Открой мне душу

      Время потеряло смысл. Они лежали рядом на помятых простынях, в тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и затихающим за окном дождем.       Дерек повернул голову, наблюдая за Стайлзом. Тот лежал с закрытыми глазами, ладонь прижата к груди — учащенное сердцебиение, эхо недавней близости, все еще давило изнутри. В Дереке вспыхнуло острое, почти физическое желание коснуться его теплой кожи, провести пальцами по румяным щекам. Рука сама потянулась вперед, пальцы изогнулись... но в последний миг он отвел ее, резко перевернувшись на другой бок спиной к парню.       Холодная пустота, пронзившая грудь Стайлза от этого жеста, была болезненнее любой физической травмы. Он смотрел в полумгле на спину Дерека, на четкие изгибы мышц и темный силуэт Трискелиона, проступающий на коже. Губы сами сжались от обиды — он не мог позволить себе даже обнять его. Сдавленно вздохнув, Стайлз тоже отвернулся, уткнувшись лицом в подушку. Сегодня была суббота, можно никуда не торопиться. Сигарета... Он непременно закурит чуть позже. Сейчас же его грыз единственный вопрос: что теперь?       Если Дерек пошел на это, значит, он что-то чувствует. Иначе, хоть чувствовал его волчьим аконитом, он бы не предложил такого. Это была хрупкая, но надежда.       Стайлз не заметил, как провалился в тяжелый, бесконечно глубокий сон. Последняя неделя вытянула из него все силы, оставив внутри выжженное поле. Но эти несколько часов с Дереком... его прикосновения, его губы, оставившие на коже невидимые ожоги... они стали единственными яркими пятнами в серой пустоте.       А Дерек лежал без сна, слушая, как дыхание парня выравнивается. Этот лис сводил его с ума, выворачивая наружу все тщательно скрываемые эмоции. Это было опасно. Он думал о самоконтроле, о необходимости держать дистанцию, иначе все рухнет, причинив еще больше боли. И снова замкнутый круг: все, кого он подпускал близко, страдали. Потому проще было просто лежать и слушать его дыхание, мысленно прокручивая каждую секунду, проведенную вместе, как проклятый, заевший трек.

***

      За несколько часов сна они неосознанно потянулись друг к другу, оказавшись в сплетении рук и ног. Дерек уткнулся лицом в его ключицу, вдыхая запах кожи с отголосками молока и арахисового масла — чистый, неискушенный запах Стайлза. А тот, в свою очередь, запустил пальцы в его волосы, и на его губах застыла сонная, безмятежная улыбка.       Эту идиллию, словно насмешку, застал Питер Хейл. Старший оборотень, не мудрствуя лукаво, сделал на телефон пару снимков «на всякий случай» и так же бесшумно скрылся.       Дерек тонул в этом моменте. Он бы отдал что угодно, чтобы продлить его. Но это был Стайлз — гиперактивный, нужный всем, вездесущий Стайлз. Без него этот город, да и сам Дерек, развалились бы на части. Он не мог позволить себе быть эгоистом. Он должен был избавиться от этих навязчивых чувств... так почему же каждая клетка его тела восставала против этого? Наоборот, ему хотелось запереть его где-нибудь подальше, спрятать от всего мира, лишь бы больше никогда не видеть слез на этих бледных щеках.       «Это невозможно», — билось в висках последние дни. Так и до паранойи недалеко. Он не был одержим, боже, только не это! Он просто... слишком долго был лишен чего-то теплого и настоящего. А теперь этот лис... нет, не гнусный. Изысканный. Прекрасный. Дерек был готов принять смерть ради этого человека, ради самого святого, что у него когда-либо было.       «Я люблю тебя», — беззвучно прошептали его губы. Стайлз не услышал и не услышит. Дерек знал это. И молчал. Потому что был слаб. Бессилен против собственного сердца.       Лежа в постели, он наблюдал, как парень одевается. Как то тело, что всего час назад пылало под его прикосновениями, теперь скрывается под слоем хлопка и денима.       Стайлз не чувствовал ни вины, ни смущения. Только пустоту. Глухую, бездонную. Он встал и застегнул ремень. Ком в горле мешал дышать.       Дерек сжал в кулаке край пледа. Ему хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. — Было... здорово, — прозвучало хрипло. Стайлз взял со стола ключи от джипа. — Я... не сделал тебе больно? — тихо спросил Дерек, не в силах сдержаться. Его мучила мысль, что его грубость могла испортить что-то хрупкое.       Стайлз сунул руки в карманы и слабо улыбнулся. — Не важно. Мне понравилось.       Тихий, уставший смешок — и дверь закрылась, оставив за собой гробовую тишину.

***

      Дни слились в однотонную череду. Дерек занимался рутиной, бесцельно шатаясь по лесу и окраинам Бикон-Хиллс. Стайлз с головой ушел в учебу, сдал два экзамена, дни напролет готовился и таскал на занятия даже Малию.       Май. Скоро конец учебного года, а с ним — свобода, лето и обещание вечеринок. Стайлз планировал оторваться по полной, как подобает обычному подростку. Курение он не бросил; напротив, тяга к сигаретам только усилилась. Скотт, узнав об этом, грозил рассказать шерифу, но лис лишь отмахивался. Никотиновое оцепенение было единственным, что хоть как-то приглушало внутренний гул.

***

      Стайлз лежал на прохладной земле, вглядываясь в звездное небо. Рядом стоял его джип. Он затянулся, впуская в легкие удушливый яд. С того дня не было ни слова, ни знака. Они даже ни разу не пересеклись.       Дерек говорил, что так Стайлз сможет забыть его. Так почему же с каждым днем тянуло сильнее? Интересно, Дерек тоже об этом думает? Чувствует ли ту же пустоту? Вопросов было больше, чем ответов, и это сводило с ума. Порой ему хотелось исчезнуть — не навсегда, но надолго. Он не мог так поступить с остальными. Они не были виноваты. И без него они бы просто не справились.       Дерек вышел на след. В его лесу появился чужой — не волк, не койот, кто-то другой. При лунном свете он легко разглядел знакомый силуэт джипа. Машина была заглушена, фары не горели. Пахло никотином. Раздвинув кусты, он увидел его — лежащего на земле и смотрящего в небо. — Почему ты здесь? — его голос прозвучал резче, чем планировалось. Он был без куртки, предпочитая бегать налегке.       Стайлз не почувствовал его приближения. Никотин и правда притуплял чувства. Лениво затянувшись, он перевел на него взгляд. — Не спалось. Решил полюбоваться на звезды, — он выдохнул дым и приподнялся на локтях.       Дерек, вопреки себе, протянул руку и помог ему подняться. Стайлз раздавил окурок каблуком. — А ты сам? — спросил он, пряча руки в карманы и пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Здесь кто-то появился. Я его ищу, — Дерек не стал лгать. — Не стоит тут шляться ночью.       Стайлз лишь хмыкнул, потер глаза и подошел к джипу. Двигатель рыкнул, и яркий свет фар ударил Дереку в лицо, заставив его на мгновение зажмуриться. Когда зрение адаптировалось, он увидел лицо парня, освещенное приборной панелью. — Ты скучал? — вопрос вырвался глупый, наивный, полный детской надежды.       Дерек отшатнулся внутренне, но не смог солгать. — Возможно.       Этот неопределенный ответ значил для Стайлза больше, чем прямое «да». На его губах дрогнула уставшая улыбка. Дерек видел, как он потух за эти недели. Панические атаки, кошмары, бессонница... все выпивало его изнутри. — Я поговорил с Малией, — выпалил Стайлз и тут же тихо добавил: — Мы расстались.       Дерек ощутил тяжелую каплю вины в груди. Это было правильно. Лучше честность, чем ложь. Он сделал шаг вперед и, против своей воли, мягко коснулся его плеча. — Все наладится.       Фраза прозвучала так нежно, что он мысленно себя тут же осудил. Но Стайлз улыбнулся, накрыл его руку своей и слабо сжал. — Она заслуживает лучшего.       От этих слов Дереку стало физически больно. Слишком взрослые, слишком горькие слова для этого мальчишки. — Как и ты, — вырвалось у него с неподдельной, жгучей искренностью.       Стайлз усмехнулся и посмотрел на него с вызовом. Дерек тяжело вздохнул. — Когда ты в последний раз спал? — С тобой... — Стайлз запнулся, закусив губу. — То есть... три часа. Неделю назад. — Он нервно пожал плечами, изображая легкость.       Тревога сжала сердце Дерека ледяной хваткой.       Рука на плече дрогнула. Дерек медленно провел большим пальцем по его щеке, а затем погрузил пальцы в его волосы на затылке. Стайлз замер, губы его сжались в ожидании... но Дерек не поцеловал его.       Вместо этого он притянул его к себе, заключив в объятия. Прижал его голову к своему плечу, ощущая, как тощее тело парня напряглось, а затем обмякло. Стайлз вздрогнул, и Дерек почувствовал, как по его спине пробежала судорога сдерживаемых рыданий. Он держал его, пока тот глотал слезы, копившиеся все эти недели. — Прости... — голос Дерека был глухим от собственной боли. — Я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. Но я... — Можешь! — Стайлз рванулся, вырываясь из объятий. Глаза его горели гневом и обидой. — Ты просто не хочешь! Почему ты не доверяешь мне? Я же не сломаю твою жизнь! — его голос сорвался на крик. — Просто... откройся мне! Дерек, я клянусь, я не сломаю твое сердце!       Дерек стоял, сжав кулаки, не в силах вымолвить ни слова. Его молчание было красноречивее любых оправданий.       Стайлз с силой вытер лицо рукавом. — Ты же знал... Черт, ты всегда знал, что это случится! Что я тебя полюблю! И ты... ты тоже!       От этих слов у Дерека перехватило дыхание. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой. И тут прозвучало то, чего он боялся и жаждал больше всего на свете. — Я люблю тебя, Дерек!       Тишина после этого крика была оглушительной. Эти слова повисли в ночном воздухе между ними — вызов, признание, приговор и единственная правда, которую они так долго игнорировали.