Горячо — холодно

      Шестнадцатилетнему Сириусу Блэку завидуют.       Завидовали и прежде, это в Хогвартсе не новость. От благородных кровей до самой крепкой дружеской компании на всеобщей памяти, от академических успехов до полных карманов он — история успеха, в самом деле самая яркая звездочка.       Шестнадцатилетнему Сириусу Блэку завидуют особо. У него чистая, гладкая кожа — ни прыщей, ни нелепых усиков над верхней губой. У него приятный, бархатистый голос, сломавшийся как-то сразу, без нелепых скачков туда-сюда. У него длинные волосы, с которыми он, иронично, выглядит особенно мужественно. Ладная фигура, на которой красиво сидят как мантия, так и полюбившиеся ему магловские шмотки. У него есть вкус. Чувство юмора. Обаяние. Умение оставаться милым, и в то же время чуть отстраненным. Так, чтобы девочки сходили с ума. Подростковый возраст не сделал его ни смешным, ни нелепым.       Поттер хотя бы носит очки и бегает за Эванс, а этот? Должна же в жизни быть хоть капля справедливости?       Шестнадцатилетний Сириус Блэк погибает от жары. Всё началось ещё летом, но он надеялся, что осенние дожди, пробирающие сыростью, и резкие, зябкие ветра с приходом сентября заберут с собой ненавистную жару. И с приездом в Хогвартс почти поверил, что помогло.       Но жара преследовала его, словно вознамерилась сварить заживо. И вот минует октябрь, а Блэк мечтает о дне, когда сможет рухнуть лицом в заваливший замок снег. Он вывешивается из окон, и долго лежит прямо на траве после тренировок, красный и мокрый, словно сраженный загадочной лихорадкой.       — Это судьба. Это точно она, — Джеймс сидит рядом, опрыскивает водой и дружескими советами. — Тебе нужно найти свою мерзнущую красавицу, и постараться никуда от себя не отпускать, пока лучше не станет.       — Спасибо за совет, Сохатый. Я сейчас даже думать не могу о том, что кто-то ко мне подойдёт ближе, чем на два метра. Мне кажется, я расплавлюсь.       Римусу Люпину завидуют. Вроде с виду такой тихий, скромный, и ничем толком не выделяется, но вечно рядом с Поттером и Блэком. И не бегает хвостом, как тот же Питер, нет. Порой кажется, это они вращаются на его орбите.       Римуса Люпина пытаются разгадать. Что в нём такого? Почему ему улыбнулась судьба? Девчонки прожигают его глазами — как разузнать, в чем секрет успеха? И можно ли, сдружившись с ним, влиться в компанию к главному красавчику школы?       Римус прячется от этих взглядов в шарфах и свитерах с высокими воротниками. Любовь к ним возникла у него ещё летом, совсем не по погоде. Они не только прятали, но и согревали — июльскими днями он умудрялся промерзать насквозь, до стука зубов.       Мерз нос, мерзли руки, он сжимался в комок и высчитывал, сколько свитеров влезет под мантию. И вроде бы с приездом в Хогвартс стало полегче, но снова и снова его пробирал холод, да такой, что пальцы отказывались слушаться.       — Ещё немного, и ты туда залезешь, — Джеймс беспокоится. Следит, как бы пытающийся сделать домашнюю работу Римус не поджег себя — настолько близко он устроился у камина.       — Я едва перо могу держать, пальцы немеют.       — Знаешь, что я думаю? Какой-нибудь девчонке сейчас ну очень жарко.       Джеймса Поттера всегда вдохновляла эта идея о соулмейтах. Одному всегда холодно, а второму — всегда жарко. Казалось бы, находиться друг рядом с другом им будет невыносимо, но на деле, стоит им только оказаться вместе, как им становилось хорошо и комфортно. Чистая, природная и естественная магия.       Сколько книг об этом он прочел? Узнал, что случается такое не со всеми. Узнал, что обычно симптомы более выражены в подростковом возрасте. Вычитал, что радиус, на котором парочка может оставаться друг от друга без дискомфорта, зависит от крепости их отношений. И даже утверждал, будто бы стоит ему увидеть Лили, как ему сразу становится теплее.       Сириус считал, что его друг немного сошел с ума.       Римус — что Джеймс склонен излишне романтизировать.        — Я читал, что если симптомы проявляются так остро, то ты уже встретил её.       — Кого — её?       — Ту самую!       — Джеймс, у меня мозг сейчас спечется, не грузи!       — Ты можешь вспомнить, когда тебе в последний раз не было холодно?       — Мне так холодно, что я вообще забыл, что такое тепло.       — Муни, сосредоточься.       — Я не могу. У тебя есть с собой шарф?       От этих двоих нет никакого толку. От Питера, впрочем, тоже. Он даже не может определиться, верит ли он в это вообще. Значит, на этот раз Джеймсу придется всё делать самому.       Джеймсу Поттеру не занимать упрямства. Если он чего-то желает, он добивается этого. И пока он подтверждает свою теорию, все остальные дела подождут.       На занятии по зельеварению окно было закрыто, и Сириус даже не заикнулся об этом. Значит, год у них общий, это хорошо. Но занятие сдвоенное со Слизерином. Это плохо.       На гербологии они возились снаружи теплиц, и Римус ни разу не вспомнил про перчатки. Значит, она с Гриффиндора или Пуффендуя. В каждом списке всего восемь имён. Надо будет проверить каждое. К середине декабря он должен управиться.       — Чем занят? — Сириус падает в кресло напротив.       — Ох, я надеюсь, что это домашняя работа, — рядом приземляется Римус. Огонь в камине подсвечивает его щеки розовым.       Джеймс вскидывает голову. Смотрит на камин, на Сириуса, снова на яркое пламя, и снова на лучшего друга.       — Ты дар речи потерял, старина?       — Я что-то устал. Пойду-ка я в спальню.       Они отстают от Джеймса на полминуты, не больше — наверное, успели переглянуться и спросить друг-друга: что это с ним? Джеймс как раз успевает распахнуть окна. Свежий ноябрьский ветер наполняет спальню.       — Как ты себя чувствуешь, Сохатый?       — Прекрасно, а вы?       — Мы? Мы нормально, — лицо у Римуса обеспокоенное. Он подходит ближе, прижимает тыльную сторону ладони Джеймсу ко лбу. Рука у него теплая. Ветер забирается под мантию. Даже у Поттера, кажется, проступают мурашки.       — Может, в лазарет? У тебя какой-то блеск в глазах нездоровый, — Сириус хмурится.       — Да нет. Я полежу, станет легче. Римус, я могу тебя кое о чем попросить?       — Да?       — Мне нужно вернуть одну книгу в библиотеку. Ты можешь отнести её для меня?       — А до завтра это не подождёт?       — Я обещал сегодня. Пожалуйста.       — Ладно. Но если выяснится, что это часть какой-то шутки, я тебе устрою.       Римус уходит в обнимку с первой книжкой, которую Джеймс смог вытащить из своих вещей. Вот он спускается по ступенькам. Теперь, наверное, минует гостиную...       Сириус медленно подходит к окну, устраивается на подоконнике.       — Что такое, жарковато стало?       — Да. Не знаю, кто открыл окно, но он гений.       "Точно, — думает Джеймс Поттер торжественно. — Я гений".       — Ты точно не заболел? Видок у тебя...       — Я-то не заболел, а вот Муни может.       — Что?!       — От переохлаждения. Если ты его сейчас не догонишь.       — Ты опять со своим? Ты же не хочешь сказать...       — Хочу.       — Что я...       — Хочу.       — И он...       — Хочу сказать. Именно это.       — Нет.       — Да.       — Нет!       — Да!       — Нет?       — Да!       Сириус отворачивается к окну. Смотрит на первые снежинки, падающие с неба. Ловит одну на ладонь. Губы у него сжаты плотно-плотно.       — Я вижу, что ты улыбаешься! — Джеймс вскакивает с постели, проходится по спальне вперед-назад.       — Ладно, если ты прав...       — Я прав.       — Если ты прав...       — Я прав!       — Дай мне закончить!       — Если я прав? То что?       Блэк наклоняет голову вперед. Борется с собой — кусает изнутри щеки, мотает головой, но губы всё же упрямо расплываются в широкой улыбке.       — То мне так повезло...       — Ещё бы!       — И что мне теперь?       — Я бы догнал.       — Ты прав. Я в библиотеку. Надейся, что я вернусь не скоро!       — О, изо всех сил.       Блэк летит по лестнице через две ступеньки. Джеймс зябко ежится, захлопывая окна. И спускается вниз, погреться немного у камина после таких экспериментов. В гостиной за столиком сидит Лили, склонившись над какой-то из звездных карт.       Джеймсу сразу как будто становится теплее.       Римусу Люпину завидуют. Мало того, что раньше он гулял в компании Поттера и Блэка, то теперь последний от него не отлипает. Закидывает руку на плечо, цепляется за его мантию, а в гостиной и вовсе порой устраивается у ног, как пес возле хозяина. Зовет с собой на тренировки, водит за руку по Хогсмиду и нередко утягивает куда-то в пустые классы.       Сириусу Блэку тоже завидуют. Потому что проделывая все это он выглядит до безобразия счастливым.