      Сириус и Римус провели несколько Полнолуний в лесах вблизи Поттер-Мэнора, и Гарри из любопытства подглядывал за ними в своей форме ворона. Даже будучи оборотнем, Люпин выглядел слабым и каким-то болезненным, словно изголодался, с тонкими конечностями и длинным телом, которое даже исхудавшим было назвать сложно.      Сивый был совсем другим. Руки у него были толстые и мускулистые, плечи широкие, а на груди, даже под серой шерстью, отчётливо проступали мышцы. Его ноги выглядели такими же мощными, хотя и немного потоньше, и имели характерные собачьи суставы. Этого зверя уж точно хорошо кормили.      Удивление Гарри не помешало ему бросить мощное оглушение, которое он сплёл, пока они разговаривали. Оно попало точно в цель и заставило Сивого ненадолго остановиться, но могучий оборотень сумел стряхнуть с себя заклятье и продолжил движение.      К тому времени три ведьмы тоже успели среагировать и произнесли свои собственные заклинания. Луна наколдовала верёвки, чтобы связать врага, Флёр ударила его огненным кнутом, а Тонкс превратила грязь под ним в вязкую трясину: она взяла этот грязный трюк Гарри к себе на вооружение.      Сивому удалось увернуться от верёвок, но огненный хлыст ударил его в бок и заставил зареветь от ярости и боли. Он тут же изменил направление в сторону Флёр, намереваясь в отместку разорвать её на части. Грязь немного замедлила его ход, но он всё ещё был чертовски быстр.      Этал мгновенно среагировал и, словно ракета, метнулся к вейле, обхватив её и отнеся на более безопасное расстояние.      Гарри увидел намерение Сивого и почувствовал прилив страха и защитного гнева. Годы практики и медитации позволили использовать эти эмоции для подпитки его следующего заклинания — докрасна раскалённого огненного хлыста, такого же, как у Флёр. Разница была только в том, что его заклинание вышло более контролируемым и обвило правую лодыжку Сивого. Гарри тут же потянул за неё со всей силой своего разума и воли, заставив громадного оборотня рухнуть на землю, подобно срубленному дереву.      Сивый завыл от жгучей боли в ноге, отчаянно дёргаясь в попытках сбросить путы, но Гарри злобно удерживал заклинание, заставляя кнут наматываться ещё туже.      Пока это продолжалось, все три девушки непрерывно стреляли в Сивого оглушениями, пока тот окончательно не потерял сознание.      Все четверо тяжело дышали от прилива адреналина, наблюдая, как Сивый возвращается к своей отчасти человеческой форме, и настороженно следили за любыми признаками движения.      — Мне кажется, он в отключке, — осторожно произнесла Тонкс, но не опуская палочку.      — Ага, — согласился Гарри, медленно подходя ближе к добыче. Он был насторожен не меньше, чем его возлюбленная метаморфичка.      — Спасибо за помощь, Этал, — проворковала Флёр кетцалькоатлю.      — Да, Этал, спасибо, — добавил Гарри, приостановившись, чтобы слегка кивнуть змею.      Этал ответил не словами, а музыкальным шипением, которое каким-то образом передавало его чистую гордость. Это впечатление усиливалось тем, как он уселся на плечах у Флёр с видом короля, которого несут на паланкине.      — Он трансформировался даже без Полнолуния, — заметила Луна.      Гарри рассеянно кивнул:      — Проклятие в нём очень сильно, видимо, достаточно, чтобы по воле вызывать зверя, но я думаю, что он может делать это только лишь накануне Полнолуния.      — Так… и что же нам с ним делать? — неуверенно спросила Тонкс. — Должна сказать, что мне не очень приятно будет держать его в плену, раз он может превращаться в эту тварь по своему желанию.      «Она права», — согласился Гарри. Они ожидали, что сразятся с обученным взрослым волшебником, оказавшимся ещё и оборотнем. Он был уверен, что смог бы справиться и сам. Способность Сивого трансформироваться стала неприятным сюрпризом, но, учитывая, что они с самого начала окружили его, а Этал выступал в качестве средства экстренного отступления, вышло не очень опасно. Однако попытаться удержать оборотня в закрытом помещении — совсем другое дело.      Тем не менее он хотел не спеша осмотреть Сивого.      Затем его взгляд упал на искалеченную лодыжку оборотня, прожжённую почти до кости его огненным кнутом, и у него появилось решение.      — Без рук и ног он не будет представлять особой угрозы, — тихо заявил парень.      Тонкс посмотрела на него в шоке.      — Ты хочешь отрезать ему руки и ноги?!      — Почему нет? Мы и так не собирались оставлять его в живых.      Тонкс ничего не ответила на это, хотя её всё ещё тревожила непринуждённая жестокость этого предложения.      — Он бы убил или обратил нас всех, если бы у него был такой шанс, — спокойно заметила Луна.      — Я предлагаю сделать это, — добавила Флёр свои пять копеек, окинув поверженного оборотня суровым взглядом. Вейлы не могли стать оборотнями, поэтому у неё не было иллюзий относительно того, что этот зверь мог с ней сделать, и, соответственно, не нашлось и сочувствия.      Тонкс всё ещё не нравилась эта идея, но она всё же кивнула, не найдя ни одного веского аргумента против.      Достигнув соглашения, в Сивого ещё раз выпустили залп из оглушений, чтобы он наверняка не очнулся, а затем четвёрка приступила к мрачной задаче по его расчленению. Гарри использовал непрактичное комбинированное заклинание — режущее проклятие, напитанное огнём, которое прижигало нанесённые им раны, в то время как девушки держали свои палочки нацеленными на Сивого, готовя ещё несколько оглушений на случай малейшего движения. Как только с этим было покончено, они позвали Кричера, чтобы тот собрал отрубленные конечности. И слегка выбитый из колеи домовой эльф сделал это с улыбкой.