Любовь и ненависть...к порталам

"Ненавижу порталы!"—думал Геральт. Ещё бы! Всего день назад из-за них он вынужден был прикрывать Кейру Мец от целой своры гончих Охоты, да ещё и одного из Красных Всадников зарезать пришлось! Так что Геральт был не в лучшем расположении духа. А что может быть лучше при дрянном настроении, чем бутылка хорошей пшеничной водки? Но, взглянув на пустые мешочки, настроение ещё больше ухудшилось. Денег не было, а держаться нужно. Благо, в ближайшей деревеньке на доске висел заказ. Там-то и там-то завелась банда дезертиров. Народ честной пугают, грабят, убивают, баб насилуют, живность уводят и вообще беспределят. Награда всего сто крон, но это же не за грифоном по полям бегать! Уже чувствуя приятное тепло от огненной воды, ведьмак сорвал объявление. Деньги ведь не пахнут, да и дезертиры порой хуже монстров бывают. Чудовища ведь не просто так убивают, а коль голодные, или территорию защищают. А вот люди... Нет, обычно Геральт не ради бутылки водки старался. Но тут случай особый. Не каждый же день тебе приходится продираться сквозь утопцев, призраков, голема, гаргулью, Белый Хлад и Дикую Охоту ради возможной ниточки, ведущей к его приёмной дочери, которой там может и не быть, и непонятного фонаря! Уставший разум отчаянно требовал или отоспаться на постоялом дворе дня два, или напиться в хлам, что по сути своей приводило к первому варианту. Благо, Кровавый Барон выделил ему комнату Цири на время поисков его родичей, так что о месте отдыха ведьмак не волновался. А вот достать заветную жидкость... Он прекрасно помнил место, где обитали дезертиры. Рядом с Висельным дубом высился забор, из-за которого доносились пьяные выкрики. Так что где искать горе-воителей, которые по глупости своей побудили деревенских собрать награду за их головы, Белый Волк не сомневался. Промочив горло бутылкой воды, найденной в тех эльфских пещерах, он оседлал Плотву и выдвинулся. А вокруг...его друг, бард Лютик, назвал бы это "унылой, серой погодой". Геральт же называл это дерьмом. Оно было везде. Хлюпало под копытами лошади, стекало с покосившихся крыш редких хуторков... Дождь, капающий с неба, ещё больше наводил уныния. Некогда цветущий край, Велен во время последней войны несколько раз переходил из рук в руки. Войска вытаптывали урожаи, уводили скот, боролись друг с другом, превращая всё вокруг в выжженную огненными стрелами и пропитанную кровью пустыню. Они же оставляли за собой мародеров, дезертиров и прочую шелупонь, искавшую лёгких денег...и трупы. Много трупов. Очень много трупов. Горы тел гнили на полях сражений и привлекали гулей, гнильцов, утопцев и других трупоедов, которые любили полакомиться и живой человечинкой. Так и превратилась некогда прекрасная северная провинция Темерии в неприглядное нечто, которое постоянно орошал холодный дождь. Главных жилых мест было три: крепость Кровавого Барона, так же известного как Филип Стенгер, бывшего офицера Темерской армии, железной рукой контролировавшего местных бандитов и создававшего подобие порядка; Оксенфурт, город университетов; и Жемчужина Севера, громадный Вольный Город Новиград, неизмеримо богатый и влиятельный порт, через который проходили все корабли с Севера на Юг, с Юга на Север, на острова Скеллиге, в котором можно было достать что угодно и даже больше и где жила старая знакомая Геральта, чародейка Трисс Меригольд, неплохая в целом девушка, но с заскоками. Остальные же люди жили в небольших деревеньках, которые существовали исключительно по воле Мелитэле. И именно в этот негостеприимный край вёл след Цири. Найти ее предложил сам Эмгыр вар Эмрейс, император Нильфгаарда. А как известно, от предложений императоров отказываются только ногами вперёд. Ведьмаку такой вариант не пришелся по вкусу, потому и отправился он на поиски. Не сказать, что он делал это через силу: всё же они давно не виделись. Но Цири хорошо умела заметать следы. Слишком хорошо. Вот и оставалось несчастному Ватт'герну шляться по всяким руинам в поисках хоть чего-то. Благо, Барон обещал информацию в обмен на его родственников. Но бегать по лесам да болотам на пустой желудок ведьмаку явно не улыбалось. Так что пришлось ему заняться привычной работой. Доехав до места, он слез с лошади и, тихо приоткрыв дверь и спустившись вниз, по пути зарезав незадачливого часового, стал слушать разговоры. Не ради интереса, конечно. Он хотел понять, насколько бандиты пьяны и стоит ли напрягаться сильно. Но восьмеро, сидевшие перед костром, явно были в зюзю. —Ээээ, мужыки! Вот завтра *ик* продадим ту лошадь говорящую, и всё заебись будет! —А ч-че не *ик* сёння? —А сёдня поздно уже! Торгаш уехал назад в *ик* Оксенфурт! Но тамошние головастики много золота отвалят за такой экзымпляр! "Ясно, —подумал ведьмак. —нажрались так, что говорящих лошадей продают. Ну, мне же лучше". Спустя минуту кровавой бойни вокруг костра лежало восемь тел, из которых только одно—наименее пьяное—успело схватить короткий меч, который ему не сильно помог. Геральт же осматривал лагерь на наличие награбленного. Впрочем, там кроме кучи бутылок алкоголя и ржавых мечей ничего толкового и не было. Ну, и искусно сделанной куклы, одиноко сидевшей на сундучке. Положив ее и не найдя ничего интересного более, ведьмак собирался уходить, как вдруг услышал...всхлип. Вполне отчётливый детский всхлип донёсся до уха охотника на чудовищ. Но бандиты, берущие детей в плен...здесь что-то было не так. Оглядевшись, он увидел низкую деревянную клетку, в углу которой сидел сиреневый комок. На клетке висел замок, но против меча у него не было и шанса. Заглянув в клетку, Геральт оцепенел. На него из темноты смотрели два громадных фиолетовых глаза, заполненных ужасом. Раздался тихий девичий голос: —Н-не надо! Н-не б-бейте! П-пожалуйста! Приглушив желание вернуться и развесить дезертиров по Висельному дубу на их же кишках, Геральт успокаивающе сказал: —Тише, тише. Не буду. —П-правда? —Правда. Давай вылазь, эти тебя больше не тронут. —Хорошо... И тут из клетушки вылезла...маленькая сиреневая лошадка с синей гривой с фиолетово-розовыми прядями в ней, огромными глазами на короткой мордашке и рогом на голове. По всему телу были видны синяки. —С-спасибо вам, мисте... Тут она увидела кровавое побоище позади ведьмака. От созерцания этого зрелища ее глаза неизвестным образом стали ещё шире и, несколько раз переведя взгляд на с него на Геральта, она дрогнула...и упала на землю. Если бы кто-нибудь в этот момент решил зайти в бывший лагерь дезертиров из 13-й Темерской пехотной дивизии, он бы подумал, что пора завязывать с алкоголем. На дне ямы, возле костра, в окружении восьми изуродованных трупов сидел на корточках ведьмак с отвисшей до пола челюстью и вытаращенными глазами, а перед ним лежал небольшой сиреневый единорог с закрытыми глазами. И все это дополняла кукла, торчащая из сумки белоголового. Ночную тишину разорвал крик: —ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?