Мечты о тёплом душе и холодном пиве

Лейтенант «Долга» Салман Закаев, куда более известный под неординарным позывным Фетва, сладко потягиваясь, в попытках сбросить напряжение с плеч, вышел из под крыши небольшого полукруглого ангара, определённого под казарму. Все излишки собственного снаряжения он оставил у своей койки, абсолютно не по уставу устроив там настоящий бардак. Ничего, сегодня было можно, сегодня всё сойдёт ему с рук. Ведь как никогда чисто сработали: ни одного «двухсотого» или «трёхсотого», боезапас истрачен по минимуму, вернулись раньше положенного. Успех, как водится, вселял оптимизм и помогал расслабиться, хоть немного и хоть сейчас, в относительной безопасности. До жути сильно хотелось покончить с рапортом начальству и заняться собой. Благодатью для тела и души, как говаривал Сержант Стеклов. Вся кожа Салмана была покрыта остывшей, вязкой, липнущей к одежде коркой пота, которая создавала ощущение, будто он сперва окунулся в чан с фекалиями, а потом, выбравшись резервуара, бросился голым кататься по земле, собирая всю пыль, все мелкие камешки и веточки, после чего поднялся, оделся и как ни в чём не бывало потопал по своим армейским делам. От такой мерзости хотелось поскорее отмыться, вернее отбиться пенистым мылом и плотными струями хоть немного тёплой воды. У них на крохотной базе такой роскоши, как душ не водилось. Вернее как: душевая комната была, шланг был, душевая головка была и это всё худо-бедно, с помощью кувалды и какой-то матери, работало. Только действительно ощутить на себе бьющие струйки освежающей влаги было равносильно непомерному расточительству, за которым последует выговор от начальства, грозные взгляды подчинённых и какая бы то ни было подлянка от их местного фельдшера — главного чистюли и в тоже время крохобора. В памяти свежим пятном сиял эпизод, когда всё тот же Стеклов решил устроить себе праздник жизни и излить чуть ли не половину их скудного запаса пресной воды на себя одного. Сержант, видать, надеялся на обильные ливни, из-за которых их крохотная дождевая цистерна будет переполнена, ан нет — опрокинула его Зона через прогиб - всю следующую неделю была на удивление солнечная, тёплая, даже засушливая погода без единого намёка на благословение небес. И всю следующую неделю их взвод вынужден был экономить воду, растрачивать жалование, скрипя зубами мириться с тяготами жизни. Тогда, рассудив справедливо, сержанта лишили жалования, пустив то на санитарные нужды и четыре бутылки «успокоительного». И всё бы ничего, вроде замяли дело, только не свезло Стеклову в конце месяца нарваться на крупное стадо плотей. Одна особь из рода «феноменальных поросяток» умудрилась распороть тому бедро. Не сильно, впрочем, однако же и такое ранение требовало за собой ухода. Сержант, ничего не подозревая, решил обратиться за бесплатной помощью — пошёл к своему же сослуживцу, о чём, с его же слов, ещё сто раз пожалел. Медик шил и резал его издевательски долго и нарочито неосторожно, обезболивающего явно пожалел, ибо крики и стенания бедного-больного тем злополучным вечером доносились даже до казармы. Тем не менее, с раной проблем не возникло, её заштопали на совесть, да только на бережное обращение с пострадавшим у служителя панацеи не осталось абсолютно никакой совести и милосердия. Вспомнив о былом, Закаев поморщился, никак не желая повторения судьбы сержанта, и твёрдо решил, что лучше уж отдаст свои кровные, чем будет мыться при помощи тазика или же терпеть издевательства со стороны квази-Айболита. Ничего не мешает ему быстренько отчитаться перед товарищем Майором и засеменить прямиком до «Трактира», взять там пару баночек «Черниговского», занять очередь в душевую, которая с пивом пролетит незаметно, и во всю насладиться благами цивилизации. Выделяющихся пятнадцати минут на человека ему хватит вдоволь. Смыв с себя всю грязь, весь сальный налёт, все раздражители эпидермиса и духа, он чистый и довольный собой пойдёт спать с чувством выполненного долга, сколь символично и пафосно бы это не звучало. Так и решено было сделать. Сухой, зябкий, истинно нордический ветер-гуляка с завидным усердием продувал ткань «боевой рубахи», колючками проходясь по загрубевшей коже. Мужчина поёжился, набрал полные лёгкие холода и что было мочи выдохнул. Хорошо было на улице, всё как он любил. Через «разобранный» ныне испарившимися «Воронками» кирпичный забор можно было разглядеть, как в сумерках у огней костров и ламп мечутся люди, как снуют по разбитому асфальту фонарики, как группки разномастных комбинезонов тянутся преимущественно в одном направлении — в направлении «Трактира». Самого заведения, расположенного в здании одного из заброшенных депо, из «Долговского» пункта наблюдения видно не было, впрочем, до него легко можно было дойти через узенький коридорчик по правую руку, полозом раскинувшийся между забором и каким-то бесхозным зданием. «Долг» хоть и разошёлся с «Нейтралами» на фоне противоречий, перебравшись на «обесточенный» завод «Янтарь», однако вовсе оставить наследника легендарных «Ста рентген» без своей цепкой лапы влияния не мог. Поэтому сюда, в рамках «укрепления дружеских взаимовыгодных отношений», был распределён взвод из пятнадцати бойцов «Красных», которым в пользование отвели парочку зданий на самом краю «Диких Территорий», тем самым как бы не шибко желая признавать их частью политики первых лиц Бара. Союз подразумевал отсутствие на обозначенных территориях контингента иных группировок, но заставлял «Должников» уживаться с тем фактом, что «анархисты и бандиты» смело могут заглядывать на огонёк. Уживались, естественно, не очень хорошо, стычки имели место быть, однако до конфронтации с физическими последствиями дело никогда не доходило, что всех в общем-то устраивало. Так же «Вольные» обязались не допускать передвижений вражеских, по отношению к «Долгу», сил через свои земли, якобы сохраняя их истинно нейтральный статус. Загвоздка была лишь в том, что «Краснопёрым», когда припрёт, такие передвижения устраивать было можно, несмотря ни на что. Это старались особо не афишировать, да только слона в посудной лавке не утаишь, сколько ни усердствуй. Взамен на такие преференции направленный сюда взвод обязался помогать сталкерам нести охрану периметра и всячески содействовать здешнему верховенству, неся службу эдакой полиции, как в старые добрые. Так что, сколь бы оседлые бродяги не кривили нос при виде тоталитарных угнетателей с красно-чёрными шевронами, а через "не хочу" были вынуждены с ними мириться. Ибо не хватало всей их пёстрой шайке-лейке сил, единогласия и организованности, чтобы опрокинуть через борт своих навязанных свыше помощников, хотя сподвижки в этом направлении и имелись, причём серьёзные. «Долг» вообще отказался от жёсткой централизации сил, как и большинство других выдающихся и матёрых группировок. Зона за последние годы значительно расширилась, а вот перемещаться по ней было всё так же опасно и тягостно. От того и создавались всякие «мобильные базы», «блок-посты», «малые штабы» и прочее-прочее, заключались союзы, налаживалась логистика. Вот и стало в рамках ЧЗО значительно веселее жить, ведь теперь «Должники» сидели не только на «Ростке», растекаясь оттуда маленькими отрядами, теперь они были чуть ли не везде, куда могла дотянутся нога проводника и где этой ноге было выгодно со стратегической точки зрения стоять. Так же дела обстояли со «Свободой», «Наёмниками», даже с редкими гостями - «Военными Сталкерами». Нынче уж и недюжего ума хватит, чтобы понять, какая каша заварилась и тут, и там. Так теперь и жили: грызлись чаще, впрочем, куда более локально, чем в попытках отбить громадные куски злачных территорий али стереть друг друга с обезображенного лица радиоактивной землицы. Всё происходящее отдавало лёгким флёром давней «Войны Группировок», о которой с неохотой вспоминали ветераны. Зона постоянно менялась и это не могло не будоражить кровь в венах. Фетва постоял секунду, переминаясь на месте, решая, стоит закурить сейчас или лучше оставить это важное дело на потом. Решив, что вред лёгким он нанести успеет всегда и что после сдачи доклада сие действие будет совершаться в разы приятнее, боец отыскал лямку тканевого ремня и закинул свой болтающийся у пояса штатный семьдесят четвёртый «калашников» за спину — пусть бронежилет, разгрузка, рюкзак, «голова», и прочие защитные приспособления остались валяться в казарме, а оружия из рук лейтенант не выпускал почти ни под каким предлогом. Автомат, пистолет, нож — штатный набор машины для убийств — всегда был с ним, это ещё армейская привычка, со временем пустившая корни в его плоть, как и в плоть сотен других гостей Чернобыля. "Без оружия ты сам не свой, без оружия сам ты — уже не ты." - так, пару лет назад, ему, неотёсанному прыщавому рядовому, это всё вбивал в голову упитанный старшина, имя, фамилия и прозвище которого затерялись в анналах истории, а вот броская фраза — нет. Фраза стала одним из постулатов теперешней жизни. Такой до самого конца и останется, небось. Салман прошёл всего с десяток шагов и очутился перед бетонным зданием, высотой в полтора этажа, с жуткой, слегка покатой крышей из железного листа. Вход в постройку обозначала высоченная пара опять же железных ворот, занимающие почти весь фасад. Они, конечно же, были закрыты, а входом служила малюсенькая на их фоне дверца, вырезанная слева. У неё во всём обмундировании стоял младший сержант Денис Претько, вытянутый, как струна, весь сосредоточенный и готовый к любой внезапной диверсии. - Здравия желаю, товарищ лейтенант! - откровенно заорал он только завидя знакомую фигуру, салютуя приложенной к шлему ладонью. - Вольно, Претько. - добродушно поприветствовал старого приятеля младший офицер. Поравнявшись с постовым, он с силой пожал его огромную клешню и поинтересовался из банального уважения: - Как служба? - Ничего, спасибо. - с нотками задора в голосе сообщил Денис, поправляя съехавшую на лоб каску. - Вот, через три, нет, четыре дня снимаюсь отсюда и на «Янтарь». - О как! - искренне удивился такому повороту Закаев. Младший сержант был вполне ценной боевой единицей, контакт с рядовыми у него был налажен лучше всех. - А причина? - Так повышают, товарищ лейтенант. - со смущением в своё басовитом голосе прогудел постовой. - Буду наконец полноценным сержантом. А там обещали и ребятишек под командование выдать, буду птенцов уму-разуму обучать. - С одной стороны жаль такого кадра отпускать, а с другой, небось замаялся тут с нами уже? - лейтенант понимал, что это его отряд весь из себя по здешним меркам элитный, вроде группы быстрого реагирования, а таким как Претько приходится туго. У них вся служба жутко на срочную похожа. Да, даже в столь смертельно опасном месте. - Ага. Патруль — наряд, наряд — патруль, иногда отдых, иногда гон. Размеренность - это по части Стеклова больше. Я активность люблю. - Салман мельком глянул на увесистую «трудовую мозоль» младшего сержанта, но от комментариев о парадоксальности заявлений решил отказаться — нечего человеку малину портить. - Тогда хорошо, что переводят. Ведь если работа в удовольствие, то и выработка будет лучше. Значит, накануне с тебя поляна, будем провожать от всего сердца! - Фетва всегда старался поддерживать радушные отношения с низшими по рангу, в этом, как он считал, кроется успех любого состоявшегося лидера. - Будет сделано, товарищ лейтенант! - радостно гавкнул Денис, ударяя себя кулаком в грудь. - А теперь запускай. - по-доброму засмеялся Закаев, хлопая собеседника по плечу. - Надо с товарищем майором переговорить. - Uno Momento! - без четырёх дней сержант сжал свою ладонь в пудовый кулак и пару раз грозно и громогласно лупанул им по двери. - Петька, не спи! Открывай! За громоздкими воротами что-то скрипнуло, отчётливо хлопнуло, зашуршало, потом на миг затихло, после чего с неприветливым усердием лязгнул отодвигаемый засов и дверь отворилась вовнутрь, приглашая гостя войти. Лейтенант шагнул через высокий порог, у двери его уже поджидал взъерошенный, как воробей, Петька, вернее рядовой Пётр Иванов, явно задремавший со скуки, о чём свидетельствовал завалившийся набок деревянный стул. Иванов поспешил отдать честь, на что Фетва отмахнулся, мол, хватит любезностей, спи дальше, ты мне без надобности. Рядовой пожал плечами и в самом деле мелкими шажками направился к стулу, дабы вернуть тот в исходное положение. Петька и вправду мог позволить себе отдых, учитывая, что боец, находящийся внутри, редко выполнял действительно охранные функции, взамен тому становясь мальчиком на побегушках для всех обитателей базы. А раз сейчас он никому не нужен — то пусть урвёт себе минутку отдыха, такое не часто случается. Салман прекрасно помнил себя в самом начале служебного пути, потому особой любовью к чрезмерной муштре не отличался — прорезалось сочувствие. В противоположном конце помещения, у прибранного верстака, напялив на лысую голову охватывающие наушники, сидел техник. Он часто отбивал мысом ритм, покачивался из стороны в сторону, бубнил себе под нос что-то, похожее на слова заводной рокерской песни. В волосатых, как поздние одуванчики, руках он крутил разобранную «Ксюху», кажись ту самую, которую приносил рядовой Данияров, жалуясь на постоянные клины. Увлечённый симфонией музыки и трудовой деятельности, умелец, судя по всему, гостя даже не заметил, однако тот всё равно махнул ему рукой, так, на всякий случай. У противоположной стены, в наспех собранном из досок «медицинском кабинете» было тихо, однако сквозь хлипкую, криво посаженную дверь пробивался свет «керосинки». Труженик пинцета и скальпеля, небось, уже вовсю дрых, уподобившись Иванову, предварительно завершив все дневные дела. Везёт кому-то. Подумалось, что было бы крайне весело, приди к нему Захар, снова со своими мозолями, но тот сегодня отличился и, скорее всего, уже наслаждался заслуженным отдыхом. Оставив оружие наверху, в специально оборудованной стойке, мужчина начал спуск по разбитым бетонным ступенькам в обширный подвал, затем оказался в узком «предбаннике» рядом с трудолюбиво урчащим генератором и фанерной дверью в «кабинет» непосредственного начальства. «- Ну, с Богом!» - подумал про себя младший офицер и пару раз ударил о древесину костяшкой указательного пальца — звук вышел очень даже громким. - Войдите. - флегматично раздалось из утробы «кабинета», на что Закаев осторожно отвёл ручку вниз, медленно ступая в обитель майора Краснова. Тот, вопреки стандартным ожиданиям, не восседал на своём кабинетном кресле, обитым чёрным кожзаменителем, поддерживая свою набитую тяжёлыми думами головушку руками, упертыми в зеленое тканевое покрытие резного советского письменного стола. Наоборот — у Краснова была физкульт-минутка, и тот отжимался от пола, повернувшись спиной к гостю. Завершив подход он встал, обтёр руки об завязанную на поясе тряпку и обернулся. - Здравия желаю, товарищ Майор! - почтительно начал Фетва. - А, это вы, товарищ лейтенант. Добрый вечер. Чего стоите как не свой — проходите, садитесь. - длань мужчины указала на второе кресло, куда менее удобное, режущее спину, обделённое обивкой. - Извините уж за непрезентабельный вид. Стараюсь держать себя в форме. - лейтенант промолчал, ограничившись почтительным кивком. Он глубоко уважал майора за то, что тот, несмотря на стремительный карьерный рост, ни в какую не собирался пополнять ряды «кабинетных управленцев» и начинать столь же стремительный процесс взращивания геморроя. - Вы же с докладом, товарищ лейтенант? Так начинайте. Я вас внимательно слушаю. - Как и было поручено: отряд под моим командованием выдвинулся в сторону Свалки. На юго-восточном направлении нами был замечен отряд группировки «Свобода». Информация нашей разведки оказалась точна. Мною был отдан приказ действовать на опережение: мы заняли один из перелесков, по краю которого, как я рассудил, должен пролегать маршрут врага. Получив тем самым стратегическое преимущество, нам удалось быстро уничтожить отряд врага, не оставив им шанса на отступление. Потерь нет, раненных нет. Из боезапаса истрачены четыре полных магазина пять на сорок пять, один истрачен наполовину, две… - Бросьте, товарищ лейтенант. Это всё вы при случае доложите прапорщику Паращуку. Мне этих подробностей знать необязательно. ПДА со всех удалось снять, кого-нибудь идентифицировали? - Так точно. ПДА старший сержант Пинчук уже должен был передать технику. Один из погибших — Болван, ответственен за жестокие показательные казни рядовых из Третьей Роты. - Замечательно. Приятно слышать, что остервенелых «болванов» становится меньше. Ну что тут сказать? Отлично сработано, лейтенант. Очень рад, что у меня под началом находятся столь компетентные и целеустремлённые люди. На вас не зря были возложены столь большие надежды. - Тронут, спасибо. - Салман хоть и звучал крайне сдержанно, однако же гордости в нём значительно прибавилось. Всегда приятно, когда стараешься и тебе за это хвалят. Так же всегда приятно располагать к себе «верха». - Что же, тогда перейдём к делам не минувшим, а насущным. - непринуждённый тембр голоса Краснова сменился и в нём стало заметно больше не то чтобы серьёзности, скорее сосредоточенности. До этого, выслушивая отчитывающегося, майор успел вернуться к столу, оправить форму, рассортировать разложенные на плоскости бумажки, задержаться на одной из них взглядом, а потом что-то быстро отбить в своём наладоннике. Нельзя было сказать, что информация, льющаяся в уши была ему неинтересна, скорее Краснов был идеологическим наследником Цезаря — мог делать несколько дел сразу, не теряя в концентрации и продуктивности. И только сейчас, заговорим о «насущном», лидер уселся напротив, заглянув Фетве прямо в глаза. От сверлящего взгляда стало неуютно и тяжело на душе. А значит разговор выйдет не из самых лёгких. Плакал вечерний душ, плакало скучающее по бойцу пиво. А может и он по нему, теперь уже не разобрать. Олег Максимович Краснов был сравнительно молод, точного возраста никто из приближённых не знал, но больше тридцати трёх ему выдать было сложно. На вид он был славянской наружности. У него были густые, жёсткие, черные, как нагар, волосы, больше походившие на конские. Стрижен майор был вполне себе стандартно — армейский бокс, отросшие на три-четыре сантиметра волосы зачёсаны вверх. Лоб средний, широкий, волнистый, с бугорком у самой границы неаккуратных жирных бровей. Уши острые, прижаты к черепу. Ресницы короткие, едва приметные, глаза не большие, в то же время и не маленькие, широко посажены, их уголки опущены, цвет радужки — голубой, как у бурного горного ручья. Скулы выделялись, но не сильно. Нос был длинным, с удивительно прямой спинкой — самое настоящее достояние. Губы неровные, как два небрежных бледно-алых мазка кистью, подбородок будто выструган топором из дерева: острый, но узкий, с аккуратной ямочкой на конце. На лице не было и следа растительности, хоть под лупой разглядывай. Телосложение у командира взвода было чуть ли не идеальным — никакой худобы или переизбытка жира. Сбит плотно, подтянут, натренирован, как член олимпийского резерва. Опять же подтверждалась мысль, что не ноутбук и мягкий диван ему закадычные друзья, а кирзачи и незаменимый «калаш». На такого человека можно равняться, считал Закаев и равнялся, пусть даже не всегда отдавая себе в этом отчёт. - Скажу сразу, - начал брюнет после короткой заминки, во время которой он как бы смаковал сказанное ранее, гоняя шершавые слова по языку. - Разговор будет сложным, ибо грядущее всегда туманно и зачастую к нам не предрасположено. Изменить такое положение вещей можем лишь сами мы, об этом я и буду вещать. А раз у нас возникнут трудности, - майор растягивал слова, как каучук, наклоняясь к выдвижным ящикам стола. Он подхватил что-то небольшое из так и не закрытого ранее первого ящика и с лёгкой руки задвинул его на место. В утончённых ладонях Краснова блеснула синевой пачка сигарет «Camel» с жёлтым верблюдом и столь же жёлтыми пирамидами и пальмами на лицевой стороне. Мужчина откупорил почти нетронутую пачку, пару раз дал днищу «щелбана» и из ровного строя бумажных трубок вышли вперёд аккурат две штуки. - Закурите, товарищ лейтенант? - голубоглазый протянул Салману пачку, вопросительно дернув рукой, точно подманивая недоверчивую зверюшку. Отказываться смысла не было, курить уже захотелось до немочи. - Спасибо, не откажусь. - лейтенант принял угощение, а угостивший подвинул к его месту пепельницу, организованную при помощи невиданного креатива из консервной банки. У майора же была своя — стандартная, стеклянная. Подожгли табак они почти синхронно, минуту молчали, наслаждаясь первыми дозами желанного никотина, от которого в приятной релаксации поднывало всё тело. Как-то и мысли стали чётче и груз подкатывающих проблем заметно полегчал. «- Замечательное изобретение человечества» - вытягивая ноги, подумал Фетва. - Вам, товарищ лейтенант, что-нибудь известно о так называемом «Новом Порядке», они же Бригада некого Шибая? - выпуская клуб забористого смога, словно невзначай сказал Краснов, усевшийся вполоборота, дабы не дымить в сторону собеседника. - Ещё бы. - недобро хмыкнул Закаев. - Какие-то рэкетиры заняли всю область вокруг Военных Складов! Это что-то сродни почившей шайке Борова или даже круче того. - Ваша осведомлённость меня радует. Приятно, когда не нужно тратить время на унылую экспозицию. Что вы тогда скажете о наших с ними взаимоотношениях? - командир взвода отложил «ополовиненную» сигарету прямиком в пепельницу, развернулся, упирая локти в стол, складывая руки в замок, оставляя только указательные пальцы оттопыренными. Ими он сперва указал на коллегу, а потом отвёл их к собственным губам, заговорщически прищуриваясь, стреляя выразительными очами. Такая сцена не в шутку напрягала. - Гусь свинье - не товарищ, вот что я думаю. - лейтенант не скрывал презрения ко всему «арестантскому» роду, ибо такая ненависть обычно не порицалась, а наоборот ценилась всеми высокопоставленными чинами группировки. - «Долг» не будет договариваться или вести какую бы то ни было политику с бандформированиями. Пока они дают нам свободный проход через Склады, не требуют своих «налогов», не суют нос в наши дела… - запыхавшийся Салман сделал паузу, всплыл из словесного моря, жадно хватанул кислорода и продолжил. С чувством, с толком, с расстановкой. - Пока у нас, в конце концов, нет ресурсов чтобы покончить с ними раз и навсегда — они будут влачить существование в навязанном нейтралитете. Как только что-то из мною описанного сдвинется с мёртвой точки — мы схлестнёмся. И «Долг» победит. - боец торжественно выдохнул, как актёр, после объявления антракта. - Радикально. - ухмыльнулся майор, тепло и едва приметно улыбнувшись. - Что-то на языке полковника Туманова, если позволите мне такой юмор. Впрочем, не могу с вами не согласится. Ближайшее будущее я вижу в том же спектре оттенков, что и вы. Поймите, вся эта прелюдия была нужна мне дабы убедиться, что я в вас не ошибся. Очень приятно, что всё именно так. Значит мои слова будут звучать для вас убедительнее. - брюнет откинулся на спинку кресла и принялся нервно перестукивать фалангами по лакированной древесине стола. - Столкновение с «Новым Порядком» неизбежно, это правда. И сколь бы пренебрежительно мы не относились к нашим предначертанными врагам, они тоже это понимают. И стараются обрасти иголками и жирком, чтобы нам было сложнее в них вцепиться. - вещающий прекратил постукивания, уложив предплечья на подлокотники кресла, зажмурившись и резко открыв глаза он начал говорить ещё твёрже, увереннее, с нажимом. - Час назад из проверенного источника я получил тревожную информацию. На Складах, на базе бандитов прямо сейчас находится отряд наёмников. Их представитель лично общается с Шибаем. Детали разговора мне неизвестны, но по косвенным фактам и обрывкам данных ясно одно — они договариваются о союзе. Суть его, опять же, для нас сокрыта, впрочем, банальная дедукция указывает на то, что пока «Долг» занят освоением Северных Кордонов, эта пара недоброжелателей готовит нам козни. И скорее всего, вполне существенные. Синдикат давно точит на нас зуб, стычки с ними происходят на регулярной основе. Видимо, очень скоро о своей враждебности заявят и «Шибаевцы», тогда путь на Склады для нас будет закрыт под всеми предлогами, а новообразованный союз получит большее пространство для манёвра. Объявить им войну сразу мы не сможем — не хватит сил, что принесёт с собой большой стратегический ущерб. Я считаю, что допустить этого нельзя ни в коем случае. Предпринять в нашем случае можно лишь одно. И то, нет стопроцентной уверенности, что этот ход нам поможет, однако сидеть без дела и слепо ждать последствий — не мой стиль. Наймиты точно будут там до утра, а утром направятся к своей базе в Мёртвом Городе, судя по всему, отчитываться начальству. Их следует перехватить по пути и уничтожить. Скрытно, без свидетелей, по возможности даже без тел. Очевидно, что Синдикат не будет винить в случившемся «Порядок», однако это, вероятно, зародит в них сомнения относительно рациональности такого союза. Ведь что это за союзники, если они не могут обеспечить безопасность даже у себя во владениях? При любых обстоятельствах такое происшествие застопорит переговорный процесс и выиграет нам время — столь ценный ресурс в наших реалиях. Потому действовать нужно здесь и сейчас. Второго такого шанса может и не подвернуться. - окончив долгую, монотонную, как удары кардиографа, полную сухих размышлений и доводов речь, Краснов протёр длинными скрюченными перстами уставшие веки и скрестив руки на груди стал ждать, пока подчинённый переварит полученные сведения и доводы. От его реакции на предлагаемую авантюру зависело чертовски много вещей, блуждающих в чертогах командирского разума, однако соломка была подстелена и падать лейтенанту было не больно. - Простите мне мою дерзость, но, как я понимаю, это решение никак не согласовано с высшим руководством? - Закаев специально отвёл тон диалога немного в сторону. Ему нужно было обдумать сказанное, выжать из словесного потока самый сок и понять, годен ли тот к употреблению. Доводы майора хоть и звучали вполне ярко и веско, однако, при большом желании, их все можно было извернуть и в другую сторону. Бандиты, в теории, могли обсуждать с наёмниками союз иного толка, не нацеленный конкретно на ослабление «Долга», ведь общественности Зоны известны частые случаи, когда первым сваливали откровенную и ширпотребную мокруху вторые. Так же, при провале операции, «Долг» ожидала новая степень накала в взаимоотношениях с каждой из указанных группировок. Что, опять же, могло сулить лобовые боестолкновения. Мысли обременительной гирей рухнули на мозг и давили на него всем своим немалым весом. Вот она — обратная сторона офицерского чина. Рядовому в этом плане проще — ему думать не положено. - Дотошность. - игриво щёлкнул пальцами брюнет. - То, что мне в вас всегда нравилось, товарищ лейтенант. И да, вы беспрекословно правы. Весь этот план — моя личная инициатива. И всю ответственность я, естественно, беру на себя. Вы в праве доложить о моём превышении полномочий «наверх», вправе отказаться, если не доверяете мне или моим информаторам. Даже если устали и не уверены в собственных силах. - командир беззаботно, по-ребячески улыбнулся, создавая атмосферу вольности и простоты. - Независимо от вашего решения, мне всё же хотелось бы объяснить свои действия, чтобы между нами всё было предельно честно. Кхм. Не знаю, в курсе вы или нет, но Кирилл Павлович Воронин, - Краснов смял лоб в гармошку, иронично ощерившись. - В силу полученного ранения, почтенного возраста, лёгкой оторванности от низших слоёв группировки сейчас фигура больше символическая. Нет, последнее слово конечно всегда за ним, однако генерал в последний год всё больше полагается на своих приближённых: Полковников Троекурова, Гринько, Маврина и Туманова. Весь этот, так скажем, квартет имеет на него нешуточное влияние, впрочем, между собой общий язык находит с трудом. Из этого и вытекает наша проблема. Действовать нужно в ускоренном темпе, счёт идёт на часы. Попытайся я получить одобрение на действия у генерала — молниеносного ответа бы не получил. Кирилл Павлович созвал бы совет. Связь с Полковником Тумановым нестабильна, ибо он сейчас в ставке у Северных Кордонов. Лишь он один, пожалуй, мог бы оказать нам поддержку. Совет бы, даже экстренно собранный, поглотили бы мучительные прения. Решение, в лучшем случае, пришло бы в последние минуты. Если вообще пришло бы. Выполнение такого ответственного поручения нашему взводу могли бы и не доверить. Пробирались бы с самого Янтаря — а это потеря времени и демаскировка. Да и опять же, абсолютно неясно, к каким выводам пришли бы высокопоставленные чины. Они ведь могут и элементарно не довериться моей информации. Тогда всё будет потеряно. А такую потерю я считаю исключительно фатальной. Да, как бы смешно и наивно это не звучало, но я действую в интересах «Долга». У нашей группировки множество плюсов, да только и минусы водятся — это нерасторопная, раздробленная, закостенелая, робкая система управления и принятия решений. С ней нужно как-то уживаться. Вот я и пытаюсь. Вы же раньше служили роте Бориса Борисовича Туманова, потому эти слова и выводы для вас не в новинку. - старший офицер ухватился за пачку, достал новую сигарету и сразу же раскурил её. - Знаете, я бы и сам был не прочь заняться выполнением этого задания. Только мы в плачевном положении. У меня здесь в подчинении вы и ваши орлы, а так же не шибко одарённые рядовые, ефрейторы, младшие сержанты, ну, специалисты ещё, да только они не в счёт. Ваш отряд под вашим командованием прекрасно себя зарекомендовал и самому брать над ним командование неразумно и неуважительно как-то. Меня, к сожалению, сюда упекли на административную работу — держаться со сталкерами на короткой ноге. А я, в свою очередь, старюсь делать чуть больше, чем от меня требуется. Вот как-то так всё и выходит. Решайте, товарищ лейтенант, со мной вы или со строгостью устава. У вас на размышление полтора часа от силы — дальше будет поздно. - мужчина поднял руки над собой, обхватил одной ладонью другую и сладко потянулся, противно хрустя спиной. Словно ничего и не случилось, словно ничего сейчас и не решалось. Отчасти так оно и было. Всё что он мог сказать — сказал, дальше процесс приобретал хаотичный характер. - Солдат приказы не трактует, он их исполняет. Вот что я думаю. Я с вами, товарищ майор. - уверенно произнёс Фетва, отчеканивая от зубов словно отлитые из метала слова. У его решения было множество обоснований: во-первых, лейтенант и сам был согласен со всеми недостатками высшей ступени управления группировкой, во-вторых, на наёмников у него давно чесались кулаки, особенно на базирующихся в Мёртвом Городе «Псов Войны», в-третьих, он и сам был ярым сторонником активных действий, попыток ухватить судьбу за вертлявую гузку, а не любителем сидеть и ждать. И сладкой вишенкой на торте стал солидный авторитет зарекомендовавшего себя «патриотом» майора Краснова. Все эти «за» перевесили хилые «против» и качели под тяжестью веса наклонились в сторону рокового решения. К тому же, если майор пойдёт вверх — а он обязательно пойдёт — то непременно подхватит за собой и свою надёжную правую руку. - Отлично! Гвозди бы отливать из таких, как вы, Салман Бухариевич. - командир взвода громогласно хлопнул в ладоши, от чего плотное эхо разлетелось по полу-пустому кабинету. На смазливом лице его засияла улыбка, обнажая ровные желтоватые клыки. - Свято верю, что ваше решение верное, товарищ лейтенант. Хотя как, при успехе этого предприятия вы сегодня просто лейтенант, а завтра уже старший, хах. Ну да оставим позитив напоследок — так слаще. Сейчас ступайте, сообщите своим людям о полученном приказе и ложитесь спать. Сон вам всем сейчас крайне необходим. Утром, где-то в пятом часу, как только станет достаточно светло — выступайте без промедления. Наёмников ровно четверо человек, у вас будет численное преимущественно. Снаряжение у них стандартное. Перед выходом зайдите к прапорщику Пращуку, он выдаст вам дополнительные вводные и всё необходимое снаряжение: костюмы, амуницию, новые ПДА, денежное довольствие, контейнеры. Да, для всего «Нового Порядка» вы — очередная группа бродяг, желающая обогатиться артефактами. На входе у вас проблем возникнуть не должно, на блок-посте будет стоять наш человек. С деталями легенды решите со своими бойцами сами, чтобы между вами не было недомолвок и несостыковок. Наградное оружие тоже оставьте у Пращука. Да не коситесь вы так на свой пистолет, товарищ лейтенант, дождётся он вас. Прапорщик будет хранить его как зеницу ока — я лично распоряжусь. Рацию с собой не берите, на связь выходить строго запрещено. Ну, вот в общем-то и всё. - Понял, товарищ майор. Разрешите идти? - Разрешаю. Хотя нет, стойте. - Краснов вновь наклонился, заёрзал уже нижней тумбочкой и с парадным трепетом достал оттуда стеклянную бутылку с коричневатым содержимым. Этикетки не было. - Коньяк. Пять лет выдержки. Будете? За успех. - Я бы с радостью, но пить перед столь важным делом — извините. - А я не заставляю пить. - недовольно буркнул обладатель тёмной шевелюры, уязвлённый его поставленным под сомнение профессионализмом. - Исключительно пятьдесят фронтовых, чтобы спалось крепче. Ну так что? - Разве что так. - с участливым хохотом отозвался Закаев, двигаясь ближе к столу. Прозрачная охровая жидкость расплескалась по рюмкам, волнами окатывая стенки. - Ну, ни пуха ни пера. - поднял свою рюмку майор. - К чёрту. - ответствовал Фетва, легонько чокаясь. Жженое содержимое окатило горло, едким пламенем тонизируя плоть. В носу засвербело, на глазах проступили слёзы. Забористая была вещь. Лейтенант не удержался и уткнулся орлиным носом в рукав рубахи, майор же сидел неподвижно, лишь раскованно улыбаясь. - За нами правда, потому всё у нас получится. Я уверен. - декларировал Краснов через минуту молчания. *** Выйдя на улицу, Салман обнаружил, что уже почти стемнело и заметно похолодало. Теперь в одной боевой рубахе было явно зябко. Претько все ещё бодро стоял в дозоре, а со стороны депо доносились пьяные крики, визги, рыки и всё им присущее. Без тени промедления мужчина твёрдо решил, шёпотом объявляя себе о своих же намерениях: - Сначала душ. Никак иначе. Человек я в конце концов или кто? - и уверенно зашагал в сторону живущего бурной ночной жизнью "Трактира".