Вина

                    Утренний бег был самой ненавистной частью тренировок. Эрену не сложно рано вставать, ему нравится учиться, он даже не против того, что Микаса запихнула его на эти курсы повышения квалификации, ведь он собирался стать не просто полицейским, а настоящим борцом с преступностью, но этот чёртов бег… Выбивает весь воздух из лёгких так, что сил нет даже на очередной вдох.       В особенности Эрена раздражает смотреть в спину этому белобрысому конемордому уёбку, который всегда бежит впереди группы, не сбавляя темп. Эрен пробовал бежать с ним в шаг, догонял, но надолго его не хватало. Он всегда отставал.       Бежать практически в самом конце, подгоняемым инструктором, для упорного Эрена было сродни какому-то особому виду унижения.       Особым у Эрена оказалось и везение, ведь этот конемордый чёрт пришёлся ему соседом по комнате; из чего следовало то, что на каждом тренинге их ставили в пару. Эрен не мог терпеть его надменной физиономии. В этом отношении у Эрена, по непонятным ему причинам, порог раздражимости был на порядок ниже. Отработки приёмов и ударов частенько переходили в настоящие драки. Товарищи по учёбе уже перестали реагировать на них, лишь расходились, оставляя им двоим пространство для манёвра. Никому не хотелось попадать под горячую руку.        Разнимал их инструктор Шадис. Обычно хватало одного стального взгляда и разрывающего воздух выкрика, чтоб Эрен и Жан отскочили друг от друга. Но терпеть подобное практически на каждом занятии было невозможно, ведь всему есть предел. Вот и Шадису надоело бесконтрольное бурление говна в коллективе, который должен считаться эталоном порядочности.       — В мой кабинет после занятий. Оба.       — Блять, — буркнул Эрен себе под нос. На Жана он не смотрел.       Тем вечером они остались в учебном центре одни. Остальные давно разошлись и готовились ко сну. Эрену уже высказали все ласковые слова, которые он заслужил за выедание мозгов инструктора, так что он стоял около выхода, затаившись в уголке под козырьком, курил и ждал Жана. Эрен очень надеялся, что тот не будет говорить инструктору ничего лишнего. Пусть они и соперничают (как Эрен назвал это для себя), но рыть друг другу яму перед начальством не намерены. Им обоим нужны эти курсы.       — Ну что?       — Что? — Повторил недовольную интонацию Жан, приближаясь. Эрен увидел, как он сворачивает самокрутку.       — Что он сказал?       — А сам ты как думаешь, что он мог сказать? — Жан глядел недобро. Эрену надоела эта игра в взбеси соседа.       — Если ты ещё раз облажаешься, то можешь засунуть экзамен в то место, где солнце не светит, — он пародировал инструктора.       — То-то и оно. Кит прям-таки поэт.       Они какое-то время стояли в тишине. В этот раз у Шадиса взаправду закончилось терпение, раз он решил пригрозить отчислением. И теперь они оба ходят по очень тонкому льду. И сегодня это полностью вина Эрена. Жан и слова ему не сказал, он сам пошёл на поводу своего гнева и ударил первым.       — Дай-ка прикурить, — сказал Жан, закончив с самокруткой, и забрал у Эрена протянутую зажигалку.       — Прости, что так вышло, — решился Эрен. Он наблюдал, как Жан прикуривает — как тонкие малиновые губы крепко сжимают скрученную бумагу, как длинные пальцы удерживают зажигалку, как ребром большого пальца прокручивается колёсико, создавая искру, как в темноте на короткое время тёплым пламенем освещается лицо, как тлеет блант — даже не замечая, как завис в этом мгновенье. Жан молча вернул ему зажигалку и как следует затянулся. Они стояли в молчании ещё какое-то время, пока до Эрена не долетел лёгкий, но без сомнений различимый землистый запах, усилившийся примесью дыма и жжёной бумаги. — Ты головой ударился?       — А что такое? Тоже хочешь? — Жан предложил затянуться.       — Долбоёб?       — Ты?       Они воровато осмотрелись по сторонам и пошли в сторону общаги, но, не доходя до неё, свернули к набережной. До реки пешком было минут двадцать. К тому моменту, как они дошли, Эрен заметил, что Жан стал приятней. Улыбался, шутил, смеялся, и лёгкий удар кулаком в плечо был точно дружеский. Эрен всё же принял самокрутку, они вместе докурили её по пути. Усевшись на деревянном пирсе, Жан скрутил новую для Эрена.       Пока Эрен прикуривал, Жан снял обувь, оставил тёмно-синюю форменную одежду вразброс лежать на досках, а сам в одних трусах бомбочкой полетел в реку. Эрен стряхнул с себя капли мутной воды.       — Ты правда долбоёб, Жан! — Закатил он глаза и затянулся. — Это городская река, она тебя или сожрёт, или в мутанта превратит.       — Думаешь, у меня второй хуй вырастет? — Заржал Жан.       — Скорее имеющийся отсохнет, — парировал Эрен. Жан заржал ещё больше, но через мгновенье уже отплёвывался от воды.        — Утонешь ведь, придурок. Что я потом буду докладывать начальству?       — А ты не докладывай, ты меня спасай! — Жан ушёл под воду с головой. Эрен сделал последнюю тяжку, снял обувь и прыгнул в воду. Она была холодная и тёмная, пахла тиной, а речная флора неприятно щекотала пятки, но Эрену было всё равно. Ему уже немного ударило в голову. Они с Жаном дурачились как школьники, притапливали друг друга по очереди, соревнуясь, кто толкнёт глубже. Продолжалось буйство недолго, вскоре оба застучали зубами.       Они выскочили из воды с посиневшими губами. Эрен был весь мокрый — вода тянула его одежду вниз, утяжеляла шаг, холодила кожу, заставляя подрагивать. Он подхватил свою обувь и пошагал в сторону общежития. Жан с усилием протянул штаны по мокрым ногам, на плечи накинул куртку, а всё остальное нёс подмышкой. В блок они зашли незамеченными. Скорее всего, остальные передали, что двое задержатся на взбучке у инструктора, так что им не попало ни за позднее возвращение, ни за оставленные на полу лужи.       С тех пор стало поспокойней. Эрен с Жаном всё также мало разговаривали, но и агрессивные стычки сошли на нет. Эрен больше не ощущал к Жану столь лютого раздражения, и замечал, что взглядами они стали пересекаться чаще.       «Хочешь, я помогу с бегом?» — такой был текст записки, подкинутой Эрену на одном из занятий. Он заозирался по сторонам и наткнулся на выжидающий взгляд Жана. Эрен пожал плечами, не понимая, с чего бы тому предлагать свою помощь. Жан закатил глаза и отвернулся к сидящему рядом Марко.       — Вы теперь дружите? — Подошёл Райнер к Эрену на перерыве. За его спиной с заинтересованным взглядом возвышался Бертольд.       — Э… Не совс… Нет, — растерялся от вопроса Эрен. Они даже никогда не враждовали, по мнению Эрена, но и не начинали дружить. Последние пару дней просто смотрели друг на друга. И здоровались по утрам, а не просто игнорировали соседство по комнате, собираясь на занятия.       — Ну хоть не дерётесь, уже хорошо, — заключил Бертольд из-за спины Райнера.       — Очень хорошо, — раздался насмешливый голос. Эрен обернулся. — Меня обсуждаете за спиной?        — Много чести, коняра, — сказал Эрен, смотря ему в глаза. Жан смотрел с вызовом в ответ и улыбался.        — Только в классе не начинайте, — попытался успокоить их Марко и положил руку Жану на плечо.        — Никто ничего не начинает, — сказал Эрен и отвернулся. Он откинул шальную мысль, что добряк Марко тоже его раздражает. — Просто у кого-то эго слишком большое.        — Просто кто-то заебал задыхаться мне в затылок на пробежке. Поберёг бы себя, так и помереть недолго, — Эрен злобно посмотрел на Жана. Этот уёбок выводил его. Снова. И что он прилип?       — Слыш, конемордый…       — Жан, пойдём, ты обещал мне скинуть файл с вопросами, — Марко силой увёл Жана из этого разговора. Райнер с Бертольдом переглянулись и вернулись на свои места.        На следующем занятии Эрен старательно концентрировался на словах инструктора Шадиса, но мысли то и дело возвращались к предложению Жана. Эрен не мог отрицать того, что правда отставал в беге. И, как бы Эрена это не бесило, Жан был лучшим в кроссе. Даже лучше Райнера.        — Это потому, что он ебучая шпала, тупой конь, блять, — бубнил Эрен себе под нос и выводил буквы на клочке бумаги, который под конец занятия прилетел Жану под руку. Всё же цель оправдывает средства, даже если под средством понимается принять помощь конемордого уёбка. На бумажке было написано: «Согласен.»       На следующий день, то время, которое у них было отведено на самостоятельную подготовку, они провели за совместной пробежкой — как всегда оделись молча, но вышли на улицу вместе. Обычно Эрен сбегал до того, как Жан успеет собраться, оправдываясь тем фактом, что лошадиная морда слишком надолго занимает туалет с утра. Жан задал темп, и они трусцой побежали к ближайшему лесопарку.        Разгар весны. Ночью прошёл дождь, стоял характерный древесный запах, высоко в кронах пели птицы. Эрен мог бы насладиться атмосферой вокруг, не задыхайся он до боли в лёгких. Каждый шаг давался ему всё сложнее, ноги словно вязли в протоптанной лесной дорожке. Ещё и Энни, пробегая мимо к началу трассы, окинула их снисходительным взглядом. А Жан бежал рядом бодренький, не гнал вперёд, задавая Эрену средний ритм.       — Дыши ровнее.       — Я сейчас блевану.        — Уже неплохо, — сказал Жан и заметил, как Эрен начинает выбиваться и отставать. — Хэй, давай, не расслабляйся.       Эрену хотелось послать его куда подальше, но не мог ударить в грязь лицом. Пусть все и так знали, что в беге он не мастак, он собирался доказать Жану обратное. Эрен вернулся в ритм, и на силе воли, игнорируя тяжесть в груди, добежал до конца маршрута.       — Давай перекур, — просипел, точнее, попросил Эрен, и свернул с тропинки за Жаном, которому явно были знакомы эти места. Они прибежали на возвышенность, с которой открывался красивый вид на ближайшую территорию лесопарка. Солнце уже высоко поднялось и ярко освещало опушку, на которой они остановились, прогревая влажный воздух. Эрен уселся на бревне и дышал. Неподалёку дрозд тянул свою песню. Жан ходил рядом, пинал влажную траву и закуривал.       — Будешь? — спросил Жан. Эрен протянул руку.       — Тоже с анашой? — поинтересовался он, затягиваясь.       — Иначе нет никакого удовольствия, — усмехнулся Жан. Он как-то по-доброму смотрел, и Эрену становилось от этого странно. После совместного ночного купания, они ни разу не подрались, все их перепалки не заходили дальше рядовых взаимных оскорблений, а сейчас даже бегают вместе, общаются, Жан ему помогает. Эрен не понимал его. Но больше всего не понимал себя.        — Паровозик? — усмехнулся Эрен, смотря на то, как Жан губами зажимает самокрутку фильтром наружу и тянется к его лицу. Эрен отчего-то легко поддавался на мальчишество от Жана. В голове он, конечно, делал пометку о том, что у придурка детство в жопе заиграло, но сам не противился. Он приоткрыл рот и пододвинулся к Жану навстречу, чтоб вдохнуть. Лицо Кирштайна теперь было нестерпимо близко, Эрен мог бы увидеть своё отражение в его кофейных глазах, так что прикрыл свои. Его обдало тёплым дыханием с запахом дыма, после чего Эрен почувствовал слабое прикосновение к своим губам. Он распахнул глаза и отпрянул назад. Жан смотрел на него выжидающе, словно зверь, готовящийся к прыжку, и странно улыбался. Молчание зависло, Эрен не дышал, выпущенный дым быстро растворялся.       — Подъебал, — завеселился Жан, нарушая тишину. Птицы в листве снова защебетали, остановившееся на мгновение время вернуло свой ход.       — Ты ёбу дал, — поправил его Эрен.       — Расслабься, всего лишь пошутил.       — Ха-ха, — напряжённо ответил Эрен, отводя взгляд. Какого чёрта? Он внимательно осмотрел Жана с ног до головы, но тот уже отвернулся и рассматривал раскрывающийся с опушки пейзаж, докуривая злосчастную самокрутку. Эрен унимал подскочившее в горло сердце, жмурясь от солнечных лучей, достигших его лица.       — Пойдём, нам ещё назад бежать, — сказал Жан, мимолётно взглянув на Эрена, затушил сигарету о бревно и пошёл в сторону тропинки. Эрен не отставал, отгоняя от себя дурные мысли, упрямо закрадывающиеся в голову при взгляде на бегущего рядом Кирштайна.       Первая неделя курсов завершилась. Эрен уехал домой, попрощавшись с учебным центром до понедельника. Он жил с отцом, постоянно пропадающим на работе, так что не ожидал дома чьего-то присутствия, но в квартире явно кто-то был.       — Привет! — В коридор вышла Микаса. Она приветливо улыбалась, и Эрен улыбнулся в ответ.       — Привет, — ответил он и сжал Микасу в объятьях. Она пахла своим сладким цветочным шампунем. Эрен не удержался и вдохнул её запах поглубже. Это его расслабило. — Я соскучился.       — Я тоже, милый, — она погладила его по волосам и нежно поцеловала.       — Я думал, ты будешь работать, — сказал Эрен.       — Тебя давно не было. Я отпросилась с работы, дядя Гриша дал мне ключи.       После полицейской школы, Микаса и полгода проработать в штатном отделе не успела, как её взяли работать в службу государственной охраны. Она была лучшей выпускницей их потока, но и родственные связи пригодились. Их с Эреном графики часто не совпадали, тем более из-за того, что Эрен в своём оперотделе выкладывался как мог и периодически оставался ночевать на работе. Микаса потому и пропихнула его на эти курсы, чтоб Эрену стало легче продвигаться по службе.       — И что, капитан Аккерман даже слова не сказал? — Эрену страшно было подумать, чем обойдутся Микасе эти внеурочные выходные. Капитан приходился ей двоюродным братом, был старше на добрые пятнадцать лет, и до ужаса педантичен в работе. Эрен предпочитал обходить его стороной.       — Сказал, — лицо Микасы стало недовольным. — Но мы с ним пришли к компромиссу, не переживай за меня.       — Странно он тебя опекает, вот что я тебе скажу, — сказал Эрен, но решил оставить эту тему.        Он снова ласково её поцеловал, огладил по голове. Микаса прижалась к нему, обхватила руками плечи. Он опустил свои руки ниже, мимолётно касаясь её упругих плеч и крепкой талии, огладил покатые бока, положил ладони на ягодицы и прижал к себе ещё ближе. Микаса будто не была тренированным бойцом, способным повалить его одним верным и ловким движением, она плавилась в его объятиях. Стоило Эрену притянуть её, она навалилась, утеряв равновесие, поспешила отстраниться. Но Эрен губами уже спустился к её шее, одной рукой убрал вороные волосы и стал выцеловывать светлую тонкую кожу. Она шумно вдохнула, упёрлась ладошками в его плечи.       — Я приготовила ужин, думала, ты будешь голоден, — сказала она, повернувшись в сторону кухни. Эрен посмотрел на её раскрасневшееся лицо, на зацелованные губы и шею, подхватил её под бёдрами и понёс в сторону кровати.       — Ещё как.       Следующим утром Эрен восседал за рабочим столом. Его вызвали под предлогом невероятной срочности, так что пришлось приехать. И вот он, освещённый субботним солнцем и потолочной лампой, чистый, опрятный, в служебной форме, сидел на своём месте перед компьютером, заполняя отчёты.       — Эрен, как твои тренировки? — Саша не унималась, всё ей было интересно. Она тоже хотела пойти на эти курсы, но мест не хватило, так что оставалась надежда на следующий набор.       — Да, как там тренировки? — Поддакивал ей Конни.       — Сами-то как думаете? — Нехотя ответил Эрен, отвлекаясь от поручения. Стоило ему появиться — такому красивому и в хорошем настроении — в отделе, как заместитель начальника, Майк Закариас, к которому был приставлен Эрен, спихнул на него всю письменную работу, а сам куда-то запропастился. Вот Эрен и сидел в свой законный выходной, заполнял не горящие, а давно сгоревшие протоколы, злился. Ещё и коллеги облепили.       — Я имею ввиду, что там по девчонкам? — Пояснил Конни, приблизившись. Эрен закатил глаза. — Хотя ты дальше своей Микасы вообще не смотришь.       — Тю, Конни, были мысли, да все мимо, — Саша ушла на своё место, растеряв к разговору весь интерес.        — Я забочусь о составе коллектива. Мы же ищем пару кадров в наш отдел… Почему бы Эрену не пригласить кого-нибудь хорошенького? — Конни пожал плечами и тоже вернулся на рабочее место, оставляя Эрена наедине со своими протоколами.       По субботам у Эрена с Микасой часто совпадали нерабочие дни, так что вечером они выходили играть в боулинг, прихватив с собой Армина, который, в отличие от друзей, работал по нормальному, соответствующему трудовому законодательству, графику. Несмотря на занятость Эрена с утра, традиции решили не изменять.       — В смысле, вы решили съехаться? — Спросил Армин, пока Микаса выбивала кегли после страйка. Судя по тому, что Эрен не смог ему объяснить, съезжаться им не стоило. Микаса села на своё место за столом. На электронном табло замигало имя Эрена, его очередь.        — Единственное, у меня не будет своей комнаты. Это непривычно, — сказала Микаса, потягивая свой голубой коктейль через трубочку.       — Дарёному коню, как говорится… — начал Армин, посмеиваясь.       — А я не подарок, меня можно сдать обратно, — улыбнулся Эрен. Он чмокнул Микасу в висок и пошёл отбивать свои очки.       — Давай, Эрен, — поддержала его Микаса.       — Да, покажи класс! — Выказал ироничную поддержку Армин.       — Так, а ну тихо! Мастер сосредотачивается!       — Нашёлся мастер, — продолжил подкалывать Армин, после чего внимательно посмотрел на Микасу. — У вас теперь всё серьёзно?       — Ну… Он согласился съехаться, — она засмущалась. Глупо было пытаться что-то скрывать перед Армином. Они втроём с самого детства жили в одном дворе, учились в одной школе и постоянно были вместе. Это уже потом Эрен на какой-то непонятной тяге к справедливости поступил в школу полиции, а Микаса потянулась за ним. Армин покрутил у виска и поступил на юридический факультет. И пока он там учился, у его друзей в полиции закрутилась какая-то любовная история. И продолжалась она уже лет пять.       Эрен выбил спэр. Очередь Армина.       Неделя кончалась. Выходные пролетели непростительно быстро. Эрен провёл целое воскресенье с Микасой, помогая ей перевозить вещи и расчищая ей место на полках. Они не успели завершить всё, что планировали, но Эрену пора было возвращаться на курсы. Вечером он собирал вещи и краем глаза поглядывал на недовольно чистящую зубы Микасу. Она всегда была предельно спокойная, но с самой идеи о переезде выглядела нервно. Отец Эрена появлялся дома только чтоб переночевать, — он много времени проводил в больнице, курировал ординаторов, посещал лекции и конференции, — Эрен даже не всегда замечал его дома, только когда они пересекались в кухне, то могли перекинуться парой фраз.       — Микаса? — Эрен подошёл к ней и провёл рукой по волосам, поцеловал в висок. Она продолжила чистить зубы, но теперь смотрела в зеркало на Эрена. Выглядела всё ещё недовольно.       — Да?       — Ты пока обоснуешься тут, пообвыкнешь. А потом у меня закончатся эти курсы, и мы чаще будем вместе, — кажется, Эрен понял в чём причина её недовольства.        Она только переехала к Эрену, а следующую неделю ей предстояло провести в соседстве с его отцом и завершать переезд самостоятельно. Ей хотелось вернуться обратно в свою квартиру, где у неё собственная комната, в которой она выросла, и знакомый родной человек. Но Микаса была так увлечена тем, что их отношения с Эреном сдвинулись с мёртвой точки впервые за долгое время, что не могла так просто уйти. Она переживёт эти несколько недель, Эрен сдаст экзамены и они заживут, как раньше. Только лучше. Вместе.       Новый инструктор — Дит Несс — был много спокойней старого ворчуна Шадиса. Он проводил перекличку перед началом лекций.       — Абель.       — Я.       — Ботт.       — Я.       — Браун.       — Я.       — Гувер.       — Я.       — Йегер.       — Я.       — Кирштайн, — Эрен украдкой заозирался по сторонам.       — Отсутствует, — сказал Марко. Он был за старшего.       — Леонхарт.       — Я.       — Да, а что насчёт Кирштайна? Он ещё не вернулся? — Спросил Эрен. Его уже в общежитии заинтересовали пустующие полки, выбитые Жаном в личное пользование в первый день их знакомства. Странно, что этот конемордый так рвался получать хорошие отметки, но опоздал к началу нового цикла.       — Он ещё на службе, — ответил Несс. — Если не успеет вернуться к практике, я передам Шадису, что надо поставить тебя в пару с Леонхарт.       Эрен поймал на себе насмешливый взгляд обернувшегося Райнера. Он веселился, потому что знал, что Энни Леонхарт очень больно пинается и, наконец, сможет разделить эту боль с кем-нибудь ещё. Эрен отвёл взгляд.        Занятия шли до самого вечера, так как в конце этой недели их ждал первый зачёт. Шадис вёл половину занятий сам, так как был ответственен за подготовку их курса больше остальных инструкторов. На отсутствие Кирштайна Кит отреагировал более эмоционально, чем равнодушный Дит — пообещал провернуть прогульщика на вертеле, если посмеет не явиться на тренировки, не отработав пропущенную теорию. Откуда он возьмёт вертел, никто не задумывался, как и не сомневался в способности инструктора осуществить угрозу.       Вечером, после занятий, Эрен ныкался под козырьком и курил. В нём шебуршались переживания, в голове был туман. Он нервно затянулся, в попытке согнать смуту из головы, вытравить её.       — Ты читать умеешь? Это сделает тебя импотентом, — это был Кирштайн. Он выскочил словно чёрт из табакерки, и сразу принялся хлопать Эрена по карманам курсантской куртки. Из нагрудного вытащил пачку сигарет, демонстративно повернул её предостерегающей надписью «импотенция», и вынул одну сигарету, вернул пачку в карман. Жан на секунду потупил взгляд, осмотрел Эрена, после чего приставил кончик своей сигареты к сигарете, которую Эрен зажимал во рту, и глубоко затянулся. Эрен не сопротивлялся. Он застыл, наблюдая за Жаном, совсем позабыв о своих недавних неоформленных, уже абортированных, переживаниях. Эрен был даже немного рад увидеть Жана, ведь ему не придётся получать от Энни на тренировках. Только поэтому.       — Что? Кит опять соловьём пел? — Усмехнулся Кирштайн.       — Рассыпался в угрозах, — поправил Эрен.       — Это он так соскучился по мне, — продолжал улыбаться Жан. Эрен смотрел на него, считывая каждую его черту: хитрый прищур, добрый шальной взгляд, приподнятый уголок рта, сигарету меж пальцев, что тлела от затяга, и снова на глаза, что, кажется, не сводили взгляда с Эрена. От чего-то присутствие Жана успокаивало. То ли из-за его напускной уверенности, то ли из-за странных шуток, то ли общим видом, но это происходило. Дышать с ним одним сигаретным дымом в тёмном уголке под козырьком учебного корпуса было сродни медитации.       — Ладно, увидимся, — сказал Жан, затушил сигарету о бетонную стену, отщёлкнул её в темноту, и поспешил в сторону административного корпуса. Наверное, заявить о своём прибытии. Эрен продолжил курить, вспомнил о той пробежке в лесопарке. Странное чувство пронзило его — словно наяву вновь ощутил запах сырой травы, дыма и лёгкое прикосновение к своим губам. Испугавшись своих мыслей, Эрен затушил сигарету и поспешил лечь спать до того, как Жан прибудет в их комнату.       Эрен легко вошёл в учебную колею. Это оказалось сделать намного проще, когда нет необходимости отвлекаться на препирания с Жаном. Да и на самого Жана Эрен твёрдо решил не отвлекаться. Практика пока не началась, так что Эрен посвящал свободное от теории время самоподготовке в тренировочном зале. Райнер и Бертольд пару раз помогли ему со штангой, а потом Эрен сам быстро приноровился и справлялся уже один.       — Что на счёт пробежки по лесу? — Предложил Жан, обнаружив Эрена на силовой скамье. Сам Жан в зал заглядывал предельно редко, так что Эрен немного скрывался от него там, пусть и сам себе признавался в этом лишь шёпотом.       — Я на сегодня всё, — ответил Эрен, не смотря на Жана. Сосредоточив взгляд перед собой, он завершал подход со штангой, и ждал, когда же Жан уже свалит по-хорошему.       — Ох, точно… Я и забыл, что ты отличный бегун, — с открытой иронией сказал Жан, пытаясь поймать взгляд Эрена. Но тот продолжил молча отжимать штангу от груди. Жан разочарованно выдохнул и ушёл.        Вечером Эрен получил сообщение от Армина. Он написал о Микасе, что она расстроена и не хочет говорить почему, и попросил Эрена разобраться. Эрену было невдомёк, что имел ввиду Армин, и что конкретно он должен делать. Ведь знай Эрен, что ему делать и как себя вести, Микаса бы не была расстроена. Логично же? Но он всё равно решил ей позвонить.       — Привет, — её голос звучал спокойно. — Что-то случилось?       — Нет, просто хотел услышать тебя. Ты занята?        — Помогаю Леви, — сухо ответила она. Они замолчали.       — Хорошо, — сказал Эрен.       — Да. Я тебя люблю, — она звучала очень тихо. — Я пошла.       — И я тебя. Пока.       — Ага. Возвращайся скорее.       Эрен бы сказал что-нибудь ещё, но совершенно не знал что. Что Армин почему-то переживает? Но ведь Эрену она ничего не сказала. Возможно, с ним её переживания даже не связаны.       На следующий день Эрен отказался составлять Райнеру компанию в зале. Он направился в сторону лесопарка с какой-то смутной потребностью освободить голову. Со вчерашнего вечера его мысли не унимались, всё крутились вокруг Микасы, а с утра пораньше у них с Армином была не самая приятная переписка. Он назвал Эрена придурком, а Эрен откровенно не понимал, что же он сделал не так. Или, как сказал Армин, что он так и не сделал.        На удивление, ненавистный бег подходил под настроение куда больше тренажёрного зала. Дыхание сбивалось меньше, запах сырого леса успокаивал, а физическая нагрузка прогревала — голова и правда прояснялась. Только нос и пальцы начали немного мёрзнуть, обдуваемые влажным ветром, но Эрен не обращал на это никакого внимания.       Эрен недовольно выдохнул, когда его нагнал Жан. К разочарованию Эрена, он не перегнал, а стал бежать в ногу. Мысли Эрена вновь отяжелели.       — Ритм потерял. Дыши ровнее, — сказал Жан, улыбаясь. Эта чёртова улыбка. С чего вдруг он ему постоянно улыбается?        Они пробежали рядом меньше минуты.       — Ровнее, — снова сказал Жан, ткнув Эрена в плечо, и Эрен закипел.       — Хватит! — Он остановился и отошёл от Жана. — Ты чего ко мне пристал? — Жан подошёл к Эрену и протянул руку в его сторону. Эрен его оттолкнул, не желая ощущать его прикосновения, но Жан подошёл снова. — Да хватит же!        Между ними завязалась потасовка. Жан подходил, порывался схватить Эрена, а тот отталкивал его, пятился. Жан поймал момент и обхватил Эрена за голову, притянул к себе. Эрен протиснул свои руки меж рук Жана, развёл их в попытке скинуть с себя, но увидел, что тот не хотел его ударить. Жан приближался, и всё внутри Эрена бесконтрольно клокотало об опасности. Жан стал так близко, что Эрен почувствовал его тёплый выдох. У Эрена перехватило дух. Он вдруг осознал, что Жан не пытается его побороть. Жан пытается его поцеловать.        Они завозились.       Эрен отрицательно замотал головой и отвёл глаза, не в силах выдерживать тяжёлый взгляд карих глаз напротив. Все его чувства свернулись в тугой клубок, который Эрен не мог сейчас размотать. Факт того, что он перестал вырываться из захвата после осознания ситуации, что-то переключил в его голове. Сердце больно стучало, мысли путались, всё происходило слишком быстро, здесь и сейчас. Эрен не сопротивлялся.       Он не ощущал с какой силой вцепился в ворот кофты Жана, когда почувствовал аккуратное соприкосновение губ. Жан сразу отпрянул, а потом снова боязливо прижался губами к его. Эрен перестал думать совсем. Он закрыл глаза и приоткрыл губы навстречу Жану. Жан сразу же прижал его к себе и принялся целовать жадно и страстно. Эрен лишь принимал происходящее, не анализируя. Он продолжал удерживать Жана за ворот и потянулся к нему, когда тот отстранился. Эрена сжали в самых крепких объятьях, которые он ощущал, и он наслаждался грубоватыми руками Жана, которые забрались под кофту и огладили его тело. Прохладные длинные пальцы вскоре согрелись о жар разгорячённой Эреновской кожи. Жан продолжал целовать его губы, шею. Эрен схватился за его плечи, чтоб устоять на поплывших ногах, когда тёплая рука перебралась из-под кофты ему в трусы. Он чувствовал возбуждение Жана бедром и тихо стонал в его шею, а тот шумно дышал, обнимал Эрена одной рукой и активно работал второй. Эрен кончил и открыл глаза.        Он чувствовал лёгкие поцелуи на своём лице, и как Жан потянулся к его губам. Эрен отстранился. Это было неправильно. То, что он делает, думает, чувствует. Всё было не так. Он посмотрел в карие глаза и увидел, как мягкий взгляд перекрывается непониманием и разочарованием, когда Эрен отталкивает руку Жана и отходит на пару шагов. Жан хотел сократить это расстояние, но Эрен предупреждающе глянул на него. И сразу отвёл взгляд, не в силах наблюдать за сменяемыми друг друга эмоциями, перекрываемые какой-то наивной надеждой. Эрен не выдерживал этого накопившегося молчания, но и сказать ему было нечего. Точнее, он не знал, что конкретно хочет сказать. Жан стоял и тоже молчал, пригвождённый к месту, словно застывшая восковая фигура; жизнь в нём выдавало только сбитое дыхание. И глаза. Слишком живые, выжидающие.       Эрен сорвался с места, побежал назад, пока ноги ещё могли его держать, к выходу из этого чёртового леса.       Он тем же вечером уехал домой; не смог остаться с Жаном в одной комнате.       Ближе к ночи, он вошёл в свою квартиру и вспомнил, что Микаса теперь живёт у него. Она стояла в коридоре и смотрела на Эрена. Наверное, среагировала на звук ключа в замке.       — Почему ты так рано? — Раздался её тихий голос из темноты.       — Хотел тебя увидеть, — на автомате выдал Эрен, сам не понимая, что говорит. — Ты просила вернуться поскорее.       — Я не имела ввиду бросать учёбу, — она подошла к нему. Свет коридорного ночника осветил её лицо, на котором виднелась ласковая улыбка.       — Я не бросал. Я завтра поеду обратно, как раз к началу занятий там буду.       — Хорошо. Я рада тебя видеть, — она обняла его и поцеловала. Эрен так и стоял, с её руками на плечах и ощущением поцелуя на губах, обнимал её в ответ. Чувство неправильности съедало его.        Отец тоже был дома. Он тепло поприветствовал сына и пошёл наливать чайник. Пока Гриша и Микаса накрывали на стол, Эрен умывался. Он вымыл руки с мылом, воспользовался пеной для лица, которую привезла Микаса. Потом у него возникло желание почистить зубы. Смыть с себя все следы, будто душ в учебном общежитии не справится с этой задачей. Хотя какой смысл, Микаса уже целовала его, обнимала. И ничего не сказала. Значит, всё нормально.       — Как продвигается тренинг? — спросил Гриша, когда они сидели за столом.       — Нормально, — ответил Эрен. Последнее, о чём хотелось сейчас думать, так это об этой учёбе. И Жане.       — М-м, — кивнул отец, явно не понимая холодности сына.       — Мне он тоже не особо рассказывает, дядя Гриша, — сказала Микаса, скромно улыбнувшись.       — Ну, а что там можно рассказать? Мы занимаемся, тренируемся, всё своим чередом, — Эрен изо всех сил сдерживал свой тон. Он сам не ожидал, что голос прозвучит нормально, когда внутри всё клокочет. Сейчас он очень хотел побыть один.       — А люди там какие? Сблизился с кем-нибудь? — поинтересовался Гриша. Эрен зажался. При одном воспоминании о Жане, Эрен начинал жалеть обо всём. О всей своей жизни, включая выбор пойти в полицию.       — Слушай, па, я так и не сказал тебе спасибо, что пошёл навстречу нашей с Микасой идее съехаться.       — Да ладно, меня всё равно тут практически не бывает. Надеюсь, я вам не мешаю.       — Что вы, дядя Гриша! — Удивилась его словам Микаса.       — Ты для меня как третий ребёнок, дорогая, так что чувствуй себя как дома.       Переночевав в своей постели с Микасой под боком, Эрен вернулся на учёбу. Жан сам огибал его по дуге и слова лишнего не говорил. Только посматривал иногда, отчего камень на душе Эрена обрастал новыми слоями. Неделя должна была закончиться промежуточным зачётом, но Эрен не мог ни о чём думать. Эрена несло. Жан не выходил у него из головы, постоянно был на глазах, и Эрен терялся в своих ощущениях. Метафорический камень давил его, выжимая все соки, и единственной тому причиной был проклятый Кирштайн. Эрен бесился, раздражался, они ругались и материли друг друга, но с того раза так и не прикасались.       — Смена партнёра, — скомандовал инструктор Шадис, и к Эрену в спарринг встал Жан. Этого он ждал и боялся. Эрен злился на Жана за всё то, что испытывает, и ещё больше его злило то, как Жан с каждой вспышкой злости всё больше закрывается и отдаляется. Жан с ним не курил, не шутил, не улыбался.        Они отрабатывали захват. Поклонившись друг другу, встали на исходную. Сначала Жан повалил Эрена на мат отработанным движением. Эрен почувствовал себя пушинкой в его руках, Жан практически не соприкоснулся с ним во время исполнения приёма, что Эрен не мог просто так оставить. Он ощущал себя магнитом, отталкивающимся от такого же магнита невидимой силой; но в то же время сам рвался на встречу в попытке соприкоснуться, напрягал все мускулы, чтоб преодолеть естественное магнитное поле и добиться мимолётного касания. Эрену было это нужно. Его действия были более агрессивными — он прижался к Жану, повалил на маты, прижал коленом меж лопаток, заломил ему руку, игнорируя тренировочный протокол. И как бы Жан не пытался играть неприкаянного, от боли он воскликнул. Эрен сразу его отпустил.        — Смена партнёра! — Жан вскочил на ноги, формально поклонился и ушёл. Эрен поклонился подошедшей Леонхарт, но сердце его не унималось, тело впитывало в себя ощущения недавних соприкосновений, мозг вновь и вновь транслировал на сетчатку вид Жана, втиснутого меж Эреном и матом, а на подкорке всё отзывался его гортанный болезненный вскрик. Подсечку Леонхарт он позорно пропустил.       Жан был за дежурного, как особо полюбившийся Шадису, так что остался собирать инвентарь, пока все остальные, не теряя времени, поспешили в душ.        — Кит сегодня зверь, — пожаловался Бертольд под ржач Райнера.        — Это Энни зверюга, — играл тот бровями, посматривая на алеющие синяки на боках друга. Теперь у Бертольда заалели и щёки.        — Эрен, идёшь? — спросил Райнер, выходя из душа. Эрен очнулся. Он всё это время тупо стоял под струями воды.        — Нет, не ждите, — ответил он, взяв, наконец, в руки мыло. — Я хочу как следует отмокнуть. Устал.        — Смотри, руку не сотри. Тебе она ещё пригодится, — не унимался Райнер. Эрен скривил ему лицо, демонстрируя своё отношение к его сальным шуточкам.        После Райнера из душа ушли почти все.        — Тебя что-то волнует, Эрен? — это был Марко. Эрен осмотрелся, они остались одни. — Я имею ввиду, ты в последнее время…       — Не время и не место, Марко, — перебил Эрен, намыливаясь. Веснушки на щеках Марко сгорели под нахлынувшей алой лавиной, а Эрен повторил. — Не время и не место.        Марко сразу сдуло из душевой. Сквозь шум воды Эрен расслышал голоса в раздевалке. Спустя минуту он увидел Жана.        Эрен никогда на него так не смотрел раньше. Точнее, он всегда отворачивался, ибо ну… залипать на мужиков не входило в зону его интересов, а залипать на Жана он избегал в особенности. Но сейчас решил не упускать момент. Жан поджарый, высокий, широкоплечий, бледнокожий, занял крайний душ и был повёрнут к Эрену спиной. Эрен пожирал его глазами, считывал каждую вену под бледной кожей, вперивался тяжёлым взглядом в шею, плечи, спину, задницу и ноги. Эрен не подозревал, что он может так смотреть на мужские ноги. Ему захотелось прикоснуться. Он ведь уже касался и знал — это не страшно. Это приятно. А Жан, возможно, даже не оттолкнёт. Сердце билось о грудную клетку так сильно, что каждый шаг ощущался, словно Эрен тянет за собой как минимум поезд. До Жана оставалось лишь протянуть руку. Под пальцами проскользило крепкое, мокрое бедро, и тут же отстранилось.       — Ебанулся? — Жан обернулся, испугавшись внезапного прикосновения. — Что с тобой? Тебе дурно? — Эрен не понял, к чему прозвучали эти вопросы. Он чувствовал, как терял опору, как его пробивала дрожь, от самого сердца к кончикам пальцев.        — Возможно, — ответил он и притянул Жана за шею к себе. Эрен целовал Жана. Это было как во сне, словно он наблюдал за всем со стороны. Ему казалось, что ещё мгновенье, и он упадёт, провалится под мокрый кафель, будет бесконечно долго падать в кроличью нору, а потом резко очнётся, словно от кошмара. Но шум душевой в ушах стоял реальный, запах мыла в носу тоже был реальным, как реально ощущение мокрых мягких губ и вкус жёсткой проточной воды. Руки Жана обхватили его, Эрен почувствовал язык у себя во рту, и его окончательно сорвало. — Хочу тебя, — прошептал он, продолжая погружаться в эту пучину полусознания. Он чувствовал, что Жан улыбается. Они продолжали целоваться, сдвинувшись от душа в сторону. Эрен привалился к Жану, как только тот повернулся к нему спиной. Он нетерпеливо оглаживал и выцеловывал плечи Жана, пока тот подготавливал себя. Эрен не понял, кто простонал громче, когда Жан рукой направил его член.       Эрен явно ощущал, что вчерашний день завёл его не туда. Если вечером он потерял голову, то с утра ощутил весь спектр различных эмоций. Он как можно тише спрыгнул со своей верхней койки, вглядываясь в лицо спящего соседа. Они трахались. Блять. Эрен поскорее оделся и сбежал из комнаты на занятия.       Жан застрял в его голове. Он был первой мыслью, когда Эрен просыпался утром. Был последней, когда засыпал. Когда Жана не было на глазах, Эрен гадал, где он; а когда вылавливал его фигуру, то не мог оторваться. Эрен надеялся, что его голова уймётся, если воплотить навязчивую идею, но не сработало. Теперь его больное сознание требовало большего. Жан снова улыбался Эрену, пытался разговаривать, приглашал на пробежку, но Эрен или отказывался, или не отвечал вообще. Он старательно готовился к зачёту днём, а ночью забирался на свою верхнюю койку и упорно делал вид, что спит.        Через пару дней Эрен стал бегать по лесу с Энни. Они стали больше общаться, потому что ей не нравилось повышенное внимание Бертольда к себе, и она таким тривиальным образом молча отшивала беднягу. Эрен просто помогал ей с этим, и сам нисколечко не пытался никого избегать. Жан будто не обращал на это никакого внимания, и много общался с Марко. Эрен даже немного удивился, узнав, что они познакомились только на курсах, ведь со стороны казалось, что дружат они давно.       Пятница началась с тестирования, а к вечеру объявили результаты зачёта. Первый цикл обучения окончен. После построения, когда Эрен шёл собирать вещи, его остановила Энни. Она всегда держалась особняком, и даже на совместных пробежках говорила мало, так что предположений о том, что ей вдруг понадобилось, было ноль.       — Ты говорил, что у вас в отделе есть свободные вакансии, — сказала она. Её тон был таким охлаждающе безразличным, что Эрен не сразу сориентировался.       — Да, есть. Три, вроде, —  ответил он.       — Три… Райнер тоже знает про свободные места.       — Ну, наверное, он предложит Бертольду, — Энни заметно помрачнела. Эрену даже жутко стало, он-то думал, что мрачнее уже некуда.       — М-м, ладно, — сказала она и ушла.        Эрен дошёл до своей комнаты не торопясь, но всё равно застал Жана. Тот продолжал собирать свои вещи, даже не обернувшись на соседа. Эрен постоянно порывался что-нибудь сказать, но упорно молчал, не в силах вымолвить и слова. А Жан стоял к нему спиной, словно Эрена вообще нет. Атмосфера наедине оставалась напряжённой.       — Знаешь, — неловко начал Жан. Эрен уставился на него, ожидая продолжения. — Если ты надумаешь позаниматься бегом, я в твоём распоряжении, — сказал он, не заглядывая Эрену в глаза, и сразу вышел. Эрену вдруг подумалось, что они долго не увидятся, и проводил Жана взглядом.       По возвращении домой, Эрен был один. Микаса задерживалась на работе, отрабатывала свои выходные и возвращалась очень поздно. Они даже пропустили вечер в боулинге и не нашли время, чтоб банально побыть вместе, как Эрен обещал. И Эрен тосковал. Работа хорошо его отвлекала, его посвятили во все дела отдела, так что рабочую неделю он заканчивал очень активно.       Вечерами Эрен помогал Микасе с переездом. Он загружал вещи в машину, когда на улицу вышел её брат.        — Капитан Аккерман, — сказал Эрен, машинально вытянулся по струнке, чуть было не приложил руку к фантомному козырьку, но вовремя опомнился. За годы общения так и не привык видеть Аккермана в гражданской одежде. Без формы этот низкорослый мужчина казался Эрену совсем маленьким.       — Эрен, — Леви остановился рядом с ним. Выглядел как всегда недовольно, но спокойно. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       — Капитан?       — Я рад, что ты, наконец, включил голову и стал серьёзнее, — сказал он и, не дожидаясь, пока Эрен сообразит ответ, ушёл. Эрен закончил с погрузкой, дождался Микасу и повёз её домой. Всё шло своим чередом.       Новая неделя началась с объявления о том, что вакансии в отделе закрыты. Их заняли Энни Леонхарт, Райнер Браун и Жан Кирштайн, от которого Эрен не мог отвести глаз, не в силах поверить в то, что они ему транслируют. Явно какая-то визуальная иллюзия. Обман зрения.       — Эрен, покажи им всё, вы же знакомы по курсам, — бросил Закариас и сразу удалился.       — О-о, Эрен, а что ты не сказал, что на курсах такие девчонки? — подлетел Конни.       — Не слушайте дурака, — влезла Саша. — Мы очень рады новым лицам.       Эрен не реагировал ни на что, он лишь смотрел на Жана и не понимал, какого чёрта он тут забыл. Новички уже переоделись в форму, и Эрен не смог удержаться, чтоб не рассмотреть Жана повнимательней. Очнулся уже тогда, когда Энни готовилась взять Конни в захват, а Райнер в открытую смеялся над этим.       — Саша, Конни, знакомьтесь, это Энни, Райнер и Жан, — сказал Эрен. — Давайте по-честному распределим себе новичков, у меня и так забот по горло, — попросил коллег Эрен.       — О, я беру лысого, — сказал Райнер, смотря на Конни. Он явно веселился.       — Новая девушка, я так счастлива, — не унималась Саша.       — Ладно, покажи мне тут всё, — сдалась Энни и пошла за Сашей на экскурсию по отделу. Зная Сашу, в столовую.       — А ты тут что забыл? — обратился Эрен к Жану, когда все разошлись.       — Я тоже рад тебя видеть, — Жан настороженно смотрел на Эрена. Тот явно закипал. Они смотрели друг на друга некоторое время, пока Эрен не встал со своего рабочего места и не вышел, оставляя Жана одного.       Спустя несколько дней, проведённых в заботах с Микасой, Эрен решил, что интрижка с Жаном была случайным помутнением на фоне… чего-то. Стресса. Да, стресса, так как в последнее время у Эрена в жизни произошло много перестановок. И он не хотел лишний раз пересекаться с Жаном, и порывался поменяться с Конни на Райнера, но так и не смог их найти. Когда он вернулся, Жана уже не было. Эрен продолжил работать, не задумываясь о его местонахождении ни на секунду.       Эрену сегодня везло. Он выбил очередной страйк, и по очкам опередил даже Микасу.       — Я выиграл! — радовался он своему успеху, вытесняя все лишние мысли, не касающиеся игры. Микаса похлопала ему. Он поцеловал её в висок.       — Ну не-ет, ребята. Давайте играть в другую игру, — жаловался Армин, который за сегодня второй раз был в хвосте.       — Следующий раунд за тобой, — сказал Эрен Микасе.       — Это Саша? — Она отвлеклась и посмотрела вдаль. В игровой зал зашла компания знакомых лиц, среди которых была и Саша. — Саша! — Позвала Микаса подругу. Та ей замахала и подбежала к их столу. Они обнялись. За Сашей подтянулись остальные: Конни, Райнер, Энни и Жан.       — Привет, — сказала Саша. Конни тоже поздоровался. — Знакомьтесь, это новенькие в нашем отделе, — Саша представила всех по-очереди.       — Будете играть с нами? — спросил Армин, осматривая компанию.       — Не хотим напрашиваться, — вставил своё слово Жан, смотря в глаза Эрену. Тот, в свою очередь, всё ещё сидел, приобнимая Микасу, но не мог сменить свой фокус с карих глаз.       — Мы всё равно начинаем новую игру, — сказала Микаса. — Присоединяйтесь.       — Ура! Большая игра! — Обрадовались Саша и Конни.        Чтоб рассесться, им пришлось взять ещё два стула у соседей, после чего они полчаса очень шумно заказывали еду и напитки.       — Как будем делиться? На мальчиков и девочек? — Спросила Саша.       — Мальчиков больше, — сказала Энни, отметая эту идею.       — Тогда на пары. Будет как раз четыре команды, — предложил Армин.       — Согласен, — кивнул Райнер. Все остальные тоже согласились. Саша всегда играла в команде с Конни, а Эрен — с Микасой, Энни ненавязчиво подсела к Армину, и остались Райнер с Жаном.       Вечер был буйный. Ребята познакомились, алкоголь поспособствовал сближению. Только Жан не пил, на что Эрен обратил внимание.       — Я скоро вернусь, — сказал Жан и пошёл на выход.       — Перекурить? — спросил Эрен. Жан кивнул, и Эрен поднялся за ним. Они вышли на улицу и стояли там какое-то время молча. Воздух прорезали звуки проезжающих мимо машин, пахло городской пылью, и иногда скромные дуновения ветра приносили запах недалёкой мусорки. Впервые стояние под козырьком вызывало чувство тревоги. Эрен курил свои сигареты, а Жан — свои.       — Она у тебя очень красивая, — вдруг начал Жан. — Волосы такие чёрные, кожа белая…       — Теперь ты знаешь, — перебил его Эрен, не желая выслушивать от Жана комплименты в сторону Микасы. Эрен затушил свою недокуренную сигарету и вернулся в помещение. Докурить, конечно, хотелось, но стоять рядом с Жаном наедине было сложнее, чем терпеть это пагубное желание. Жан вернулся в компанию только спустя пару рамок.       Домой Эрен пришёл поздно. Его мысли всё возвращались к грустному голосу Жана, который говорил о Микасе. А ведь он даже не взглянул на него, не запомнил ни позы, ни выражения лица… Лишь снова и снова прокручивал короткий разговор, воображая печальный карий взгляд.       — Странный вечер… — сказала Микаса, заходя в комнату после душа. Эрен не отреагировал, и она продолжила. — Почему ты не сказал мне, что у вас новенькие в отделе?       — Не знаю, — отозвался Эрен негромко. — Я привык к ним с курсов. Да и Жан меня уже достал.       — Как это? — Не поняла Микаса. — Как по мне, он очень мил, — задумавшись, добавила она. И правда, Жан весь вечер дурачился с Конни, Сашей и Райнером. О чём-то успел поспорить с Армином, выпить с ним на брудершафт. Армин пил коктейль, Жан — воду. И вообще он отлично поддерживал общую атмосферу и вписывался в новую компанию. Эрену даже показалось, что ту печаль в голосе он додумал сам. Микаса не стала ждать ответа и ушла спать.        Работу сложно было назвать спокойной, но ничего не выбивалось из обычного уклада. Эрена отправили на задание, он всю неделю был на выездах и даже подзабыл, что такое бумажная работа, так как за ним делопроизводством занимался Жан. Он был единственным, что волновало Эрена. Жан вёл себя спокойно, профессионально, а Эрен каждый раз нервничал, когда его видел.       Через пару дней выяснилось, что не один он на иголках. Эрен не помнил, кто и с чего начал этот разговор, но они чуть не подрались из-за какой-то мелочи, криво заполненного отчёта или неаккуратно брошенной фразы, прямо на работе.       — Как же ты заебал, — прорычал Жан. Это было негромко, но весь отдел на них обернулся.       — Я?! Это ты, конь ублюдочный, всю работу запарываешь, — Эрен решил в долгу не остаться. Он воспользуется ситуацией и выпустит накопившееся.       — Тебе сложно мозги включить, долбоёб? — Жан схватил Эрена за ворот форменной рубашки и притянул к себе. Жан выше ростом (самую малость), так что Эрену пришлось немного вытянуться.       — Отпусти, порвёшь, — зашипел Эрен, в попытке увернуться от этой противоречивой близости. Он схватил Жана за руку, пытаясь разжать кулак и краем глаза увидел, как Райнер успокоил коллег и сказал им не вмешиваться. Вот чёрт.       — Блять, — шикнул Жан и выпустил рубашку Эрена. И сразу же вышел из помещения, оставив Эрена стоять под прицелом заинтересованных взоров.       — Что это было? — подал голос Конни.       — Мальчики заигрывают, — сказала Саша, пытаясь разрядить атмосферу, взгляд её был бескопойный. Райнер её поддержал, послышались смешки. Эрен вышел за Жаном.       — Глупая была идея? Придти сюда?       — Это точно, — ответил Эрен, раздражённо стряхивая пепел. Он спешно раскурил, в надежде успокоить нервы. — Вообще не понимаю, с чего ты решил устроиться к нам.       — Энни позвала, — ответил Жан. Эрен обернулся на него. — Она не хотела, чтоб Райнер позвал Бертольда. А я думал… Не важно.       Жан так и не закурил, просто скрылся за входной дверью, вернулся к работе, а Эрен остался стоять, даже не пытаясь переварить ситуацию. Загонял её под слой сигаретного дыма как можно дальше.       Начался второй цикл обучения. Близилась сдача нормативов и Эрен всё более ощущал своё отставание в беге. Занятия кроссом его не привлекали ни с какой стороны. Побегать наперегонки, догнать нарушителя, вот это он мог. А бездумно нарезать круги, даже ради зачёта, выводило из себя.       Ситуация с Жаном, отпечатавшаяся на его чувствах, не способствовала концентрации. Он не мог найти себе места, ни препираясь с ним на работе, ни отрабатывая боевые приёмы на занятиях, ни игнорируя его соседство, укладываясь спать. Он думал о нём, о его кофейных глазах, что в один момент выражали огромное желание и походили на собачьи, как в другой их застилала пелена злости и делала их волчьими; о его голосе, что мог быть мягким и нежным, и как на эмоциях он сгущался, становился похожим на рык; как Жан шумно дышал, когда Эрен пристраивался сзади. Так что именно сейчас, завидев Кирштайна, идущего к лесу, Эрен не смог скрыть облегчения.       — Кирштайн!       — Чего тебе? — Жан остановился. А мог просто проигнорировать, придурок.       — Составь мне компанию, — попросил Эрен, пытаясь заглянуть Жану в глаза, но тот, пользуясь небольшой (совсем несущественной) разницей в росте, смотрел куда-то вверх. Невозможно понять, согласится он сейчас или пошлёт на все четыре. — Нам ж ещё экзамен сдавать.       — И?        — Ты говорил, что ты в моём распоряжении, — напомнил ему Эрен.       — Будешь пыхтеть мне в затылок? — Приподнял одну бровь Жан, всё же снизойдя до Эрена взглядом. Эрен сам не знал, зачем он делает то, что делает, но чувствовал, что ему это нужно. Нужно больше, чем он признавал.       — Ну, в прошлый раз ты был не против, — Эрен был удовлетворён розовеющими пятнами на лице Жана.        Они стали бегать каждый день. А вечерами, после отбоя, Эрен стал сползать на койку к Жану. Они не обсуждали происходящего, оно просто происходило. Эрен бы не начал этот разговор сам и очень надеялся, что Жан тоже.       В конце недели, как обычно, разъезжались домой. Они складывали вещи в полном молчании. Жан собирался выходить, но Эрен поймал его за руку.       — Ты расстроен? — спросил он. Жан хмыкнул, но ничего не ответил. Они постояли так какое-то время.       — Сможешь заехать ко мне? — спросил Жан. — Я напишу тебе адрес, приезжай.       — Хорошо, — ответил Эрен. Жан коснулся его губ своими и вышел.       Дома никого не было. Эрен ходил по квартире, не мог найти себе места. Он решил занять свои руки хоть как-то, так что принялся готовить ужин и как раз заканчивал, когда пришла Микаса.       — Вкусно пахнет, — улыбнулась она, приобнимая Эрена сзади. Она не стала удивляться с чего это вдруг Эрен стоял у плиты.       — Мясо и картошка. Ничего особенного, — Эрен прижался губами к её виску, игнорируя тянущее чувство в груди.       — Спасибо, — она устало улыбнулась и пошла мыть руки. Эрен накрыл для неё стол, а сам уселся напротив.       — Ты не будешь? — Спросила Микаса, присаживаясь.       — Не голоден, — улыбнулся он ей. Микаса приступила к еде. Зазвонил телефон. У Эрена внутри всё зашевелилось.        — Ответишь? — Эрен отрицательно помотал головой, продолжая слабо улыбаться.       — Нет. Я сегодня уеду, хочу немного посидеть с тобой.       — Уедешь? — Удивилась Микаса. Телефон зазвонил снова. — Ответь уже, — недовольно попросила она. Эрен поднялся за телефоном.       — Алло? — Выдохнул он в трубку.       — Так ты приедешь? — Это был Жан. Неужели это всё, ради чего он позвонил?       — Да. Я перезвоню, — сухо ответил Эрен и положил трубку. Он вернулся к Микасе. Она выглядела озадачено. — Мы с ребятами решили отметить начало второго цикла. Собираемся сегодня вечером.       — Завтра же все придут на боулинг, — не поняла Микаса.       — Это другая компания. Ребята с курсов, не с работы, — ответил Эрен. Он старался выглядеть спокойно. Впервые ему захотелось закурить прямо в квартире. Микаса пожала плечами.       — Понятно.       Эрен подождал, пока она доест, помыл за ней посуду и пошёл обуваться. Микаса вышла его провожать. Эрен пригладил её волосы, взял ключи и вышел за дверь.        Жан жил неподалёку от места их работы. Сказал, что часто переезжает, так как мать живёт в пригороде, и постоянной квартиры нет.       — Ну, эта хорошая, — сказал Эрен, осматриваясь. Уютная маленькая однушка, ремонт старый, но вполне сносный, и есть балкон. На него Жан и вывел. — Ты серьёзно? — спросил Эрен, когда Жан протянул ему самокрутку.       — Не хочешь? — спросил Жан. Другая самокрутка уже была зажата меж его малиновых губ.       — Ох, ладно. Но только одну, — усмехнулся Эрен. Жан понятливо убрал протянутую самокрутку и поджёг только ту, что была у него во рту. Её они и делили, затягиваясь по-очереди.        Время близилось к лету, вечера стали теплее. Они решили остаться на балконе, но не на долго. Дым скоро подействовал на голову, и Эрен разнежился. Он прижался к Жану, залез к нему под руку. Жан сразу обхватил его и прижал к груди. Они молча так и стояли, Эрен думал только о том, как ему сейчас удобно и тепло, как мерно под грудиной отстукивает сердце. И на сколько лишним сейчас ощущается слой ткани, что разделяет их прямое соприкосновение. Эрен потянулся к лицу Жана. Жан тоже приблизился, их губы встретились, и Эрен сходу рухнул в эту пучину, переводя соприкосновение губ за мгновение в акт бурлящей в нём страсти. Он втиснулся в лицо Жана, положил обе ладони ему на лицо, чужие губы послушно раскрылись, пропуская внутрь горячий язык. Эрен готов был сожрать Жана, если бы мог.        У Жана сбилось дыхание, руки Эрена спустились с его лица, описали шею, по плечам опустились на живот, нащупали край такой ненужной кофты и забрались под неё. Мышцы под его руками напряглись; Жан коротко вздрогнул, не прижимайся Эрен к нему так, то не заметил бы. Эрен провёл руки по напряжённым бокам, огладив, зафиксировал их на пояснице. Жан отстранился от поцелуя, вдохнул через рот, этот заалевший целованный рот, к которому Эрен так жаждал вернуться, но перевёл взгляд на кофейные глаза. Взгляд Жана сгустился, стал хищным, почти чёрным; Эрен надавил на его поясницу, сталкивая их бёдра. Желание, что они испытывали было абсолютно аналогичным. Жан потянул Эрена с балкона в квартиру. Эрен успел стащить с него кофту. Они продолжили поцелуи на кровати. Та под ними скрипнула.       — Ох, она так и будет скрипеть? — решил уточнить Эрен.       — Можно на диване, — сказал Жан и начал подниматься. Эрен оглянулся на небольшой двухместный диван, оглядел высоченного Жана и повалил его обратно на кровать, прижимая собой.       — Ну уж нет. Выбираю удобство, а не соседей, — Жан кривовато улыбнулся. Эрену ударило в голову от этой улыбки, от дурмана, от всего происходящего. Он забыл про всё, что находится дальше этой квартирки. Он целовал Жана, гладил его кожу, всматривался в его лицо.       — Чего ты так смотришь? — Внезапно смутился Жан, глядя в ответ. Эрен забывал дышать, смотря на него такого.       — Хочу кое-что попробовать, — ответил Эрен и спустился к ногам Жана.       — Ты…       — Да, — выдохнул Эрен, оглаживая его бёдра и внимательно всматриваясь в лицо. Ему важна была реакция. Он хотел сделать хорошо. Жан не сводил тёмного острого взгляда с Эрена, и он приступил к действию. Стащил с Жана оставшуюся одежду и взял его возбуждённый орган в рот. Эрен никогда не сосал, но, судя дрожащему и постанывающему Жану, у него получалось как надо.       Утром он проснулся в объятьях. Он не хотел вылезать, ему было тепло и спокойно в руках Жана, но как только Эрен потянулся его поцеловать, в голову ворвался образ Микасы. Эрена вышибло из кровати, словно от удара током. Это разбудило Жана, и Эрен поспешил скрыться в ванной.       Эрен не может так. Он не может уйти от Микасы, она ему дорога. Но Эрен не сделает и шага из этой квартиры, если будет знать, что Жан больше не прижмёт его к себе. С Жаном слишком хорошо. Так хорошо, как никогда не было. Из-за Жана подкашиваются ноги и сбивается дыхание, из-за Жана стягивает живот и путаются мысли. В дверь постучались.       — Я сделаю омлет, выходи, — голос из-за двери был немного взволнован. Эрен вздохнул. Он навёл суету вокруг себя.       — Две минуты, — отозвался Эрен. Он умылся холодной водой и решил, что разберётся со всем попозже. Когда выдастся случай.       В боулинге собралась вся их компания. Они разделились также на команды. Эрен сидел рядом с Жаном, постоянно на него облокачивался, и трогал, и уже почти лежал на нём. И пил. Эрен сегодня много пил, больше обычного. Микаса кидала в его сторону взволнованные взгляды, но Эрен веселился, так что она не стала ничего говорить. В отличие от Жана.       — Ты ебанулся? — Поинтересовался он, уводя разбушевавшегося Эрена на перекур. Они вышли на улицу, улыбка спала, лицо Эрена приобрело жесткое выражение, взгляд заострился, от вида алкогольного опьянения не осталось и следа.       — Да, блять, — зло ответил, вырываясь. И добавил, почти истерично. — Что мне делать?       — Что хочешь, только не дури, — ответил Жан.        — Долбоёб, — бросил Эрен, отворачиваясь. В груди словно трепыхался пойманный воробей, всё стремился вырваться из клетки.       — Ты, — Жан вернулся в помещение.       Эрен готов был расплакаться на месте. Он правда не знал, что ему делать. Напускного веселья больше не осталось, хотелось просто нажраться и не строить из себя никого. Но это было невозможно, в отличие от пункта про нажраться. Он вернулся к остальным и заказал себе ещё два шота. А потом ещё. И ещё.       Вернувшись домой, Эрен в первую очередь рухнул на кровать, утопил лицо в подушке. Через несколько минут подошла Микаса и аккуратно поцеловала его в шею. Она забралась тёплыми руками под майку, обнимая и откровенно прижимаясь. Он чувствовал её дыхание на холке, сквозь ткань одежды ощущал её вздымающуюся грудь, упавшие чёрные волосы пощекотали его плечи.       — Прости. Я перебрал, давай не сейчас, — сказал он. Эрен поцеловал Микасе руку и, не посмотрев на неё, отдалился.       — Ты серьёзно? — Не поверила Микаса. Она сидела на кровати, смотрела в полутьме на Эрена, улёгшегося на край, своими сверкающими непониманием чёрными глазами.       — М-м, — утвердительно промычал Эрен, словно уже был в полусне. Микаса вышла из комнаты. Он и правда уснул через пару минут.       Утром Эрен получил сообщение от Жана. Тот нашёл хороший парк недалеко от их полицейского участка и предлагал пробежаться. «Бег — лучший опохмелин», — дописал он в конце. Эрен усмехнулся. Придурок.        — Мы же сегодня едем в магазин, — сказала Микаса, увидев как Эрен натягивает кроссовки. Микаса хотела подобрать обновки для квартиры. Эрен был не против. Точнее, ему не было важно, как выглядит квартира.       — Ну, это же днём. Я успею вернуться, — сказал Эрен. Он прикоснулся губами к её виску, пригладил ей волосы и вышел из квартиры. Он старался не думать, насколько становилось мерзко от этого, мерзко от себя.       Жан принёс спортивный напиток для него. И пусть Эрена не мучило похмелье, он выпил солоноватую жидкость до последней капли. Они пробежали по парку не больше получаса, начавшаяся морось быстро набирала силу.       — Ко мне? — Предложил Жан, поглядев на сгустившиеся потемневшие тучи. Эрен бросился вперёд по направлению к его дому. Бегать стало намного легче, и он не побоялся пробежать с Жаном наперегонки.        Мокрая одежда осталась в коридоре, Эрен с Жаном отогревались в спальне следующий час.       — У тебя телефон звонил, — сказал Жан, возвращаясь на кровать с подобранной одеждой.       — Бля-ять, — простонал Эрен, разглядывая экран телефона. — Надо бежать.       — Хорошо, — ответил Жан. Они соприкоснулись губами перед тем, как Эрен вылетел за дверь.       — Блять-блять, — шептал Эрен себе под нос, выруливая к магазину. На его телефоне было пять пропущенных от Микасы и сообщение «Я в магазине».        Он припарковался и помчался внутрь. Нашёл Микасу достаточно быстро, она проходила с полной тележкой между стеллажей с бытовой мелочёвкой, выбирала подставки под посуду. Она бросила недовольный взгляд, когда Эрен подошёл вплотную.        — Извини, — сказал Эрен. Она продолжила молча набивать тележку. Эрен посчитал, что эти покупки бесполезны и импульсивны, но ничего не стал говорить. — Не делай из этого драму, — попросил Эрен, когда они уже вышли из магазина и направились к машине. Он не выдерживал угнетающей атмосферы и тотального молчания.       — Не делать драму из чего? — Тон Микасы был Эрену непривычным. Звонким. — Ты шутишь? Мы с тобой видимся раз в неделю, хотя съехались. И даже тогда, когда есть возможность побыть вместе, ты куда-то уходишь. Я тебе звонила.       — Телефон на беззвучке, я не слышал, — он правда не слышал, но по другой причине. Эрен довёз тележку до машины и закурил.       — Я не смогла объяснить твоему брату, почему ты пошёл на пробежку в такую дерьмовую погоду. Он меня подвёз, спасибо ему большое, — гневно закончила Микаса, открывая пассажирскую дверь. Она не села, она ждала от Эрена хоть чего-то.       — Зик вернулся? — Удивился Эрен. Микаса продолжала молча стоять и прожигать Эрена взглядом. — Если я не буду тренироваться, я завалю норматив, — Эрен отвёл глаза. Он говорил слишком уверенно для того, кто уклоняется от прямого ответа. Делал искренне виноватое лицо. В голове пульсировала мысль о том, что надо всё ей сказать и не мучить её. Не мучить себя.       — Неудивительно, — сказала Микаса, бросив раздражённый взгляд на сигарету в его зубах. — Ты слишком много куришь, — и села в машину.        Они молча доехали до дома. Эрен молча разгрузил покупки. Микаса молча ходила и расставляла всё на свой вкус. Эрен ходил за ней, помогал и в целом вёл себя как порядочный молодой человек, пытающийся загладить свою повинность. Эмоции улеглись.       — А Зик ещё зайдёт, он не говорил? — Эрен решился нарушить молчание.       — Он хотел поздороваться и уехать на следующую игру, но дома была только я, — ответила Микаса. Эрен облегчённо выдохнул, её тон был обычным.       Утром он встал раньше неё и пошёл готовить завтрак.        — Доброе утро, — улыбнулся Микасе, когда та появилась в проёме кухни. — Как спалось?       Она подошла и обняла его со спины.       — Ты не обязан, — тихо сказала она. — Я вчера перенервничала, прости.       — Не переживай. Я просто хотел сделать приятно перед отъездом, — он поцеловал её в висок и разложил яичницу по тарелкам.       — Спасибо, — сказала она и села за стол. Они вместе позавтракали, и Эрен уехал на курсы.        Его мучила совесть ровно до тех пор, пока на построении не увидел Жана. Тот ему приветственно улыбнулся, и Эрен почувствовал лёгкость, которую не должен чувствовать тот, кто предаёт близкого человека.       Учебная неделя пролетела слишком быстро. Эрену внезапно перестало хватать времени, и он не мог смириться с нежеланием возвращаться домой. Дома его ждала Микаса и привычные за столько лет отношения, а с Жаном его сердце летало, и Эрен всё никак не мог пресытиться этим ощущением. Впервые в конце недели он возвращался не к себе, а поехал сразу к Жану. Микасе написал, что задерживается на учёбе. Она не стала задавать вопросов, и Эрена кольнуло это доверие. Он забывался в объятьях Жана, пьянящих хлеще любого алкоголя.       Жан целовал Эрена. Лизал. Покусывал. Никогда не оставлял следов, хотя Эрен начал жалеть об этом. Ему бы хотелось увидеть метки, которые Жан может оставить на нём. Его тело было покрыто синяками от тренировочных боёв, и если к этим следам добавится парочка укусов, ничего не поменяется.       — Ты уверен? — удивлённо спросил Жан, когда Эрен под ним перевернулся на живот.       — Да, на все сто, — ответил Эрен, подняв бёдра, вжавшись задницей Жану в пах, прошёлся взад-вперёд, не давая себе шанса отступить. Позиция была не самая удобная, джинсы сдавливали слишком тесно, но Эрен уже изнывал от этой фантазии. Она приходила к нему во снах и мучала его чуть ли не каждую ночь. В этих снах Жан кусал его, оставлял засосы и брал его сзади. Эрена настолько распирало от удовольствия, что он ни разу не доходил до конца, просыпался раньше. Жан рвано выдохнул, прижимаясь носом к затылку Эрена, прикусывая его за загривок. Он обхватил Эрена рукой, перевернул на бок и обнял сзади. Эрен дёрнулся, ощутив как близко Жан прижался к нему, даже сквозь одежду он чувствовал каждый изгиб его тела, каждый напряжённый мускул, и его еле сдерживаемое нетерпение. Эрен развернул плечи, укладываясь на Жана и поворачивая к нему голову, заглядывая в почерневшие глаза.       — Тебя надо подготовить, — сказал Жан и покраснел. Он так прекрасно краснел. Кровь приливала к щекам и губам. Эрену было невероятно сложно оторвать взгляд от этого лица, на котором так ярко отражалось возбуждение, он еле сдерживал пробивающую его волнообразную дрожь. Всё, что ему хотелось сделать — это стать ещё ближе, впиться в налитые малиновые губы, выпить из них всю кровь, искусать, съесть их, сделать своими.       — Ну так давай, — сказал Эрен и потянулся за поцелуем.       Эрен проснулся рано утром из-за того, что лежал один. Он нашёл Жана на балконе. Тот задумчиво глядел вдаль и не отреагировал на появление Эрена. Они стояли молча несколько секунд, пока Жан любовался рассветом, а Эрен — Жаном. Как слащаво.       — Ты никогда не думал всё оставить и сбежать? Начать всё заново, — выдал Жан на одном дыхании и посмотрел Эрену в глаза.        — Нет, — не задумываясь ответил Эрен. Только спустя мгновение он понял, о чём говорил Жан. И немного разозлился. — Я не собираюсь сбегать, Жан. Я не такой. Я разберусь…       — Ладно, — прервал его потуги Жан и снова уставился вдаль. Эрен снова залюбовался им. Рассветное солнце украшало, лучи очерчивали силуэт; утренний ветер холодил, заставляя шевелиться каждый волосок на теле, но вместо умиротворения на лице Жана, Эрен увидел напряжённые лоб и челюсть. Он не хмурился, больше походил на гипсовую копию человека, к которой стоит прикоснуться и почувствуешь лишь твёрдость и холод материала.       — Ты расстроен? — Эрен пожалел о своих словах. Он должен был задуматься перед ответом. Он слишком опрометчив и не выдержит жизни во лжи. Когда-нибудь надо будет закончить с этой ситуацией, но не сейчас. Точно не сейчас, когда Эрен не понимал, чего ему ожидать в будущем. Пока Эрен не успел сообразить, что ещё сказать, Жан протянул ключ.       — Приходи, когда дома станет слишком тесно, — ровно сказал Жан. Он расслабился и больше не походил на статую, смотрел на Эрена с теплом и ожиданием. Эрен смутился. Было очень приятно и горько одновременно. Он отвёл от Жана глаза и не сдержал лёгкой улыбки, которую попытался скрыть, за наклоном головы. Эрен протянул руку, чтоб забрать ключ, но стоило железке чуть коснуться кожи, как Жан быстро одёрнул руку. Эрен растерянно глянул на Жана, уловил его задиристый взгляд и поджатые губы, удерживающие смех. Придурок издевается над ним. Эрен включился в эту игру мгновенно и с боем выбил себе ключ, уже зная, что стоит ткнуть Жана в рёбра, как тот скрутится от щекотки.       Они успокоились и встали рядом, молча, любуясь посветлевшим небом. Эрен крепко сжимал ключ в руке и ровно дышал, чтоб унять чёртово сердце.        — Мне надо идти, — выдохнул он. Уходить не хотелось. Хотелось, чтоб Жан попросил его остаться ещё, он бы не отказал. Но Жан не просил.        — Хорошо, — ответил Жан и поцеловал Эрена перед уходом. — Возвращайся, — впервые добавил он.        Дома он оказался рано утром, но отец уже стучал посудой в кухне.        — Привет, па, — поздоровался Эрен.        — Привет-привет, — улыбнулся ему Гриша. — Кофе?       — Чай, — попросил Эрен. Гриша кивнул и Эрен пошёл в комнату проверить Микасу. Та ещё спала, завернувшись в одеяло словно в кокон. Эрен приоткрыл форточку, чтоб развеять духоту. Он уселся за письменный стол в комнате и уставился на спящую Микасу. Он следил за её дыханием, смотрел на умиротворённое лицо и пытался вспомнить, как вообще всё это началось. Он всегда относился к Микасе с теплом, они с первого класса вместе, он всегда её оберегал. Но, возможно, не стоило вступать с ней в отношения, основываясь только на этих чувствах, но Эрен не знал тогда других. Ключ в его руке прогрелся. Сумбур в голове рождал тошноту.        — Спасибо, — сказал Эрен отцу, заходя в кухню. Там его уже ждала кружка горячего чая.        — Что-то ты кислый, скушай печеньку, — Гриша пододвинул к Эрену упаковку сладких крекеров.        — То, что доктор прописал, — улыбнулся он отцу, но угощение не взял. Еда его в последнее время привлекала мало. Гриша поменялся в лице.        — Хочешь серьёзно обсудить?        — Нет, — Эрен ответил слишком быстро. Он испугался. Он сам себя осуждал, он не выдержал бы укора со стороны отца. Эрен не мог поделиться с ним. Ни с кем не мог.        — Когда есть, что обсудить, лучше это делать через рот, — задумчиво сказал отец, глядя в окно. Эрен немного запугано посмотрел на него. Кажется, они подумали об одном. — Мать бы тебя точно разговорила.        Он не стал спорить. Они сидели молча ещё какое-то время. Эрен решился задать вопрос.        — А как вы разошлись с Диной? — Эрен никогда не спрашивал отца о бывшей жене. Он младше Зика на десять лет и его никогда не посвящали в историю его матери и их отца. Особенно после гибели Карлы, матери Эрена. Опека отца над Эреном после этого переросла в патологическую, и они долго выстраивали адекватные отношения.        — Почему ты вдруг… — начал было Гриша, но осёкся. — Знаешь, этот разговор требует времени, а мне на работу уже выходить. Давай я расскажу, как вернусь.        — Хорошо, — сказал Эрен и отвёл взгляд. Как заинтриговать идиота.       Гриша ушёл на работу, а Эрену было нечего делать. Он помыл посуду, пошатался по квартире, подмечая некоторые изменения, внесённые Микасой и улёгся рядом с ней. Эрен смотрел перед собой. Рядом с ней было… обычно. Спокойно. Привычно. Эрен не знает, не помнит как быть без неё, и не может понять, что чувствует по этому поводу. Будто… ничего. Её рука проскользила поперёк его груди, приобняла. Он подставил плечо, чтоб она положила на него голову. Тоже обычное, привычное действие, на которое он даже не обратил внимание. У них так заведено, также как чистить зубы по утрам и ходить в боулинг по субботам.       — Сколько время? — Сонно спросила Микаса. Эрен коснулся губами её виска.        — Девять.        — Пойдёшь бегать?        — Нет, — Эрен вернулся мыслями к Жану. Было так странно думать о нём, обнимая Микасу, но он уже не мог остановиться. Неправильно. Всё неправильно.        — Я налью тебе чай, — сказал Эрен и поднялся с кровати. Микаса кивнула и пошла умываться.        К вечеру они собрались в боулинге. Все, кроме Жана.        — Он не придёт сегодня, — вздохнула Саша.        — Просил передать, что занят, — продолжил Армин. Эрен недоумевал. Чем это он может быть, блять, занят?       — А давайте тогда сыграем мальчики против девочек! — предложила Саша, пробегаясь по каждому просящим взглядом. — Пожалуйста!       — Мальчиков больше, — возразил Конни.        — Разделаем пацанов на раз-два, — сказала Энни. Все на секунду уставились на неё.       — Я не буду играть сегодня, — по-джентельменски заявил Армин, чтоб размер команд был равный. Эрен хотел было запротестовать, чтоб не играл сегодня он, но всё уже было решено. По жребию начинали девочки.        — Я перекурю пока, — сказал Эрен и пошёл на улицу. Пока закуривал, набрал Жана. Тот ответил со второго звонка.        — Эрен.        — Жан, почему ты не пришёл? — Эрен стал замечать, что злится и нервничает, если не видит Жана тогда, когда ожидает его увидеть. Это было внезапное наблюдение, но бороться с этим Эрен не мог. — Ещё и узнаю я это от ребят. Мог бы и сам сказать сегодня!       — Слушай, я сегодня слился, но, думаю, я не буду ходить вообще, — голос у Жана был уклончивый. Эрен бы разозлился ещё больше, но с самого утра Жан был очень задумчивый и тихий. Эрен напрягся.        — Ты чем-то расстроен? Ты скажи, я всё пойму, — Эрену было страшно говорить подобное, ведь это уже походило на обсуждение отношений, но он представил с каким лицом Жан может сейчас с ним разговаривать, и это тоже пугало.        — Эрен, не заставляй меня сидеть рядом, когда по другое плечо сидит она, пожалуйста.        — Эрен, там напитки заказывают, — это был Армин. Эрен обернулся и не смог понять его озадаченного лица.        — Да, я сейчас подойду, — быстро ответил Армину Эрен, а когда вернулся к телефонному разговору, наткнулся на короткие гудки.        Армин не ушёл. Эрен докуривал сигарету и не смотрел в сторону друга. Он не мог смотреть на Армина, пока не совладает с собой. И чего он тут встал? Эрену было необходимо успокоить нервы. И подавить желание поехать к Жану прямо сейчас.        — Ты разговаривал с Жаном? — подал голос Армин.        — Да, — короткий, слишком быстрый ответ.        — Понятно, — почему-то сказал Армин. Эрен хотел, чтоб ему тоже стало всё понятно. Они вернулись к ребятам. Эрен очень старался выглядеть как всегда, чтоб никого не волновать, но всё равно его нервозность выходила наружу. Микаса сидела рядом, обнимала за руку, но мыслями Эрен был не с ней.        Он начал успокаиваться через час, когда получил сообщение от Жана с предложением побегать завтра. Эрен сразу ответил, что согласен, и дальше игра пошла легче, хотя девчонки разнесли их в пух и прах, не дав и шанса отыграться.        Дома Эрен заметил повышенное к себе внимание от Микасы. Стоило ему сесть за стол, она сразу поставила ему воды, погладила по руке, поцеловала в щёку. Эрен не знает, как бы он отреагировал раньше, но сейчас это вызвало лишь раздражение.       — Ты пойдёшь спать? — спросила Микаса спустя какое-то время. Она уже сходила в душ, переоделась, и стояла, положив руку на руку Эрена, в ожидании ответа.       — Я жду отца. Мы хотели поговорить, — ответил Эрен. Он посмотрел на Микасу и улыбнулся ей через силу. Выпитый алкоголь не расслаблял, лишь нагружал ещё больше. Хотелось курить. Микаса в ответ не улыбалась. — Иди, если хочешь. Спокойной ночи, — Эрен поцеловал её руку и отпустил.       — М-м. Спокойной ночи, — тихо ответила она и ушла.        Эрен сидел всё время до прихода отца на кухне, погружённый в собственные мысли так глубоко, что вынырнуть из них его заставила тяжёлая рука, опустившаяся на его плечо.       — Сынок, ты что, нарколепсик у меня?       — Нет, — криво усмехнулся Эрен, — просто задумался.       Гриша покачал головой, подлил сыну воды в стакан, который он бездумно крутил в руках. Эрен сразу выпил половину.       — Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?        — Я бы предпочёл послушать, — ответил Эрен. Конечно, он хотел бы рассказать отцу, что, кажется, сошёл с ума. Хотел познакомить отца с ним. Хотел жить другую жизнь, чтоб не мучиться сейчас от сожалений.       — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь в моей истории. — Гриша поставил на стол чашку кофе и уселся напротив. Эрен поднял на него взгляд. — Я познакомился с Диной на первом курсе. Отношения у нас сразу завязались такие… романтические. Влюбились мы крепко, через год поженились, родился Зик. Было сложно учиться, работать, быть семьёй, растить ребёнка, но мы справлялись, не без помощи моих родителей. Родители Дины жили и живут в столице. Она поступила в нестоличный университет на зло им. Признаться честно, оглядываясь назад, создаётся ощущение, что вся наша студенческая жизнь — это её подростковый бунт против родителей.        — Почему вы расстались? — Вклинился в повествование Эрен.       — Она помирилась с отцом и хотела вернуться в столицу. Я был против. Я получал образование, потому что хотел помогать здесь, в столице и без меня хватает врачей. А здесь… здесь нет. Она меня поняла. Мы отложили этот разговор до выпуска из университета, жили как жилось. А потом она поступила в столичную ординатуру на пластического хирурга. Я остался при нашей больнице. Зик оставался с моими родителями, чтоб не разрываться между нами, вечно занятыми. Мы продолжали быть семьёй формально, но фактически уже давно жили порознь. Расставание было пусть естественным и неудивительным, но болезненным. Мы наговорили друг другу много всего.       — В смысле?        — Она, кажется, до сих пор на меня за это в обиде. Она начала говорить, что с моим ходом мысли я ничего в жизни не добьюсь, и все годы моего образования пойдут псу под хвост. Я возразил, что лучше я буду врачом в районной больнице, чем тратить годы своего образования на подшивание сисек столичным дамам.       Эрен непроизвольно засмеялся. Он-то считал, что его энергичный нрав передался ему от матери, но, оказывается, нынче спокойный отец по молодости в карман за словом не лез. Гриша тоже весело усмехнулся, он не жалел, что повёл себя так.       — Естественно, она измеряла успех в денежном эквиваленте. Я не виню её за это, её так научили, но я понял, что нам с ней по жизни разные пути.       — Но вы с ней прожили… — Эрен задумался.       — Десять лет, примерно. Может, девять. Смотря откуда считать.       — Как же вы смогли… жить раздельно? Без друг друга. — Гриша уставился на Эрена. Он молчал какое-то время, формулируя мысль.       — Нам никогда не нужен был кто-то для жизни. Мы были самостоятельными людьми в отрыве друг от друга. Возможно, эта самостоятельность и независимость повлияла на ход наших отношений, подвела к разрыву. Мы как две параллельные линии, которые случайно пересеклись в какой-то момент, нарушая все правила.       — А сейчас… ты не хотел бы снова, ну, жить с ней?        Гриша почти рассмеялся.       — За столько лет мы стали ещё более независимыми, и, зуб даю, нажили ещё больше противоречий. Мы явно не должны были сходиться, так что не следует совершать эту ошибку вновь.       — Кхм… — Эрену вдруг стало неловко. Он не представлял, какого было его единокровному брату расти словно между молотом и наковальней. — А Зик?       — Зик… Зик золотой парень, к великому счастью. Но не благодаря нам, а вопреки. Мои родители много в него вложили, больше, чем в меня, чему я беспредельно им благодарен. Я бы хотел, чтоб и с тобой они повозились подольше, но судьба распорядилась иначе.       Эрен не помнил бабку и деда, только видел их фотографии. В целом, также было и с матерью. Если не фотографии, он бы точно уже позабыл, как она выглядит. Эрен не любил вспоминать мать, потому что первое, что возрождали воспоминания — глухой звук падения и её стеклянный взгляд, ощущение тёплых, влажных волос и красные разводы на ладошках. И чувство тотального бессилия.       — Когда мы разводились, Зику было уже девять, и он сам выбрал остаться с матерью. Она увезла его с собой, я не видел его, пока он сам не приехал ко мне. Такой взрослый.       — Ему было девять, когда вы развелись?        — Да, я так и сказал. — Гриша допил свой кофе и поднялся, чтоб помыть кружку. Вероятно, он решил, что рассказ вышел исчерпывающим, и на этом можно закончить.       — То есть я родился уже через год, — попытался подсчитать Эрен. Гриша издал гудящий звук.       — М-м-м, ты же знаешь, что Зик родился в августе. — Гриша посмотрел на сына, дождался утвердительного кивка. — А ты в марте. Там несколько другие… сроки.       — Подожди, ты хочешь сказать…       — Признаться, — перебил Гриша, — я не хочу ничего говорить, но ты попросил, а я решил высказать всё без утайки. По сути, Карла и стала причиной нашего окончательного развода с Диной. Точнее, толчком. Я полюбил её, правда, настолько, что осмелился официально расторгнуть с Диной брак, чтоб взять в жёны её.       — Тебе прям так принципиально было жениться? — Не понял Эрен.       — Я хотел провести с ней остаток своих дней, конечно я хотел взять её в жёны. Я считаю, подобное дело достаточно весомым фактором, чтоб расторгнуть брак, который стал больше похож на сизифов камень, чем на семью. — Гриша наткнулся на нечитаемый взгляд сына. — Конечно, у вас сейчас другие понятия, ваше поколение живёт более свободно, не хочет вешать на себя ярлыки и лишнюю ответственность. Я не понимаю, но и не осуждаю. Это твоя жизнь, ты сам решаешь как ей распорядиться. Главное, чтоб те, с кем ты эту жизнь делишь, разделяли и твои взгляды.       Повисло короткое молчание. Эрен не мог осмелиться на дальнейшие расспросы, а Грише больше нечего было сказать.       — Чтож, даже похоже на своего рода вывод. Неплохо поговорили?       — А как у вас произошло всё… с мамой?       — Ох, — Гриша расплылся в глупой улыбке. — Она взяла меня в оборот. Охмурила меня. Ладно, я сам поддался на её чары. Ну, знаешь, как это бывает?       Эрен подавил порыв кивнуть, потому что не был готов на такого рода признание (даже самому себе), но и не стал отрицать, так как не смог соврать отцу в разгар его откровений.       — Наверное, это было чем-то, что называют любовью с первого взгляда? Не знаю, чем я ей так приглянулся, обычный врач, погрязший в работе и руинах своего брака, но она пробудила во мне такие стороны моей личности, о которых я и сам не подозревал… Таких людей не всегда встретишь в своей жизни, и не всегда удастся с ними сойтись, но с ней мне ужасно повезло. И с тобой. Ты — её отражение. — Взгляд Гриши потеплел, он мягко похлопал Эрена по голове, как не делал уже очень давно, провёл рукой по его коротким волосам, положил ладонь на щёку. — Что бы у тебя ни случилось, я всегда постараюсь тебя поддержать. Конечно, мать не заменю, но…       — Мне не надо заменять мать, па. Всё в порядке. Спокойной ночи.       — Да. И тебе спокойной ночи, — ответил отец и скрылся за дверью своей комнаты.        Эрен отключил в себе эту сжигающее нутро эмоцию, что поедала его, слово ворон печень. Он перестал её испытывать, игнорируя Микасу и все её попытки провести больше времени вместе. Он делал вид, что пропадает на работе. В целом, даже не врал, завал и правда произошёл, от чего весь отдел работал сверхурочно. Микаса, естественно, знала об этом, лишнего не говорила, съедала своё недовольство, относилась понимающе. Эрен этим пользовался, откровенно и грязно предавал её доверие, говоря, что взял дополнительное дежурство, чтоб помочь коллегам, а сам, оставив машину на рабочей парковке, направлялся в квартиру неподалёку, где его встречал Кирштайн.       Так и прошла рабочая неделя, за которую Эрен успел приспособиться ко лжи, в которой до этого тонул. Человек — существо такое, адаптирующееся; если давить на одно и то же место очень долго, то рано или поздно чувствительность снизится. Домой он заглянул за вещами, подхватил сумку, привычно пригладил волосы Микасе и приложился губами к её виску, после чего вышел за дверь.        Месяц завершался итоговым зачётом, так что гоняли их и в хвост, и в гриву. Эрен даже озвучил эту шутку, стрельнув задорным взглядом в сторону сидящего через пару рядов Кирштайна. Тот, конечно, смотрел на него, и слышал его подколку, и показушно закатил глаза, не скрывая очаровательной улыбки.       Сокурсники перестали кидать в них подозрительные взгляды, ожидая очередного всплеска агрессии, переходящего в драку. Иногда, всё же, их подколки выходили за рамки дружбы, Эрен злился, Жан драконился и рычал, но серьёзно набить друг другу морду мысли не возникало.       — Мне башню сносит, когда ты начинаешь рычать, — признался как-то тихо Эрен, когда после очередной тренировки они вернулись в свою комнату. Жан уставился, зафиксировав на его лице дикий взгляд. Кирштайн ещё не отошёл после последней их потасовки, но Эрен продолжил. — Когда я зажал тебя в мат, ты так разозлился, голос понизился… У меня почти встал.       Эрен снимал с себя одежду и складывал её на свою полку, а голос у него был будто обсуждал погоду или будничные планы. Он боролся с желанием взглянуть на Кирштайна, и почти дёрнулся, когда Жан оказался близко.       — Вот так? — Раздалось урчащее, низкое прямо у уха. Кирштайн подошёл к нему сзади почти вплотную, волна мурашек пробежала по загривку Эрена, пронеся сквозь тело волну возбуждения. — Тебе нравится, когда я на взводе?       — Мне нравится слышать, что ты на взводе, — Эрен обернулся. Жан смотрел на него в упор загустевшим тёмным взглядом, глубоко и горячо дышал, медленно приблизился к Эрену, напоминая ему быка… или коня. Эта мысль позабавила Йегера, но не сбила с настроя. Впервые подобное сравнение его мозг воспринял как нечто горячее. Боже, Киршатйн поломал всю его структуру мысли, теперь каждая его особенность и черта возбуждала.        — А ты не врёшь, — удовлетворённым тоном проурчал Жан, заметив дрожь, которая пробирала Эрена от их близости. Эрена утомило ожидание, он сократил оставшийся мизер того расстояния, что оставался между ними, впечатался в мягкие малиновые губы требовательным поцелуем. Жан тоже не стал медлить, утянул Эрена за собой в койку.       С того раза времени на близость больше не нашлось. Конец месяца выдался слишком выматывющим, ночами они штудировали конспекты перед итоговым зачётом. В пятницу озвучили результаты теста. Все сдали, инструктора похвалили курс, назвали его выдающимся.       — Но-но, это лишнее, — вмешался Кит Шадис. — Молодняк ещё не сдал нормативы, так что это досрочное празднество. У вас снова неделя перерыва, возвращайтесь на службу, в конце следующего месяца прибудет комиссия. У кого проблемы с физподготовкой, советую приходить в центр на занятия, не пропускать. Все свободны.       — Кит как всегда, — буркнул Эрен, закатив глаза. Райнер, стоящий рядом, поддержал ворчание, но Эрен уже выискивал взглядом кое-кого другого. Выхватив в толпе курсантов русую макушку, поспешил туда.       — Кирштайн! — он обернулся. — Ребята собирались пойти выпить, отметить.       — Ты идёшь? — Почти равнодушно уточнил Жан, наблюдая за скучковавшейся группой неподалёку. У Эрена были другие планы на этот вечер.       — Я соскучился, — прошептал Эрен, приблизившись. — Думал, мы отметим сами. Вдвоём.       — Есть у меня одна мыслишка, — фыркнул Жан, развеселившись.       Этой мыслишкой оказался клуб, находившийся почти в центре города.        — Джинсы и футболка — точно нормальный прикид для клуба в центре? Я думал, ты ведёшь в бар или типа того, — Эрен оглянулся. Серый переулок освещала аллея разноцветных вывесок, вокруг толпились люди.        — Не парься, фэйс-контроля нет.       — А, теперь я понял, почему ты сказал, что никого из знакомых точно не будет, — сказал Эрен, когда Жан протащил его внутрь одной из дверей сквозь толпу. Эрен даже не запомнил названия этого места, но теперь был уверен, что где-то точно присутствует приставка «гей», так как сходу заметил с десяток однополых пар, дрыгающихся и целующихся под модный ремикс.       — Тут хорошие коктейли.       — Ты пьёшь коктейли? — Эрен не скрыл скептицизма в тоне. Жан улыбнулся, чмокнул Эрена в щёку.       — Редко. Потому что быстро напиваюсь.       — О, я бы посмотрел, — рассмеялся Эрен, уже воображая пьяного в стельку Жана.       — Поверь, оно того не стоит.       — Как так? Неужели ты буйный сукин сын?       — Именно так. Я сначала весёлый, а потом какая-нибудь мелочь включает во мне берсерка, и я становлюсь злобным.       — Но секс на пляже со мной будешь?        — Мы же пришли отмечать, — Жан ответил на задорную лыбу Эрена и покорно двинулся в сторону бара, когда его туда потащили.       Стоило Эрену выяснить, что в этом баре подают свои фирменные коктейли, его было не остановить. Его неуёмное любопытство не успокоилось, пока не перепробовало каждую новую для него позицию барной карты. Эрен заметил, что иногда Жан смотрит на него несколько напряжённо, но не мог понять причины, потому просто всучивал ему каждый свой коктейль с не терпящим отказа: «Пробуй», — и следующим за ним: «Вкусно?»        — Ты накидался. Может, пойдём? — Жан приобнял Эрена и проговорил это в самое ухо, прикасаясь губами. Эрен как раз забирал со стойки очередной шедевр барного искусства и зажимал коктейльную трубочку меж губ.       — На меня алкоголь так не влияет, коняра. А вот ты, я смотрю, поплыл.       Жан неконтролируемо навалился почти всем весом на Эрена.       — Я слышал, что капля никотина убивает лошадь, но не знал, что капля алкоголя в дрова набухивает коня. — Эрен явно веселился.       — Ты со своими шуточками про коня… — Кирштайн, пошатнувшись, отстранился на шаг. Эрен прихватил его за плечо, побоявшись, что его ненаглядный свалится в толпу, дрыгающуюся под приставучую бочку. — Пошёл бы нахуй.       — Ого, — глаза Эрена округлились, он поставил свой недопитый коктейль обратно на стойку. — Ты становишься не злобным, из тебя вылезает твоя неуверенная в себе девочка.       Эрен заметил обострившийся взгляд Жана, к которому он привык на тренировках. Именно так он смотрел, когда бесился, зажатый между Эреном и матом, не в состоянии выбраться из захвата. Эрен считал замах, вовремя ушёл под кулак, сократил расстояние между ними, обхватил Жана одной рукой поперёк, а другой захватил руку, после чего резко упал, повалив Жана на пол за собой, и прижал его. Люди вокруг расступились и уставились на них, кто-то коротко вскрикнул.       — Ох, бля, прости, — выдохнул Эрен, снял хватку. Видать, алкоголь взял сильнее, чем Эрену казалось, раз он, не успев подумать, бросил Кирштайна на пол. Тупые рефлексы.       — Да пошёл ты! — Жан решил в долгу не оставаться и, воспользовавшись моментом растерянности, схватил Эрена за шею одной рукой, второй схватил его под локоть, удерживая. Перед тем, как Жан успел сделать болевой или Эрен успел вырваться, их, как котят, разлепила подоспевшая на возню охрана. Очнулись они на улице, когда их выперли за железную дверь клуба.       — Трезвейте.       — Сам трезвей, мудак! — Бросил Жан уже скрывшемуся охраннику. Эрен не удержал вырвавшегося из груди смешка. Кирштайн только успел обернуться, как уже оказался впечатанным в стену рядом с дверью, из которой их только что вытолкнули.        —Ты ж не такой уж и пьяный? — Спросил Эрен прямо Жану в губы.       — Протрезвел, пока нас тащили наружу. — Жан ответил ему в тон. Губы соприкасались при каждом произнесённом слове.       — Тебя реально напрягает, что я так шучу?       — Иногда, — Эрен почувствовал лёгкий короткий поцелуй.        — Могу не называть тебя конём больше. — Эрен считал в глазах Жана сомнение. Ох, неужели ему это всё же нравится? — Будешь жеребцом.       Эрена прикусили за нижнюю губу, ощутимо, почти больно. Он думал пойти в какой-нибудь другой клуб для продолжения банкета, но теперь… Теперь ему хотелось подыскать местечко поукромней. Жан слизал свой укус; Эрен открыл рот, чтоб столкнуться языками. Жан не противился, расслабился, чуть ли не растёкся по стене, в которую был вжат. Он отстранился, когда под его рубашку забрались горячие руки.       — Ты что творишь? — прохрипел Кирштайн.       — Хочу тебя, — отозвался Эрен. Его руки уже прошлись по животу на спину, и почти забрались под пояс джинс, но помешал ремень. Эрен сменил траекторию, и залез в задние карманы, сжал крепкие ягодицы, придвигая таз Жана ближе к своему.       — Эрен, это статья.       — Ты про что?       — Секс… — выдохнул Жан, в губы Эрена. Тот уже почти справился с его ремнём. — в общественном месте.       — Ну да… Будет неловко, если на нас приедут ребята из отдела. Но до квартиры так далеко…       — Обещаю, ты не заметишь, как мы уже будем там.       — Лучше пообещай, что укусишь меня ещё где-нибудь.       Было прохладно от сквозняка, гуляющего через форточку в открытую дверь комнаты. Эрен разлепил глаза и сощурился от солнечного яркого света. Всё же перебрал он вчера. По дороге к Жану прикупил бутылку… виски? Лучше бы не вспоминал. Нельзя его бесконтрольно подпускать к алкоголю. Вроде Жан это понял и больше не допустит такого. Эрен был в своей кровати. Он провёл рукой по пустующему месту рядом. Один. Чёрт. Сколько время?       Эрен подскочил, в глазах на секунду потемнело, его помутило. Он прошёл до выхода из комнаты и выцепил в коридоре силуэт Микасы, тащящей наполненные доверху мусорные мешки к входной двери. Эрен неловко привалился к стене, отмечая про себя, что он явно продрых всё утро, которое они собирались посвятить разбору вещей. Микаса собиралась серьёзно взяться за обустройство своего нового пространства для жизни, ей было непривычно, после их с братом сверкающей от чистоты квартиры жить в этом холостятском прибежище Йегеров. Эрен почти удивился количеству мешков, что скопились в коридоре. Он и не подозревал, что у них по углам напихано столько вещей.       — Почему ты меня не разбудила?       — Я пыталась, — Микаса удостоила Эрена чёрным острым взглядом. — Несколько раз.       — Мне жаль, — Эрен отвёл глаза и почесал подбородок. Где-то в глубине его сознания скулила совесть.       — У нас всё в порядке? — Микаса отвлеклась от своего занятия и в упор посмотрела на Эрена.       — А что не так? — Эрен приблизился к ней. Она продолжила молча смотреть. Эрен вспомнил, что с их последней близости прошло уже много времени. От этого она стала такой раздражительной и недоверчивой. Он приблизился к ней, положил руки на её бока, носом притёрся к её шее, поцеловал, прикусил, прижал ближе.       — Прекрати! — Она стала вырываться.       — Почему? — Не понял Эрен, продолжил удерживать её. Она зашипела.       — Прекрати, Эрен! — Микаса его оттолкнула. Эрен отшатнулся, больно упёрся лопатками в угол стены, ногой задел ведро с краской и обронил его. То стукнулось об пол, прокатилось вокруг своей оси, описывая неровный круг просочившейся через приоткрытую крышку краской. Микаса коротко потёрла бока, в которые Эрен пальцами впивался пару мгновений назад, подняла ведро и вернулась к своему занятию. Сумятица у Эрена в голове укрепилась, и он скрылся в ванной, оставляя Микасу в покое.       — Прости. Я сам не свой в последнее время, — выдал Эрен. Он не мог молчать. И не мог сказать то, что хотел, потому что не знал, чего хотел. Но мог хотя бы попытаться описать своё состояние, надеясь на понимание.       — Лучше скажи мне то, чего я не знаю, — отозвалась Микаса. Она была всё ещё расстроена. Эрен замолчал. Он думал. Думал много. У него был сегодня целый день без разговоров. Он думал о Микасе. О том, что они очень давно вместе, что с ней спокойно и хорошо. Эрен прикипел к ней и не мог отпустить, тем более, причиняя боль. Он думал о Жане. О своих чувствах к нему, которые был не в силах удержать, они проявлялись на физическом уровне. Эрену физически хорошо с Жаном, и физически пусто без него. Но, возможно, он просто слишком увлёкся. Дал слабину. Пошёл на поводу тупого любопытства? Он не мог точно сказать, что конкретно свело его с Жаном, но и не мог оставить из-за этого Микасу. Он не мог её потерять.       — Я хочу, чтоб ты стала моей женой, — он почти совладал со своими эмоциями.       — Что?       — Будь моей женой, Микаса, — сказал Эрен, смотря ей прямо в глаза. Он мягко взял её за плечи и хотел обнять, но она застыла. Застыла и смотрела на него такими глазами, которые Эрен не мог понять. Эрен заметил вошедших отца и брата.       — Ого, братишка идёт под венец вперёд старших, — улыбнулся Зик, — Поздравляю моло…       — Зик, — предостерегающе сказал Гриша, стоящий за его спиной. Зик перестал улыбаться. — Она не ответила.       Эрен отпустил Микасу и вышел. Сначала он вышел из комнаты, потоптался и решил, что не может оставаться в этой духоте. Он вышел на улицу. Он стоял у подъезда, выкуривая третью сигарету подряд.       — Эрен, что происходит? — Зик вышел к нему.       — А что происходит?       — Ты сделал Микасе долгожданное предложение, а на ней лица нет. Вот что происходит.       — Ты когда вернулся? Как прошла игра?       — Сегодня. Мы выбыли, но не переводи тему, — Зик попытался заглянуть Эрену в глаза. Тот смотрел чётко перед собой. — Дай прикурить, — попросил Зик. Эрен протянул ему зажигалку. Зик, вероятно устав от молчания, завёл разговор про свою игру, от которого у Эрена пухла голова.       — Я ничего не понимаю в бейсболе, — поморщился Эрен от сыплющихся на него терминов.       — Давай тогда ты мне расскажи, что у вас тут происходит.       — Не сейчас. Я сам не понимаю, — отозвался Эрен спустя пару минут. Хотелось убежать. Но куда? К Жану? Нет, Эрен решил, что из-за Жана вся его жизнь повернула не туда. Если бы не Жан, он бы жил себе спокойно и не знал бы о словосочетании «проблемы в отношениях».       Когда Эрен вернулся в квартиру, он не знал, чего ожидать. Он зашёл в их с Микасой комнату, игнорируя заинтересованные взгляды отца и брата с кухни.       — Почему так внезапно? — Тихо спросила Микаса, стоило Эрену закрыть за собой дверь.       — В смысле? — Играть дурачка с Микасой было глупо, но у Эрена не было никакого плана. — Я думаю, это надо было сделать давно, — Микаса подняла на него глаза.       — Но почему сейчас? Я не знаю, что думать, — также тихо продолжила она. Эрен сел рядом с ней. Они сидели в молчании, пока Микаса собиралась с мыслями. — У тебя нет другой?       — Что?       — Ты не изменяешь мне с другой? — Голос Микасы дрожал. Эрен почувствовал себя последним мудаком.       — Нет, — уверенным тоном ответил он. — Никакой другой у меня нет. Ты — моя единственная женщина. Я люблю тебя, Микаса.       — Я тоже люблю тебя, Эрен. Я согласна, — сказала Микаса, расслабляясь и обнимая его. Эрен целовал её в висок и почему-то не чувствовал никакого облегчения.       Эрен закопался по уши в работу. Это было его осознанным решением. Он сделал Микасе то предложение, которое она бы хотела. Они пошли в ресторан, дорогое вино, живая музыка, он преподнёс ей кольцо, скрипач надрывался, зал рукоплескал. Как в глупых фильмах, создающих в головах наивного зрителя ещё более наивную картинку жизни, но чего только не исполнишь ради… Эрен даже в мыслях не мог подумать, что это было ради неё. Это было ради того, чтоб от него банально отъебались. Чтоб он сам отъебался от себя, застроив на фундаменте этого съедающего его чувства красивый фасад счастливой долгожданной помолвки. И он максимально отключил голову, двигаясь дальше на каком-то автопилоте.        Вернувшись с очередного дежурства, Эрен засел у своего шкафчика в раздевалке, не обратив внимание на подозрительную тишину вокруг. Внезапно раздался выхлоп, на голову Эрена полилось игристое, в нос ударил характерный запах шампанского. Ух, лишь бы сухое. И хорошо, что он уже переоделся в гражданское.        — Поздравляем с помолвкой! — Среди общего гомона услышал он нечто осмысленное. Все улыбались. Конни вдобавок обсыпал Эрена розовым конфетти.        — Спасибо, ребят, — оглядев окруживших его сослуживцев, улыбнулся Эрен. Он убрал чуть отросшие волосы назад, жидкость заструилась по загривку, впиталась в футболку. На руки налипли конфетти.       — Мы увидели фотки, Микаса выложила.        — Да-а, но там только показушные фотки, — надула губы Саша. — Покажи нормальную!       — Хорошо-хорошо, — Эрен открыл на телефоне глупое селфи, которое они сделали ещё до десерта. Пока демонстрировал фотку под общее улюлюканье, заметил отсутствие кое-кого. Пока его телефон гулял по рукам, оглядел пространство раздевалки поверх голов. Кирштайн, закинув на плечо спортивную сумку, прошёл мимо.       — Поздравляю, — криво улыбнувшись, бросил он. Эрен поймал его кофейный взгляд и отзеркалил улыбку.       — Спасибо.       Эрен возвращался с дежурства домой, вывел автомобиль на шоссе. Таким ранним утром можно было не вилять в объезд, дорога была практически полностью пуста. Оттого он и не сразу сообразил, что за тип увязался за ним по пятам, помигал дальниками, посигналил.        Эрен выругался, узнав машину Жана. Волна раздражения, подавляющая чувство неловкости, накрыла его, и он втопил педаль газа в попытке оторваться. Сзади снова раздался протяжный сигнал, грёбанный Кирштайн пошёл на обгон, почти притёрся к Эрену боком, и подрезал его. Эрен ударил по тормозам, машину немного занесло, но он справился с управлением. Жан не заторомозил полностью, продолжал ехать перед ним, съезжая на обочину. Эрен остановился за ним.       — Жан, ты долбоёб?! — То ли спрашивал, то ли просто кричал Эрен. Он выскочил из машины и в два прыжка оказался у водительской двери, за которой сидел Кирштайн. — Я чуть не въехал, бля, в тебя!       Жан оставался сидеть внутри, отморозившись, смотрел перед собой, будто это не он только что устроил на шоссе грёбанный токийский дрифт. Эрен ладонью стуканул по стеклу, достаточно ощутимо и звонко.       — Жан! — Он опустил окно и перевёл взгляд на Эрена.        — С тобой не поговорить. Ты уже несколько дней меня игнорируешь на работе, не отвечаешь на звонки, даже ни одной смс-ки, — Эрен различил за напускным спокойствием сдерживаемую ярость.       — А что ты мне предлагаешь, м? Что?! — Эрен бесился. — Мы помолвлены теперь. Что тебе надо от меня?!       Жан вышел из машины, потому что Эрен психанул и пошёл нарезать круги по обочине, словно побитый палками тигр, у которого нет возможности отстоять себя, он только и может, что метаться по углам клетки и отчаянно рычать.       — Ну, а ты что предлагаешь?       — Ты хочешь, чтоб я бросил её? Пять лет отношений перечеркнуть?       — Ты не любишь её.        Эрен злобно глянул на Жана, не желая обсуждать с ним Микасу. Жан продолжил, приближаясь.       — Ты не пытаешься сблизиться с ней, ты пытаешься отдалиться от меня. Ты её используешь. Это не любовь, ты идиот. Просто признай, что ты гей.       Эрен с разворота прописал Жану, без раздумий, без заминок; прилетело по лицу.       — Я не гей, понял? Это была разовая хуйня. Поразвлекались и хватит. Не лезь ко мне, понял?       Эрен вернулся в машину, не вглядываясь в лицо Жана, игнорируя свербение в носу и подскочившую в глотку тошноту. Мимолётно протер гудящие костяшки, завёл машину и вырулил на трассу. Посмотрел ли он в зеркало заднего вида? Никогда не признается.       В делах Эрен погряз нарочно, чтоб не связываться ни с перевозбуждённой Микасой, ни со злобным Жаном. Тактика работала достаточно исправно, но, как и все временные решения, недолго.       Пока он оставался дома один, он завершал уборку и небольшой ремонт, затеянный Микасой. Разобрал старую мебель и вынес на помойку, обновил краску на стенах, промыл все полы, собрал купленные стеллажи и даже не заметил, как дел по дому не осталось. Не удалось только вымыть пятно краски, которая выплеснулась тогда. Как Эрен не тёр это пятно, оно только размазывало свои границы всё дальше и дальше, распространяясь вслед за тряпкой. Становилось только хуже. Этим наполнялось его свободное от работы время, пока Микаса была на дежурствах.       Поздним вечером он сидел в кухне один. Не пил, не курил, лишь смотрел в окно, не концентрируясь ни на одной из мыслей в голове. Надо было бы идти спать, да сон не шёл. Перед глазами скакали гипотетические картинки будущей жизни: он в роли мужа, Микаса в роли жены… дети? Отчего-то картинка не складывалась, сминалась, обрывалась. Мысли тревожили его, но протекали слишком ровно, тягуче, вызывая внутри диссонанс, беспокойство и тошноту.       Микаса, плохо маскируя волнение, села рядом.       — Что случилось? Как ты?       — Я не знаю. — Отозвался Эрен.       — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно?       — Это просто ощущение. — Осмелился открыться Эрен. Возможно, если он сумеет высказаться, то всё встанет на свои места? — Мне будто, знаешь… тесно. Да, как-то тесно. Мысли ещё эти постоянно… Мне от них тошно, понимаешь? Тошнит.       Микаса коротко кивала, не сводя с него внимательного взгляда.       — Хочешь переехать отсюда?       Эрен ничего не ответил. Отвёл взгляд, который и так не мог сконцентрировать ни на ней, ни на руках, ни на предметах вокруг. Чего-то он точно хотел, но не мог раскопать в себе это оформленное в слова желание, чтоб высказать его даже себе. Больше всего хотелось плакать, но глаза были до боли сухими.        Микаса смотрела на него, взгляд её смягчился, губы вытянулись в нежную улыбку.        — Ничего, Эрен, главное, что мы есть друг у друга. Я тебя поддержу. Мы справимся. — В попытке успокоить, она потянулась к нему. Заглянула в глаза, аккуратно поцеловала в губы, обвила руки вокруг шеи и обняла. Эрен принял объятия, уложил подбородок в изгиб её плеча, обхватил спину руками, но её слова не принесли ему спокойствия, как и эти объятия. Они лишь утяжелили его мысли и чувства, словно стены вокруг него сжались, оставляя ещё меньше воздуха. Он не хотел оставаться один, но теперь он понял, что и с Микасой он быть не хотел.       Вернувшись в свой отдел, Эрен прошёл в зал для совещаний, так как заместитель начальника призвал всех собраться через общий чат.       — Не хочется слишком акцентировать на этом внимание, но мы все здесь взрослые люди. — Когда Эрен пересёк порог и закрыл за собой дверь, оказалось, что он с напарником пришли последние и застали уже завершающую часть разговора. Нанаба не стала прерываться и продолжила речь. — Давайте помнить об этом, а также о том, что мы тут, в первую очередь, сотрудники полиции, и обязаны поддерживать порядок. В том числе между собой.       — Могу добавить только то, что если у вас возникают какие-то вопросы, то не стесняйтесь подходить ко мне и обговаривать их, — сказал Закариас, что всё это время сидел за столом, пока его помощница толкала речь. — Ожидаю профессионализма на дежурствах и в целом. Можете идти.       Все стали тихо разбредаться, а Эрену всё так и осталась невдомёк цель и причина этого брифинга. Он посматривал на Жана, что засел в углу комнаты на самое дальнее место, как Саша рядом с ним бросала на него жалеющие взгляды, как Конни, что обычно ошивался рядом с Сашей, стоял на противоположном конце комнаты с слишком серьёзным лицом, рядом с ним стоял Райнер, хмурился злее обычного.       — Хэй! — Он нагнал их в коридоре, Райнер и Конни шли рядом, но молчали. Стоило Эрену задать вопрос о произошедшем, как лицо Райнера снова перекосило от раздражения.       — Одно слово — хуесос, — бросил он.       — И у меня была такая реакция, — вклинился Конни. — Представь лицо Саши.       — Жана застукали в каком-то баре для геев. — Пояснил Райнер.       — Вдрабадан пьяного.       — Он всё это время ебал нам мозги. Буквально.       — Мы поняли тебя, Райнер, — поморщился Конни, не желая пропускать внутрь головы яркие образы. Райнер фыркнул.       — Хотя он прав. — Выдохнул Конни и обернулся на Эрена, что шёл на шаг позади. — Представляешь?       В ответ Эрен лишь неопределённо мотнул головой. На его лице не отображалось ничего, кроме потрясения, которое, он надеялся, не было слишком явным. Ребята расценили это как удивление от ситуации, ведь они сами ещё не смогли полностью всё осознать. Никто не стал расспрашивать, хотелось замять эту тему. Только общие дежурства стали состоять на большую часть из гнетущей тишины, в которой никто не общался и не смотрел на Кирштайна, и уж как-то слишком спокойно и легко становилось в помещении, когда он его покидал. По настоянию руководства, все проявляли максимум профессионализма, взаимодействуя с Жаном в рамках рабочего процесса, сухо и кратко, чётко по делу, будто задержись с ним разговор на полсекунды, он накинется на них, словно дикая собака.       Эрен не находил себе места. На работе он отморозился вместе со всеми, но по иной причине. Жан ходил в клуб. В тот же клуб, в который водил его? Если он правильно помнил, в том клубе только одна туалетная кабинка использовалась по прямому назначению. Да даже если и в другой, что это меняло… Для чего ещё используются клубы, если не для быстрых знакомств? И Райнер ещё говорил, что Марко тащил его в машину? Эрену не хотелось думать, откуда Райнер в курсе, кто и куда тащил пьяного Жана, но отчего-то никаких сомнений в голову не закрадывалось. Только жгучее своим холодом чувство разливалось по всем внутренностям, обволакивая, заставляя мышцы нервно подрагивать. Сколько раз Жан наведывается в этот клуб? Как часто? У Эрена пульсировали пальцы в такт его ускоренного сердечного ритма, когда он заявился к дому Жана. А что, если бы его — Эрена — застали с Жаном в том клубе? В этом был его план? Ввёл подъездный код, поднялся на нужный этаж, подошёл к двери и с усилием вжал кнопку дверного звонка. Ещё раз. И ещё. Постучался. Никто не вышел. Эрен забрался в карман куртки, выудил связку ключей, на который когда-то повесил тот, что дал ему Жан, и отворил им дверь. Внутри было темно и пусто. Эрен не стал проходить, закрыл за собой дверь, и уселся в проходной на обувной комод.        Через какое-то время стемнело достаточно, чтоб включилось уличное освещение. Он понял это потому, что в соседнюю комнату из окна проник рыжий свет уличного фонаря. Ключ в замке с внешней стороны провернулся два раза, дверь отворилась, внутрь зашёл Жан и щёлкнул выключателем. Эрен чуть поморщился от света. Жан замер, уставившись на него. Эрен устал прогонять в голове снова и снова различные варианты их разговора, он уже забыл, с чего вообще хотел начать разговор.       — Вот так сюрприз. — Сказал Жан. Он снял обувь, куртку, оставил вещи на полке и прошёл чуть дальше в квартиру, но остановился и обернулся на Эрена. Эрен перестал тереть пальцы и выпрямился, он сделал к Жану пару шагов, но сохранил дистанцию.       — Арест удался. — Сказал он, вспомнив как на сегодняшнем дежурстве они завершили операцию. Несмотря на неприязнь коллег, на выезде работали слажено. Жан поспособствовал тому, что операция завершилась успешно.       — Это всё, ради чего ты пришёл?       Эрен вдруг понял, что он устал. Если бы он застал Жана в квартире сразу, как пришёл, он бы без разговоров набросился на него в приступе ярости. Но он просидел неизвестно сколько времени — он не хотел знать сколько — и вся эта яркая эмоция выветрилась из него, оставив пустоту. Пустоту, сквозь которую он чувствовал только усталость.       — Ты рехнулся? — Спросил Эрен слишком спокойным для себя тоном. — Ты решил меня шантажировать?       Одно выражение лица Жана сменялось другим, будто он не мог выбрать, что чувствовать сейчас. Его взгляд заострился, блеснул грозовой молнией в полутьме комнаты, сгустился словно туча.       — Говно несчастное. Шантажировать я его собрался.       — Разве я просил поганить мне жизнь? — Эрен приблизился, но всё равно не мог вложить достаточной силы в слова. Жан оглядел его с головы до пят и обратно, словно и правда смотрел на кучу дерьма.       — А разве я заставлял тебя сосать мне член? — Выплюнул он Эрену в лицо, уставившись злым взглядом из-под сведённых бровей.       Эрен тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Блять. Это оказалось тяжело. Тяжелее, чем он думал. К горлу вновь подступил ком, засвербило в носу, Эрен весь напрягся, словно струна.       — Ну давай! Ударь! Ударь меня! — Петушился Жан, пихая Эрена грудью в грудь.       — Да?! — Упирался Эрен, не давая себе отступить.       — Да! Давай же! — Жан снова пихнул его в грудь и тут Эрена порвало. Чтоб эмоции, что скопились у него, не обрушились на Жана, он развернулся и ударил сжатыми кулаками по первому попавшемуся предмету — обувному комоду. Тот содрогнулся, задел полку рядом, сумка с неё слетела на пол, а Эрен замерял шагами ширину дозволенной ему территории проходной, что не превышала метра. В одну сторону, в другую, словно маятник, всё медленнее и медленнее с каждым разом, до полной остановки. Жан смотрел на него бессловно, поджав губы, сведя брови.        — Что ты вообще там забыл? — Выдал Эрен, вновь посмотрев на Кирштайна. — Ты с кем-то трахаешься?       — Ебу кого хочу, Йегер. — Гневно выплюнул Жан. Эрен подошёл к нему, сделав два шага в комнату, руки его тряслись, но он держал их в карманах.        — В чём твоя проблема? — Продолжил Жан. — У тебя всегда только «Я-Я-Я». А я? — Жан наступал на Эрена, приближался, высказывал ему это всё чуть ли не в самое ухо. Эрен пытался увернуться, отходил, но Жан не отставал. Эрену пришлось отойти от коридора, чтоб не загнать себя в тупик, так что теперь они наворчаивали круг по комнате.        — Как же я, Эрен?! — Боль прорезалась через слова Жана, он уже не гневно кричал, а лишь вопрошал. Он схватил Эрена за плечо и развернул к себе лицом. Увидев его побитый взгляд, Эрен не позволил себе ни отвернуться, ни сделать ещё один шаг.       — Как же я? Ты совсем ничего не понимаешь? — Тон Жана сменился, теперь он говорил в попытке достучаться. — Я же люблю тебя.       Повисла пауза, Эрен смотрел в пол, мотал головой из стороны в сторону, то ли не соглашаясь, то ли стараясь вытрясти залетевшие в неё слова. Заморгал, в попытке убрать щиплющее чувство в глазах.        — Эрен, — Жан мягко положил руку на его плечо, но Эрен вздёрнулся и зашагал в сторону проходной. Жан его удержал за одежду.       — Отпусти меня, — попросил Эрен. — Пожалуйста.       Стоило ему это сказать, как эмоции выбили его дыхание, и ему пришлось приложить все силы, чтоб удержать себя в руках. Он хотел бежать прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Но Жан не отпустил, не дал ему уйти, а схватил обеими руками за плечи, попытался притянуть к себе. Эрен упёрся руками в Жана, чтоб не дать этому случиться, но взглядами они пересеклись.       — Я не сплю ни с кем, кроме тебя. — Поймав момент, заявил Жан, и вся выдержка Эрена полетела к чертям. Он чувствовал, как узел внутри него развязывается, и проступает всё то, что он сдерживал внутри себя. Как бы он ни хотел, он не мог злиться на Жана, он злился на себя. Он не заслуживал такого отношения. Он старался вырваться из хватки, бил, выворачивался, но руки были словно тряпки, в них не было сил. Он не смог удержать даже лицо, и позорно завыл, ощутив себя вдруг самым жалким человеком на планете. Жан прижал его к себе, схватил рукой загривок и спрятал лицо Эрена в своём плече.       Эрен дал волю слезам, ему разрешили быть жалким, зажали в крепких объятиях, прогладили широкой сильной ладонью по бритому затылку. Горячие капли впитались в ткань футболки. Жан продолжал держать его в кольце своих рук. Эрен растаял в этой заботе, обхватил Жана руками в ответ, мягко погладив его ладонями. Он всё ещё не мог поверить в правдивость происходящего и, успокоившись, заглянул Кирштайну в глаза. Взгляд его оказался спокойным и тёплым, привычно кофейным, немного печальным. Их губы сами нашли друг друга. Эрен не признавал, как сильно соскучился по его губам. Сердце Эрена сжалось, но продолжало болезненно сокращаться. Он боялся, что не выдержит этого, ответное признание так и повисло между ними, но Жан, кажется, и так всё понял. Эрен снова обнял его, и его обняли в ответ.       Слухи о Жане от их отделения перекочевали в учебный центр. И пусть людям что там, что там, было, по большей части, всё равно с кем и как ебётся Кирштайн, с Брауном они зацепились будто бы уже из принципа. До этого они или не обращали друг на друга никакого внимания, или неплохо общались в общей компании, но теперь атмосфера между ними царила сто крат хуже, чем была между Эреном и Жаном в начале их знакомства. Они не дрались, не хотели переступать эту черту, из-за которой их бы вышвырнули с курсов, но словесные перепалки были злые, ядовитые.       — Что-то ты сегодня больше обычного прожигал меня взглядом, — словно заигрывая сказал Жан, открывая душ, соседний от того, где намыливался Райнер. Тот смыл мыло с головы и недобро глянул на Кирштайна. — Но там я был занят, а сейчас весь твой.       Райнер поспешил покинуть душевую, пока Кирштайн не успел разогнать этот провокационный локомотив. Он будто испытывал его терпение и стойкость, но Райнер каждый раз лишь морщился и уходил. А Жан ухмылялся и подмигивал Эрену.        — Жан, прекращай, нарвёшься ещё от него. — Предупреждающе сказал Марко. Эрен был согласен, но молчал. На месте Жана, он бы старался не отсвечивать, чтоб люди как можно быстрее позабыли обо всём и переключились на какие-нибудь другие слухи.        В столовой Жан переговаривался с Марко, стоя в очереди на раздачу, а Эрен через пару человек стоял с Энни. Он старался не поглядывать на то, как Жана от Райнера в очереди разделял лишь Ник Тиас, которого какой-то неведомой силой занесло в самый эпицентр. Эрен как раз и не понял, что произошло, потому что отвлёкся на вопрос Энни, когда поднос с едой стукнулся о кафель.        Еда Жана разлетелась, Ника сдуло из очереди, а Райнер оглядывался по сторонам, ловя на себе взгляды окружающих, и тут он сказал:       — Что? Я не позволю этому пидриле хватать меня за жопу.       Жану больше ничего не требовалось, он на силе гнева и эффекте неожиданности повалил Брауна на кафельный пол столовой, зажал локтём его горло. Пока Райнер не успел взять Жана в захват, Эрен подскочил к ним.       — Жан, хватит, — попросил он, пытаясь оттянуть его от Райнера.        — Возбудился, м? Кто теперь пидор? — Зло спрашивал Жан, продолжая давить на Брауна. Эрен перехватил Жана, Райнер нашёл в себе силы двинуться под ним, Эрен потянул Жана на себя, Жан потерял равновесие, и тут Эрен почувствовал резкую боль, которая пронзила его от носа до затылка, словно пуля на вылет. В носу засвербило, зачесались лицевые кости.       — Кирштайн, хватит! — Внеапно в столовой раздался голос Дита Несса. Он только теперь решил вмешаться? Вообще никто не вмешивался, ни один придурок не сдвинулся с места, только массово изображали болванчиков.       Эрен выпрямился, прикоснулся к носу, который, казалось, теперь был в два раза больше.       — Бля… — Он отдалил руку от лица и посмотрел на красные капли на подушечках пальцев. — Всё нормально. — Добавил он, заметив перед собой встревоженный кофейный взгляд.       Эрен ушёл в туалет, чтоб смыть кровь с лица. Там его нашёл Дит Несс.       — С тобой всё в порядке?        — Ты же понимаешь, кто кого спровоцировал? — Сменил тему Йегер. С ним можно было общаться спокойней, чем с остальными преподавателями. Он был достаточно молод и был лишь помощником инструктора.       — Ты это точно видел?       — Тебе надо доложить инструктору Шадису.       — Тогда я окажусь виноватым в этом всём.       — Ты несерьёзно?       —  Давай, когда ты будешь старшим за группу, то будешь докладывать всем обо всём и говорить, что мне делать. Если они что-то не поделили, то пусть сами с этим разбираются, не нарушая устава.       Эрен не мог поверить своим ушам, но, с другой стороны, ничего другого он не ожидал. Он смыл очередную струйку крови, пробежавшую по его губам.       — Я отпускаю тебя до больницы. Сопровождение потребуется?       — Нет, на такси доеду. — Эрен был благодарен за возможность свалить из этого поганого места и соответствующего общества хотя бы на какое-то время.       Приём оказался формальностью, от снимка он отказался. Травматолог лишь пожал плечами. Стоило Эрену выйти из кабинета врача, как телефон зазвонил.       — Эрен, ты в больнице? Что-то серьёзное? — Это был отец.       — Нет, па, приём уже закончился. Всё нормально.       — Давай Зик тебя подбросит. Мы с ним закончим через пять минут, подожди его немного.       — Не надо, я возьму такси.       — Ну давай, братишка, не ломайся. Ты всё пропадаешь то на учёбе, то на работе, даже не пообщаться.        — Хорошо. — Выдохнул Эрен и сбросил звонок. Проще согласиться на пятнадцатиминутную поездку до учебного центра, чем его потом заставят час а то и больше сидеть на семейном застолье.       Он выбрал себе место в пустой зоне ожидания и расположился там. Область носа пульсировала уже не так сильно, кровь больше не текла, оставалось лишь неприятное чувство припухлости.       В больничном коридоре появилась высокая фигура. Эрен поднял голову и узнал Жана. Он был в обычной футболке и джинсах, на плечи накинута кожаная куртка.       — Что ты здесь делаешь? — Спросил Эрен, когда он подошёл на расстояние шага.        — Он сломан? — Вместо ответа на вопрос спросил Жан. Его лицо больше не выражало беспокойство, Кирштайн скорее заигрывал, чем справлялся о его здоровье. Он уселся рядом, взял лицо Эрена в ладони.       — Дай посмотрю. — Эрен не сопротивлялся, но дёрнулся, когда Жан решил прощупать его переносицу.       — Ай! — Он взбрыкнул. Неконтролируемые слезинки выступили в уголках глаз. — Ты ебанулся?        — Всё с ним нормально, придурок, — улыбнулся Жан. Эрен закатил глаза, он уже и сам это знал.       — Иди, милый. — Выдохнул он. — Сейчас брат должен подойти.       Лицо Жана переменилось, улыбка сошла с лица, взгляд чуть потяжелел. Эрен тоже посмотрел на него с тяжестью на душе. Наверное, Жан приехал за ним, а он говорит ему валить.        — Уже ухожу, — уголок губ дёрнулся в нервной улыбке. Жан приблизился, чтоб чмокнуть Эрена, но тот увернулся, подставив щёку. Жан на это никак не отреагировал, поднялся с дивана, но Эрен схватил его за руку. Да, его сердце боязливо сжималось, когда была вероятность того, что их застукают. Тем более, на фоне последних событий, Эрен стал опасаться этого ещё больше. Но этого лёгкого поцелуя ему не хватило. Поцелуи Жана действовали успокаивающе, лучше любого анестетика притупляли боль.       Жан поймал его взгляд и нагнулся к нему, Эрен последний раз мелькнул взглядом по больничному коридору, и примкнул мягкими губами к губам Жана. Они нежно целовались несколько секунд, но что-то заставило Эрена открыть глаза. Он увидел как Зик, стоящий до этого на полшага из-за поворота, разворачивается, и идёт назад.       — Блядство… — выдохнул Эрен, уставившись на угол, за которым скрылся его брат. Он сожалеюще глянул на Жана, и рванул по коридору.       — Зик! — Крикнул он, в надежде, что брат недалеко. Нагнал его у лифтов. Зик как раз шагнул в один из них, и, когда Эрен подошёл к нему, двери стали закрываться. Он успел увидеть, как потрясённо смотрит на него брат, не в силах сказать ни слова.       — Ты забыл, — подошёл Жан. В руке у него была папка с медицинским заключением. Эрен взял её, погладил Жана по руке. — Совсем пиздец, да?       — Разберусь. — Ответил Эрен. Присутствие Жана успокаивало. Он был не один.       Эрен спустился на парковку. Время близилось к ночи, так что машин было мало, и выбрать среди пары автомобилей тот, что водил его брат, не составило труда. Он подошёл к пассажирскому сидению, заглянул внутрь. Зик сидел на водительском, смотрел перед собой. Эрен сел внутрь, пристегнул ремень.       — Поехали.        Но в ответ Зик ничего не сделал, ничего не сказал, так и продолжил пялиться в какую-то одному ему понятную точку в пространстве. Эрен спокойно ждал, когда в его голове родится фраза, которую он решит озвучить. Зик заговорил спустя полминуты.       — И давно это у тебя?       Эрен даже не нашёлся с ответом. Да и не то, чтоб он горел желанием отвечать. Или вообще обсуждать этот вопрос. Тем более с Зиком. Лучше бы на его месте оказался отец, с отцом было бы проще говорить, чем с этим напыщенным идиотом, который возомнил себя его заботливым старшим братом. Ему никогда не нужны были акты милосердия от ни в чём не нуждающегося маменького сыночка, а сейчас и подавно не требуется его нотаций. Но Зик отчего-то возомнил себя частью их с отцом семьи, воспринимал Эрена как младшего ребёнка и позволял себе наставнические речи.       — Отец тебя не так воспитывал.       Эрен готов был взорваться на месте от подскочившей в груди злости. Он повернулся всем корпусом к Зику, упёрся рукой в приборную панель.       — Почём тебе знать, как отец воспитывает? В твоём радужном мире все должны вести себя как ты и твоя ебучая семейка?       — Мы с тобой одна семья.       — Нет! И никогда не были. Микаса была права, не надо с тобой по-доброму общаться, ты воспринимаешь это как пропуск в душу. Но нихуя. Не лезь в мою жизнь.       Эрен вышел из машины, на своё удивление, с лёгкой и спокойной головой после столь гневной речи, захлопнул за собой дверь и направился прочь с парковки. Набрал Жана в надежде, что он ещё не успел уехать далеко.       В субботу они решили собраться большой компанией, чтоб отметить помолвку Эрена и Микасы. Пришли все близкие и не очень друзья и знакомые. Некоторых Эрен не видел уже пару лет, они работали в другом полицейском участке, а будто бы в другом городе. Компания собралась шумная, заполонила практически весь бар.       К Эрену подошла Микаса, протянула ему стакан с коктейлем, поцеловала в щёку. Эрен поблагодарил её и улыбнулся. Она заглянула ему в глаза и спросила:       — Почему ты не сказал мне, что он гей?       На какое-то мгновение в голове Эрена образовалась полная пустота, потом он решил, что лучшим выходом из ситуации будет сойти за дурачка, но это было бы вдвойне глупо. Он ответил:       — Я не знал.       — Должен был заметить? — Утверждение с вопросительной интонацией — то, что Эрен больше всего «любил» в ней. Она села рядом на диван. За общим столом сидело человек десять, остальная часть пропадала то ли у бара, то ли на танцполе. — Вы же живёте в одной комнате в общежитии. И бегаете вместе.       — Вы вместе бегаете? — Вклинился в разговор Райнер.       — Это допрос? — Эрен уверен, что не смог скрыть раздражения. Он сделал глоток из своего стакана, чтоб успокоиться, а Микаса мягко его приобняла за руку.       — А Зик присоединится к нам? — Решил перевести тему Райнер.       — Сомневаюсь.       — Кстати, с ним всё в порядке? Он устроил нам эту вечеринку, а дядя Гриша тоже вчера сказал, что не знает, будет ли он присутствовать. — Сказала Микаса.       — Я не знаю. — Повторился Эрен и встал из-за стола.       — Ты куда?       — Отлить.       — Захвати мне пива! — Это был Райнер.       Эрен на секунду задумался о том, чтоб сначала взять пива, а потом отлить. Пиво на вкус такое, что Браун бы и не заметил, но это было бы уже слишком. Ему не с чего было так раздражаться, но он чувствовал, как каждый заданный вопрос зарывает его всё дальше и дальше. Сколько он сможет ещё так отнекиваться от всего? Недомолвки рождают подозрения.       Когда он вернулся за стол, компания за ним чуть сменилась. Вернулись Саша и Конни, Армин и Райнер продолжали сидеть за столом. Эрен не увидел, почему вдруг ребята так напряглись, потому что сидел спиной к двери, но, обернувшись, вопросов у него не осталось.       — А этот что тут забыл? — Недовольно пробасил Райнер. — Ты его пригласила?       Микаса коротко пожала плечами и пошла встречать подоспевшего на вечеринку Кирштайна, а Саша взяла слово:       — Не все такие гомофобы, как ты, Браун.       — По тебе, вроде, это больше всех ударило, Браус. И ты ничего не скажешь, Конни?       — Если Саше нормально, то и я нормально. Мне больше было за неё обидно, а лично мне до лампочки, кого там Кирштайн… — Саша стукнула Конни в плечо. — Ну ты понял.       Эрен допил свой коктейль и пошёл за другим. Слушать их было невыносимо. Когда он вернулся, разговор уже перетёк в другую тему, и сменился раз десять. Он всё же увидел Зика среди толпы, но поздороваться не подошёл.        Эрен вышел на улицу, чтоб перекурить. Он совсем не ожидал увидеть Зика с отцом, тем более в компании Кирштайна, так что насторожился и решил подойти поближе.       — Вы знаете, что это за вечеринка? — Спросил Зик.       — Знаю, меня же пригласили, — ответил Кирштайн. Он держался спокойно, без раздражения и насмешки.       — Слушайте, мы не против геев или что-то подобное, — говорил Зик. Отец молчал, не вступая в разговор. Эрен подумал, что Зик притащил его для усиления эффекта. Говнюк. — Но мой брат женится, понимаете? Вы мешаете ему создать семью.       — Это вы не понимаете. — Ответил Жан, потеряв терпение. — Я люблю его.       — Как вы можете говорить это?       — Что у вас происходит? — Вклинился Эрен. Три пары глаз уставились на него, разговор мгновенно затух, Эрен затянулся сигаретой, оглядывая всех троих, но больше всего смотря на Жана, в надежде, что он поймёт его решение. Он обратился к нему. — Я думаю, будет лучше, если ты уйдёшь.       Жан молча кивнул. Он уже шагнул в сторону, как Зик раскрыл свой поганый рот.       — Вы всё рушите.       — Зик. — Предостерегающе произнёс Эрен. Тот тут же замолчал. Жан, оглядев всех в последний раз, наконец ушёл. Эрен пересёкся взглядом с отцом. Ничего, кроме растерянности, он в них не увидел. Хотя Эрен ожидал много чего. Ничего не говоря, он отщёлкнул сигарету в сторону, и вернулся в бар.       Уже дома, он всё продолжал ловить на себе обеспокоенные взгляды Микасы. Обеспокоенные и подозрительные, что раздражало и пугало его. Он старался сильно не отсвечивать, но наступило время умываться перед сном, чем они обычно занимались вместе, как пара, особенно когда у них обоих был свободный вечер. Очередная хотелка Микасы, чтоб больше времени проводить вместе. Эрен не обращал внимания на взгляд, которым Микаса давила его в зеркальном отражении, протирая лицо, но тут она заговорила.       — Что не так? — Эрен пожал плечами, продолжая увлечённо чистить зубы. — Ничего не хочешь мне сказать? Эрен?       — Не надо было его приглашать. — Эрен сплюнул пасту, промыл рот и щётку, но остался в ванной, потому что понимал, что разговор только начался. Микаса продолжала механически водить по коже ватным диском, перешла на шею и декольте.       — То есть, это я виновата, — она обернулась, чтоб смотреть на него не через зеркало, — что у вас всё так странно?       Эрен ничего не говорил, она тоже замолчала, скрыв глаза за длинной чёлкой. Она выдавила на пальцы крем, вернулась лицом к зеркалу.       — Может, у вас с ним что-то было?       — Ты с ума сошла? — Эрен среагировал тут же, но удержал спокойный голос. Его самого воротило от того, как легко ему оказалось это сделать. Как быстро он пошёл в отрицание. Он сам не понимал, до каких пор это всё будет продолжаться.       — Я с ума сошла?       — Давай не будем ссориться. — Попросил Эрен. Он уже устал разговаривать с ней. Хотелось завалиться спать.       — Тогда поговори со мной.        — Что ты хочешь от меня услышать?       Микаса первая покинула ванную, запаковав в себе раздражение. Она молча ушла, но оставила Эрена с ворохом мыслей и тяжестью на плечах. Он поступал ужасно, он был ужасен. Она не заслужила такого отношения. Она всегда его поддерживала, любила, а он… Он предавал её доверие снова и снова, и чувствовал, что подобрался к краю.        Следующим днём он пошёл к Жану. Мысли о расставании тяготили его, но он проворачивал в своей голове снова и снова этот разговор, заставлял себя быть сильнее. Он прожал дверной звонок, постучал, но никто не открыл. Время на часах только-только подобралось к полудню, он точно должен был быть у себя. Эрен достал свой ключ и отворил дверь. Жана он нашёл на балконе, тот курил, завернувшись в широкую зелёную толстовку.       — Ты с ума сошел? — Без приветствия начал Эрен. — Что это было вчера?       Жан не отреагировал, продолжал подносить сигарету к губам, выдыхать дым в прохладный воздух. Погода переменилась, северный ветер охладил наступившее лето.       — Жан? — Позвал Эрен, приближаясь. Конечно, было бы проще не смотреть ему в глаза, но он должен был убедиться, что он его слышит. Эрен встал за его плечо, и Жан обернулся. На его скуле красовался налитый фиолетовый синяк, малиновые губы припухли, нижняя треснула. Лицо уже начало заживать, а значит, отхватил он вчера. — Блять…       Эрен вздохнул, ему резко захотелось пожалеть Кирштайна, прижать его к себе, но он лишь протянул руку, чтоб взять его челюсть и осмотреть лицо получше. Жан увернулся, вновь прижался к балконной ограде, обхватил сигарету сухими потресканными губами, затянулся.       — Раньше я был посимпатичней, да? — Усмехнулся он. Эрен вздохнул.        — Это Браун? — Сочувствие потихоньку перерастало в злость. Жан ничего не ответил, перевёл взгляд вдаль. Это лишь подтверждало очевидную догадку. — Вот уёбок. Надо доложить о нём.       — Да ладно, — хмыкнул Жан, — это всегда заканчивается одинаково.       Эрен облокотился на балконную ограду рядом с ним, весь запал на серьёзный разговор улетучился. Это оказался до ужаса неподходящий момент, но Эрен уже понимал, что подходящего не будет. Он лишь пытался придумать, как смягчить удар, ведь Жану и так было нелегко.       — Может, тебе перевестись в другое место? — Эрен вернул на Жана взгляд. Его сердце отбивало где-то в горле. Он чуть прокашлялся, чтоб хоть немного снять это напряжение. Жан будто замедлился в моменте. Эрен наблюдал за его длинным выдохом и опустевшим взглядом, будто крепкий кофе развели водой.       — А что насчёт нас? — Спросил он в итоге и посмотрел на Эрена. Эрен на него больше не смотрел. Трусливо отвёл взгляд, нахмурил брови, помотал головой. Он попытался сглотнуть, но спазм от волнения давил и давил.        Эрен достал из кармана ключи, отстегнул тот, которым открыл дверь в квартиру Жана, и положил его на балконные перила. Действие вышло неуверенным, его пальцы дрогнули, но он сделал это. Он глянул на Жана, тот смотрел на ключ. Его лицо стало ещё более непроницаемым. Эрен решил, что больше ему здесь нечего делать. Он сделал то, за чем пришёл. И это вышло будто бы даже легче, чем он ожидал. Квартиру Жана он покинул с тяжёлым сердцем. Он тяжело волочил ноги на выход, было ощущение, словно он снова учился бегать. Сбитое дыхание, колющая тяжесть в груди. Всё болело. Всё.       Он вернулся домой с чувством выполненного долга. Оттяпал часть себя, но это должно было стать жертвой, которую он понёс, чтоб вернуть всё к норме.        Он зашёл в свою комнату, в которой Микаса застёгивала чемодан.       — Ты куда? — Спросил он.       — К Леви. — Коротко бросила она, поставив чемодан на колёса.       — На долго? — Уточнил Эрен, оценив масштаб сборов. В углу стоял ещё один собранный чемодан и дорожная сумка.       — Я не вернусь.       — Почему?       — Потому, что ты лжец. — Микаса говорила без эмоций. В её тоне не было даже скрытой злобы. Она словно смертельно устала. — Я спросила у Саши, на половине дежурств тебя не было. И твоё странное поведение. И непонятная история с Жаном. Я тебя не знаю.       Она повесила на себя сумку, схватила чемоданные ручки и направилась к выходу. Эрен залип на мгновение, подавившись страхом.       — Микаса! Не уходи! — Он полетел вслед за ней. Она уже открывала дверь, но он захлопнул её обратно, облокотился на неё плечом. — Если я скажу тебе правду, ты останешься?       Она подняла на него нечитаемый взгляд.       — Боюсь, что не готова сейчас услышать правду.       Эрену ничего не оставалось, только отступить. Он отошёл на шаг, дверь снова отворилась и захлопнулась, оставляя Эрена одного в пустоте квартиры, успевшей перемениться за эту пару месяцев.       Ночью Эрен не спал. Мысли мучили его. Ощущение потери преследовало. Он  несколько раз ходил курить. Допил початую бутылку отцовского коньяка в надежде успокоиться. Но ничего не помогло. В нём не осталось злости. Не было сил, в душе осталось только выгоревшая земля. Вся злость, что была, переросла в холодную ненависть к самому себе. Он должен что-то сделать. Он должен что-то исправить.       Он был у порога квартиры Аккреманов на рассвете. Он не заметил, что пришёл так рано, но старший Аккерман почти сразу отворил дверь. Он лишь молча уставился на него, не говоря ни слова. В любое другое время Эрена бы расплавило от этого взгляда, но сейчас в нём не осталось сил для подобных переживаний. Ему нужно было увидеть Микасу.        — Я хочу поговорить с Микасой.       — Она не хочет с тобой говорить.        — Пожалуйста, капитан Аккерман, позвольте мне войти. Я должен с ней поговорить.       — Её нет. — Раздражённо бросил Леви и почти закрыл дверь, но Эрен остановил её рукой.       — Микаса! — Заорал он внутрь квартиры. — Микаса, пожалуйста!        — Идиот?       — Всё нормально. — Микаса подошла к двери. Леви отступил, смерив злобным взглядом Эрена. Микаса встала в дверном проёме, чуть прикрыв дверь, словно спряталась за ней. Она смотрела на Эрена, ожидая его слов.       — Микаса, прошу, я не хочу потерять нас.       Она молчала. Он решил, что она готова слушать. Правда должна была всё исправить, ведь ложь всё разрушила.       — Мы с ним встречались. — Выдавил из себя Эрен. Её лицо поменялось, будто опустилось, но она продолжала стоять и смотреть на него своими невероятно чёрными глазами. — Я не знаю, как так вышло. Ты же знаешь, что я люблю тебя.       — Тогда б не трахался с ним. — Низко ответила она. Голос её хрипел, глаза покраснели, она была готова заплакать, и Эрен понимал, что сейчас она не примет его объятий. — Ты гей?       — Нет.       — Тогда что не так? — Эрен неуверенно повёл плечами. — Что не так?!       Она повысила голос, и Эрен растерялся. Он не знал, что ответить, не потому что не мог подобрать слов, а потому что сам не знал, что с ним не так. Ему оставалось только просить.       — Прошу, Микаса…       Микаса спряталась за дверь ещё больше.       — Микаса…        Дверь перед ним захлопнулась.       На учебные курсы он не поехал, направился к Армину, который покинул ради него своё рабочее место.        — О чём ты думал? — Без приветствия начал Армин, выйдя во двор, где на бордюре сидел Эрен в ожидании него и курил.       — Что? — Не сообразил он сразу.       — Микаса. — Пояснил Армин, строго глянув на Эрена, будто предмет их разговора был не ясен. Эрен не удивился, что Армин в курсе, хотя он ему ещё ничего не говорил. —  Ты думаешь, она легко тебя забудет и будет счастливо жить дальше?       — Как знать?..       — Как знать? — Эрену вдруг прилетел неумелый удар по лицу. Но всё равно было больно. Он потерял равновесие и упал на траву, сигарета смялась и потухла, рука испачкалась в земле.       — Я не прощу тебя, — продолжил Армин. — Как можно так просто играться чувствами? Она всегда дорожила тобой, ты у неё был на первом месте! А ты просто скажешь ей забыть? Конечно, я был бы рад за неё, если бы она смогла так просто забыть мудака, который разбил ей сердце. Может, она бы встретила кого получше… Я ей этого желаю.       — А я нет. — Сухо отозвался Эрен, стряхивая землю с ладоней.       — Что? — Не расслышал Армин.       — Я этого не хочу. — Сказал Эрен громче. — Я хочу, чтоб она вернулась ко мне.       — Ладно. — Армин как-то странно успокоился. Эрен взглянул на него, но в голубых глазах Армина плескалось отвращение. — Удивительно. Не ожидал, что ты такой мерзкий. Тебе не кажется, что ты просто используешь её? Используешь её любовь, почти материнскую, которой тебе не хватило?..       — Я хочу, чтоб она была счастлива, — добавил Эрен, не зная, что ответить на такой психологический портрет.  — Только… э-э… бля…       Он не знал, как продолжить мысль. Где в этой формуле его переменная он не понимал, потерял эту связь, и, кажется, Армин тоже.       — Мы что-нибудь придумаем. — Вдруг сказал Армин.       — Как меня вообще можно простить?        Армин не ответил, а Эрен закурил, чтоб перекрыть свербение в носу. Бег бы его сейчас очень успокоил. Эрен попрощался с Армином, направился в знакомый парк.       По возвращении домой, Эрен обратил внимание на чёрные туфли в прихожей, на бежевое пальто и алый шелковый платок, который он дарил Микасе на один из памятных дней. Она стояла в кухне, одетая в домашнюю одежду, заливала в кружку кипяток.       — Привет, — тихо сказал он. На лице его проступила улыбка.        Не успел он насладится чувством облегчения, как поймал её взгляд. Тяжёлый и болезненный. Она не простила его. Но она была с ним. Улыбка сползла с его лица, но на душе стало чуточку легче.       Он направился в душ, чтоб смыть пот и усталость после бега. Включил воду погорячее, чтоб отмокнуть и отогреться как следует. Мягкие ладони обхватили его за бока, грубо огладили по животу, спустились ниже. Эрен дёрнулся и напрягся, выключил воду.        — Ты чего? — Спросил он, оглянувшись. Микаса стояла в своей намокшей пижаме, прижималась к нему со спины. Она схватила его член, вдавилась всем весом в его спину, притирая Эрена грудью к  кафельной стенке.       — Так тебе нравится? — Спросила она.       Эрен перехватил её руки за кисти, оторвал от себя, развернулся к ней лицом.       — Прекрати.       — Скажи мне, так тебе нравится? — Продолжала она, вырывая руки, но Эрен держал крепко. Она заводилась всё больше, рвалась как дикая кошка, прикладывая все силы, и кричала, кричала. И била его, не глядя, куда попадала. — Скажи, как тебе нравится?! Скажи мне! Ну же!       Эрен прижал её к себе, обнял, а она всё продолжала вырываться, но вскоре горе перебороло в ней злость, и она зарыдала в его мокрое плечо. Ноги не держали её, Эрен боялся её уронить, и они опустились на корточки. Она продолжала горько плакать, а он старался её утешить, наглаживая по спине через влажную ткань, проводя рукой по волосам, мягко целуя её в лоб и виски. Только ему показалось, что она успокоилась и расслабилась, он отпустил её, чтоб заглянуть в глаза.       — Чёрт! — Она вырвалась из его рук, не дала к себе прикоснуться, закрыла руками лицо и зарыдала с новой, злой силой.        Эрен дождался, когда она успокоится. Сказал, что поедет на обучение, даст ей время побыть одной. Она только кивнула и сказала, что брат пока что снял её с рабочих задач, так что она будет спать.       В учебном центре Эрен получил выговор за прогулы, получил дополнительные задания, часы отработок с обязательными отметками в журнале, только при таких условиях Кит Шадис допустит его до сдачи нормативов. Эрен не стал спорить, что наказание слишком велико за полтора дня прогулов занятий, которые можно посещать по желанию, но понимал, что по желанию в их системе ничего не бывает.       Он поспешил в общежитие, но его комната оказалась пустой.       — Куда делся Кирштайн? — Спросил он у Марко тем вечером в столовой. Марко пожал плечами.       — Как сквозь землю провалился. — Ответил он. — На учёбе не появился, на звонки не отвечает.        После обеда Эрен закурил под козырьком и принялся названивать Жану. Тот не взял трубку ни со второго звонка, ни с десятого. Эрен проверил сообщения, никаких пропущенных от Жана не обнаружил. Он просто молча пропал? Сердце его стянуло беспокойство, такое же, какое он ощущал раньше, когда не заставал Жана тогда, когда ожидал его увидеть.       Не задумываясь, он помчался к его квартире. Взлетел на его этаж. Стал звонить и стучать в его дверь. Час уже ночной, он точно должен быть дома. Но никто не отвечал. Ключа, чтоб открыть дверь, у него не было. Эрен не знал, что скажет ему, когда увидит, но у него не было цели разговаривать. Он должен был его увидеть. Только и всего.       Эрен ударил дверь плечом, выбивая её. Та поддалась с третьей попытки, и Эрен залетел в знакомую, чужую прихожую. Включил свет и замер. Квартира была пуста. В ней не осталось ничего.       В шкафах не было вещей, от кровати стоял один каркас. Эрен прошёл по всем комнатам, касаясь пальцами стен, так как не мог поверить своим глазам. Он вдруг прочувствовал эту пустоту, которой была наполнена квартира. Будто чёрная дыра раскрылась прямо внутри него, обосновалась за его грудиной, затянула в себя все его чувства и эмоции, оставив его ни с чем. От этой пустоты ему становилось больно, она ощущалась, была также реальна, как его руки и ноги. Горячие капли прокатились по его щекам, Эрен стёр их рукавом кофты и только теперь понял, что плачет.       Он направился в клуб, в который они ходили с Жаном. В котором Жана застукали тогда. Он прошёл внутрь, осмотрелся вокруг. Всё было также. Популярный ремикс, дрыгающиеся тела, переполненная стойка бара. Музыка проникала внутрь его и поглощалась этой пустотой. Словно растворялась.        Он прошёл к бару, внимательно вглядываясь в лица людей. Заказал один коктейль, за ним второй. Они тоже пропали где-то внутри него, не подарив ни вкуса, ни опьянения. Он привлёк чьё-то внимание. Парень, внешность которого Эрен не опознает уже через пять минут, угостил его напитком и потащил на танцпол. Эрен не сопротивлялся. Он дрыгался под музыку в надежде, что рано или поздно он почувствует что-то кроме этого пожирающего все внутренности чувства.       Он схватил за руку высокого русого парня. Того же, что угощал его коктейлем, или нет, Эрен не разобрал. Но тот согласно улыбнулся и пошёл за ним. Зажал его в туалетной кабинке, коснулся губ. Эрен не сопротивлялся. Он пытался прислушаться к себе. Чувствует ли он что-нибудь, кроме всепоглощающей пустоты? Незнакомец зажал Эрена сильнее, тот ответил на это и зажал его в ответ к противоположной стенке. Парень застонал, притёрся к Эрену ближе, провёл губами по щеке. Эрен схватил его за лицо, больно сжал. Он сразу замер, но, вероятно, решил, что это какая-то игра, и стал распускать руки. Залез Эрену под кофту, огладил бока. Эрен оттолкнул его, опустил руку на шею, предостерегающе сжал. Парень поднял руки вверх, остыл. Эрен вышел из кабинки, покинул клуб. Всё, чего он добился — чувство злости, отвращения, да подкатывающую тошноту. Он уехал в учебный центр и остаток ночи пролежал на нижней койке, давя слёзы в подушке.       Эрен загонял себя. Весь следующий день занимал себя отработками, чтоб ни голова, ни тело, не задумывались об этой его личной чёрной дыре. Он неплохо пробежал кросс, Шадис отметил его в списке плюсом и разрешил ходить на эти занятия по желанию. В любой другой момент Эрен бы порадовался такому успеху, но сейчас он пропал там же, где все его остальные эмоции.        Вечером он разбирал свои вещи в раздевалке после занятий в зале. Райнер тоже собирался после тренировки и периодически посматривал на Эрена. Эрен игнорировал это внимание.       — Как-то это всё подозрительно. — Будто обсуждая погоду, бросил Райнер, закончив переодеваться. — Вы только бегали вместе и всё?       Эрен закинул сменные кроссовки в сумку, застегнул молнию и накинул лямку на плечо, собираясь покинуть раздевалку.        — И ты правда не заметил, что у тебя под боком пидр? — Продолжил Райнер. Эрен замер, почувствовав, что его это задело. — А может, ты был не против?       — Заткнись, Райнер.        — А что? — Райнер подошёл ближе. — Он тебе мозги вытрахал? Мне отсосать не хочешь?       — А тебе такое нравится, что ли? — Эрен обернулся и посмотрел ему в глаза.       — Так у вас было? — Райнер вскинул брови не то издевательски, не то удивлённо.       — А тебе какое дело? Ревнуешь?       Морщина на лбу Райнера разгладилась, взгляд уже не был таким смешливым.       — Вот дерьмо. Какая муть. — Разочарованно сказал он, но тут же ухмыльнулся, положил руку себе на промежность. — Ну, приступай тогда. Педики же ебут всё, что движется.       Эрен не стал отвечать. Он оглядел Брауна, и вдруг понял, что заденет такого идиота больше всего. Эрен схватил его за подбородок и приблизился к его губам. Поцелуй продлился не дольше секунды, но Райнер в миг закипел, и перешёл на ор.       — Ты совсем охуел!?       — Понравилось? — Издевательски уточнил Эрен. Пока он наслаждался гневом, плескающимя в глазах Райнера, пропустил кулак, прилетевший ему по лицу. Удар был мощный, Эрен согнулся, ощупал рукой ушибленное место, но практически ничего не почувствовал. Эта боль только накормила его прожорливую пустоту, что позволило ему почувствовать запал, агрессию.       — И это всё, что ты можешь? — Выпрямившись, заявил он. — Слабенько. По-пидорски.       Провокация не заставила себя ждать. Следующий удар пришёлся в живот, и согнул Эрена напополам, выбил из него воздух. Он улыбнулся и глянул на Райнера.       — Хули лыбишься? — Взорвался он и снова ударил. И снова. И снова.       Эрен лежал, прикрывая голову руками. Он не заметил, когда удары прекратились. Его за руки подняли с пола.        — Ты как, Йегер? — Это был Дит Несс. Эрен разлепил глаза, и осмотрелся. На Райнера смертоубийственным взглядом взирал Кит Шадис.       — Вон! — Заорал Шадис, не успел Райнер открыть рот. Эрена усадили на ближайшую скамью.        — Йегер? — Не унимался Дит, пытаясь заглянуть ему в глаза.       — Всё нормально. — Отозвался Эрен. Он концентрировался на своём усиленном сердцебиении, на всплеске стресса, на боли, что ощущалась так приятно на фоне полного отсутствия чувств.       — Езжай в больницу. Браун будет отстранён.       — Похер на него… Разрешите лучше домой.       — Йегер, — вступил в разговор Шадис, — это недопустимое поведение для офицера, он не завершит обучение в составе моей группы.       Эрен пожал плечами. Ему не было никакого дела до Брауна и его зачёта. Он сам его спровоцировал, он хотел его спровоцировать, а то, что их застали — лишь случайность.       — Езжай домой. — Разрешил Кит. — Отцу привет.       Дома компания Микасы, которую он пытался вернуть всеми силами, не радовала его. И пусть она не носилась с его ушибами, словно наседка, как это было бы в любой другой ситуации, её присутствие всё равно напрягало. Тяготило. Он осознал, что в целом эти отношения с ней были ошибкой. И, как бы не больно было это понимать, Жан был прав, и он её никогда не любил. С ней было обычно. И он побоялся потерять эту обычность, стоило однокурсникам в полицейской школе проявить к ней интерес. Он испугался, что она оставит его, так что удержал её, дав ей желаемое — самого себя.       И теперь он хотел вернуть это обратно. Он хотел жить свою жизнь, без оглядки на неё, на свою зависимость от неё. Это всего лишь удобство. Она под боком, любит нежной любовью… почти материнской, которой так не хватало. Армин тоже оказался прав. А что Эрен? Эрен не давал ей ничего взамен.       Он сел на кровать, пока она стояла у окна, вглядываясь куда-то вдаль. Она уже не была такой заплаканной и потрясённой, бушующие эмоции оставили её, и что-то подсказывало Эрену, что внутри неё поселилась такая же прожорливая чёрная дыра.       — Я так не могу. — Сказал он.       — Я тоже. — Тихо отозвалась она.       Они так и оставались в молчании ещё какое-то время, но потом Микаса отвлеклась от вида неба, домов и деревьев за окном, и приблизилась к Эрену. Она сняла с пальца кольцо и положила на стол перед ним.       — Завтра съезжаю. — Сообщила она.       Эрену оставалось только кивнуть.        На сдачу норматива Эрен явился к самому раннему часу. Его бесило, что ненавистный бег больше не доставлял ему столько неудобств. Он уже не думал ни о шагах, ни о дыхании; тело само знало, как ему бежать. Можно было отключить голову и бежать, бежать. Всё дальше и дальше. Ноги сами несли его вперёд, он бежал впереди остальных. Отчего-то его личная чёрная дыра прекращала напоминать о себе болезненной пустотой внутри во время бега. И Эрен бежал. И не собирался останавливаться до тех пор, пока не излечится полностью.