Воскресший закат.

***

      Странно это все. Сигма теряется, не замечая изначально ни пропажи Дазая, ни тела из пыточной комнаты. Все произошло будто за секунды… Был Дазай, а вот его уже и нет! Сигма оглядывается, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Вон утонувший Достоевский… А рыжего нет. Как и Осаму. Ситуация сюр.       Сигма вертится из стороны в сторону, пытаясь отыскать зацепки в маленькой комнате контроля. Не сдерживается, вырывается из помещения, бросая бедного Фёдора один на один со смертью-матушкой. Около этой девушки-кошки сидят оба парня, а Чуя кричит на него, как на аномального.       — Что?.. — Истерично Спрашивает Сигма.       Ни Осаму, ни Накахара не обращают на него своего внимания. Дазай, явно осмелев, притягивает рыжего к себе, обнимает. Чуя что-то мычит ему в плечо, что-то злое и недовольное, но на действие отвечает.       — Вы сделали это… Благодаря этой? — Сигма тычет пальцем в сия женщину.       — А? — Дазай оборачивается к парнишке, — О, дитя, да именно так. Ты умён для своих лет! — Осаму кладёт палец себе на подбородок, — Кажись, сегодня я тебе это уже говорил!       — Говорили.       Осаму слишком испугался, когда в голове промелькнула мысль, что Чуя может умереть… Тем более от его рук. Он не позволял себе даже думать об этом до сия дня. Чуя же сильный. Чуя ведь будет в порядке.       Но даже сейчас, когда Дазай еле как его вытащил оттуда, Накахара все ещё был заражён вампирской инфекцией. Она отступила на какой-то период времени, неизвестно по какой причине. Ни Дазай, ни сам Чуя на это ответ не знали. С этим ещё предстоит разобраться.       Но держать в руках его сейчас, после того, как он чуть не умер ценнее всего. «Начнёшь ценить, когда потеряешь». Это и впрямь было про людей.       Они даже самыми близкими людьми жертвовали, не догадываясь, что они значат для них. Но это было сложно. Дазай же никогда его не бросит и не предаст. Осаму не готов терять кого-то ещё, поэтому, он лучше сам умрет, чем допустит смерть Чуи.       Пускай это звучит несколько глупо. Мужчине все равно. То, ради чего он жив буквально в его руках. Правда Накахара мокрый до ниточки, как и сам Дазай, но ещё и растерянный до ужаса.       Сказывается ли так вампиризм, иль ситуация, иль факт, что он посмел допустить мысль, что Дазай его бросит. За это, между прочим, ещё и обидно!       Сердце Чуи бьется в бешеном ритме. Собственно, как и у Осаму. Они звучат в унисон, не обращая должного внимания ни на что вокруг. Ни на Сигму, ни на вампиризм Чуи, ни на мертвого Достоевского, ни на яд, вколотый в Осаму несколько ранее.       Н е в а ж н о.       Чуя был закатом. И он воскрес. И сейчас для Дазай это самое главное. Но все равно они после плетутся к Гоголю, дабы тот дал противоядие, а потом уже в открытый мир, чтобы спасать и саму вселенную и Чую.       — Закат сегодня красивый. Пусть и после дождя. — Говорит Дазай, нагло ухмыляясь. Чуя закатывает глаза, понимая намеки.