For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  День выдался долгим и унылым, и, как только они остались одни, Флёр попыталась исправить ситуацию привычным для неё способом      Но Тонкс вырвалась из её объятий.      — Я не в настроении, — пробормотала она и, не оглядываясь, пошла в ванную.      Флёр закусила губу и обменялась обеспокоенным взглядом с Луной. Метаморфичка оставалась угрюмой и молчаливой с тех пор, как закончилась битва, и нетрудно было догадаться, что её гложила гибель напавших на них подимпериусников.      — Дадим ей немного побыть одной? — неуверенно спросила Флёр после долгого молчания.      Луна покачала головой.      — Нет, Нимфадора не справится с этим, зарывшись в мысли, как Гарри. Мы ей нужны.      Флёр улыбнулась, чувствуя облегчение от того, что у неё теперь есть чёткий план действий. Луне всегда удавалось всё упростить.      — Тогда пойдём и поможем ей.      Душ был включен, поэтому обе блондинки, пожав плечами, разделись и отправились туда же к своей меняющей облики возлюбленной. Только вот она не столько принимала душ, сколько сидела у стены в довольно клишированной депрессивной позе.      — Неужели здесь даже душ нельзя принять одной? — апатично спросила Тонкс.      — Ты не принимаешь душ, ты хандришь в нём, — спокойно заявила Луна.      — Давай, Нимми, — сказала Флёр, поднимая метаморфмичку с пола за подмышки. — Нам всем не помешает сейчас душ.      Тонкс не сопротивлялась и молча позволила провести себя через все процедуры. Но без облапываний, хихиканья или поцелуев, которые часто сопровождали их групповые походы мыться.      Закончив, они переместились на кровать, и Флёр воспротивилась естественному инстинкту завязать что-нибудь сексуальное. Вместо этого она устроилась на куче подушек, прижав Тонкс к груди, а Луну — к боку.      — У нас не было выбора, — начала Флёр, когда они устроились поудобнее. — Их было слишком много, и мы не знали, что они находятся под Империусом.      — Я знаю, я и сама до это додумалась, — шумно вздохнула Тонкс. — И этого было бы достаточно, но… мне понравилось убивать их. Мы были настолько сильнее… словно я давила каких-то жуков, и мне от этого становилось весело. Всё это время я переживала о том, что Гарри может переступить черту, а теперь я сама превратилась в чудовище.      Флёр затихла на четверть минуты, размышляя над этими словами. Тут уже проблема совсем иного характера, чем она ожидала, и подход требовался иной.      — Мне тоже понравилось, — наконец призналась она. — Они нападали на мой дом и пытались убить мою семью. Я наслаждалась своей способностью их уничтожить. Я всегда знала, что вейлы в порыве страсти могут быть жестокими, но меня всё равно удивило, насколько это приятно. И если это делает меня чудовищем, то так тому и быть.      — Мне нравится, что я могу вас защитить, — просто добавила Луна и прижалась ближе. Её не тревожили никакие мысли о том, каким человеком была она или её возлюбленные. Они находились с ней, и она их любила — и это самое важное.      Тонкс порывисто выдохнула и закрыла глаза.      — Не могли бы вы мне спеть? — попросила она через несколько секунд, немного смущаясь того, что просит об этом, но совсем чуть-чуть. Обычно с такими просьбами к ним обращалась Луна.      — С радостью, — улыбнулась Флёр. Её песня казалась бледной тенью настоящей песни феникса, но она всё же могла поднять боевой дух своим слушателям. И петь вейла любила, особенно если это улучшало настроение её возлюбленных.      Теперь оставалось только выбрать подходящую песню. Какую-нибудь жизнеутверждающую, чтобы сгладить ситуацию.      Её губы изогнулись в улыбке, когда она подумала об одной такой подходящей. Гарри познакомил её с этой песней во время своего этапа по «исследованию силы песни вейлы». Она понятия не имела, где её лишённый музыкального слуха мужчина откопал такое чудесное творение, но оно стало одним из её любимых.      Флёр прочистила горло, сделала глубокий вдох и начала петь:      — Fear not this night, you will not go astray...

***

  Гарри уже почти добрался до хозяйской спальни, отделившись от Нарциссы, когда услышал и в равной степени почувствовал, как поёт Флёр. Он не мог разобрать слова песни, пока не оказался возле двери.   

  And you can always be strong

  Lift your voice with the first light of dawn

     Гарри улыбнулся, узнав знакомые слова. Пережиток его экспериментов по изучению того, как текст песни изменяет магическое воздействие пения вейл.      Он вспомнил, что Флёр была несколько раздражена его неспособностью просто наслаждаться её пением, без какого-то желания выяснять, как оно работает, но в конце концов согласилась ему помочь. Хотя на его вопрос, не хочет ли она попробовать спеть «Hammer Smashed Face» группы «Cannibal Corpse», девушка окинула его очень пристальным взглядом. Хорошие были времена.      Гарри тихонько приоткрыл дверь, не желая пугать Флёр, чтобы та не переставала петь. Он сразу же обратил внимание на то, как Дора прижалась к груди вейлы, выглядя при этом куда моложе своих двадцати пяти лет.      Флёр, конечно, заметила, как он вошёл, но петь не прекратила.   

  Dawn’s just a heartbeat away

  Hope's just a sunrise away.

     Последний куплет закончился, а Гарри поспешно избавился от одежды и в наступившей тишине присоединился к обнимающейся кучке.      — Что за повод? — тихо спросил он, устраиваясь по другую сторону от Флёр. Обычно он лежал в центре этих групповых объятий, но конкретно эти были явно устроены ради Доры.      — Нимфадора чувствовала себя чудовищем, наслаждаясь своим превосходством над нападавшими на нас людьми, — прямо заявила Луна.      — А... — понимающе кивнул Гарри. — Не переживай ты так сильно. Это ничем не отличается от удовлетворения, которое ты испытываешь, прихлопнув надоедливую муху или комара.      — Но то были люди, — настаивала Дора, поворачиваясь к нему лицом. — И их заставили напасть на нас.      — И что? — спросил Гарри, пожав плечами. — Муха или комар ведь тоже раздражают тебя не по злому умыслу.      Дора порывисто выдохнула и закрыла глаза, видимо, слишком сильно истощённая эмоционально, чтобы спорить дальше.      — Всё пошло наперекосяк.      — Миру не нужны бессильные, — после долгих раздумий ответил Гарри. — Думаешь, ты сражалась и убивала сегодня невинных? Это не так, у них не было собственного голоса. Ты сражалась и убивала порождения силы Пожирателей Смерти, которые в свою очередь сами являются порождениями силы Волдеморта. Временные и безвольные, но всё же порождения. И что с того, что тебе это понравилось? Любой испытает чувство удовлетворения, устраняя угрозу тому, что ему дорого, будь то душевный покой, которому мешает жужжащая муха, или дом и семья, которые нужно уберечь от идиота с манией величия. У тебя нет причин чувствовать себя виноватой.      — Ну вот, опять ты говоришь как старик, — слабо захихикала Дора, но в итоге сдалась на середине и снова вздохнула. — Я бы хотела, чтобы всё это осталось позади, чтобы мы могли жить дальше.      — Кто знает… Может быть, это просто яркий флэшбэк, в котором я, тридцатилетний мужик, с удовольствием вспоминаю те времена, когда вы втроём ещё не успели похоронить меня под оравой крикливых детей, — усмехнулся Гарри.      — А мне всегда было интересно, как можно похоронить кого-то под оравой крикливых детей, — рассеянно подумала Луна. — Наверное, их можно трансфигурировать в гроб...      На этот вопрос Гарри только и смог, что уставиться на миниатюрную блондинку.      — Что? — спросила Луна. В её голосе звучало искреннее недоумение, но Гарри не совсем верил в это. Даже после стольких лет он всё ещё не мог разобраться, делает ли она это только для того, чтобы запутать людей, или же на самом деле так думает.

  ***

     3 августа. Хогвартс.      — Было ли разумно раскрывать столько информации? — спросил Дамблдор.      — Нельзя ставить ловушку без приманки, — пожал плечами Гарри.      — Это, конечно, скорее всего, сможет завлечь его обратно в Британию, — признал Дамблдор. — Но с какой целью? Ты же знаешь, что он не может умереть, пока мы не найдём и не уничтожим все его крестражи.      — Верно, но мы можем подрезать его базу поддержки. Без последователей его возможности создавать неприятности будет значительно ограничена.      — Это лишь заставит его затаиться. Не говоря уже об огромных потерях среди людей.      — Не думаю, что он сможет долго скрываться, его эго не выдержит, — Гарри не стал отвечать на вопрос о гибели людей, посчитав его совершенно неуместным. Люди погибнут в любом случае. — Это значит, что мы можем наброситься на него, как только он покажет свою уродливую рожу.      — Я всё же думаю, что было бы лучше разобраться с ним раз и навсегда, а не ослаблять его силу таким образом, — нахмурился Дамблдор.      — Потому что в прошлом это так прекрасно получалось, — с сарказмом произнёс Гарри, закатывая глаза в истинно подростковой манере. — Понимаешь, мне хотелось бы просто уничтожить Волдеморта, а потом не спеша перебить остальных его последователей, но в ближайшее время такого не случится, а я не собираюсь сидеть сложа руки, пока он строит свои козни. Не прошло и двух дней с момента его последней вылазки, а я уже погряз в глупой пропагандистской борьбе с большей частью магических правительств Европы.      За последствиями нападения Волдеморта было бы забавно наблюдать в качестве зрителя. Но вот в качестве участника это вызывало сильное раздражение.      Заблаговременная минимизация ущерба позволила смягчить самые худшие последствия, но ситуация всё равно обернулась в соревнование по перекладыванию вины.      Как Гарри и ожидал, пострадавшие страны подняли шумиху и попытались выставить его самого в образе неуравновешенного мясника. Не из-за какого-то искреннего морального возмущения, а в попытке уменьшить его политический вес, из-за которого они, без всяких сомнений, чувствовали себя под угрозой.      В других обстоятельствах Гарри было бы всё равно. Он не являлся выборным должностным лицом и не нуждался в чьей-либо благосклонности, да и политических амбиций у него не имелось. Если он не нравился людям, то они могли идти нахуй, ему было до лампочки.      К сожалению, его поставили в такое положение, где ему стало не всё равно. Вся эта глупая политика лишь косвенно помогала Волдеморту, а Гарри очень не хотелось, чтобы борьба между ними затянулась на долгие годы, лишь потому что он не мог действовать из-за какого-то толстого идиота.      Конечно, заставить корыстных политиков понять, почему игнорировать или даже косвенно помогать обезумевшему Тёмному Лорду, стремящемуся к мировому господству только потому, что он не угрожает им в данный момент напрямую — плохая идея, было всё равно, что пытаться объяснить ночному горшку основы высшей математики.      Теперь Нарцисса по уши погрязла в попытках образумить своих коллег из МКМ, но задачка выходила нелёгкой. Подобная международная организация напоминала механические часы, в которых каждая шестерёнка хотела крутиться по-своему. Ничего не выходило, пока все не концентрировались на одном и том же деле, а единственное, что могло по-настоящему привлечь внимание МКМ — это нарушение Статута Секретности. Именно с этой стороны Нарцисса и подошла к делу, но пока никто, похоже, не воспринимал Волдеморта как серьёзную угрозу для их тайны.      Гарри чуть ли не жаждал, чтобы Волдеморт в конце концов непоправимо нарушил Статут Секретности, только для того, чтобы потом сказать: «Я же говорил».      — Ты убил немалое количество их граждан, — заметил Дамблдор со своим запатентованным дедовским неодобрением в голосе, работающим на полную катушку.      — Ты прекрасно знаешь, что это не имеет никакого отношения к тому, что я убил их граждан, — нахмурился Гарри. — Это лишь удобное оправдание, как и тема чистокровности у Волдеморта.      — В мире есть политики, заботящиеся о людях, которым они служат, — возразил старый волшебник.      — Иногда я тебе удивляюсь, Дамблдор, — задумчиво ответил Гарри.      — Что ты имеешь в виду?      — Я могу понять, когда ты действительно веришь в свои слова, так что вопрос в том, действительно ли ты настолько наивен или просто отчаянно цепляешься за свой ложный оптимизм, потому что не можешь справиться с реальностью?      — Гарри, в оскорблениях нет необходимости, — неодобрительно нахмурился Дамблдор.      — Это не оскорбление, мне на самом деле интересно. Может быть, ты просто слишком много времени проводишь взаперти в этой башне, либо в окружении детей. В твоём возрасте просто невозможно так сильно верить в людей.      — Ты действительно считаешь, что верить в людей вместо того, чтобы постоянно сомневаться в их мотивах — это ужасно?      — Да, когда из-за этого ты принимаешь решения, основанные на том, что тебе хочется считать правдой, а не на том, что является правдой на самом деле.      — Мы отклонились от темы, — заметил Дамблдор.      — Тогда давай вернёмся к ней, — пожал Гарри плечами. — Надеюсь, Волдеморт заглотит наживку и попытается пробраться в Отдел Тайн, где мы сможем его прибить. Идеальным вариантом было бы захватить его в плен, но это маловероятно. В качестве утешительного приза я лишу его физической оболочки и нескольких лейтенантов.      — Поскольку ты уже устроил эту ловушку, у меня не остаётся иного выбора, кроме как помочь тебе, даже если я с этим не согласен, — вздохнул Дамблдор.      — Отлично, — победоносно улыбнулся Гарри, наслаждаясь смятением Дамблдора. Они не были врагами, но у них имелись серьёзные идеологические разногласия, и его всегда забавляло, когда он выбивал из-под старика стул.