VANTABLACK

      В субботу день выдался особо хмурым и промозглым. Небо затянули серые облака, а туман, стелющийся с самого утра, никак не рассеивался. Сырой, холодный воздух всегда бодрил Тома, а потому он и сейчас наслаждался приятной погодой. Впрочем, не только ей… Эстера принесла аж три выпуска газеты «Ежедневный пророк». Правда, из-за своего детского нетерпения не дала даже их рассмотреть, а потянула гулять вглубь парка. Том не возражал. Изучить их как следует он сможет и в приюте, а пока была возможность вытягивать из девчонки новые сведения, он собирался пользоваться ею вовсю…       Том спрашивал Эстеру об известных волшебниках, о магических существах, о сказках их мира и пытался добраться до истоков. Теперь даже детские книжки из приюта, повествующие о русалках, феях и гномах перестали казаться наивным бредом для малышей. Том не исключал редкой наблюдательности у единиц маглов, которые вполне могли столкнуться с Магическим миром и поведать об этом. Пусть они и опошлили суть какими-то моральными и нравственными выводами, но сделали хоть что-то.       И всё же этого не хватало. Эстера честно и подробно делилась с Томом всем, о чём была информирована сама, но вскоре он стал замечать, что это её утомляло. Она не знала и не могла знать многого. Она была ребёнком. К тому же — девчонкой. А с ними, непробиваемо глупыми и чрезмерно плаксивыми, Том вообще старался не иметь никаких дел, однако выбирать не приходилось. Да и Эстера, скучающая от одиночества в большом Лондоне, полном маглов, начинала ему доверять. А ведь он даже особых усилий для этого не прилагал… Она, в свою очередь, радовалась уже тому, что её рассказам нашёлся искренне заинтересованный слушатель. По крайней мере, так было поначалу…       Они встречались несколько раз в неделю. Том получал свежие выпуски «Пророка» уже месяц. Теперь он был осведомлён о ситуации в Магическом сообществе даже больше, чем сама Эстера, которая не имела привычки читать газеты ввиду своей незрелости, да и не хотела начинать. Её не интересовали ни политика, ни устройство Магического мира, ни их, волшебников, будущее. Всё это казалось ей унылым и обременительным. Куда охотнее она делилась личными проблемами, историями из своей и окружающих её людей жизни.       Том не препятствовал и слушал всё, что она говорила о роде Роули, их многочисленных родственниках, о представителях прочих знатных фамилий, с кем они так же состояли в кровном родстве или имели тесные дружеские связи. Но с каждой их последующей встречей Том не только не утолял свой голод, а лишь сильнее раззадоривал. Как же ему не терпелось самому прикоснуться ко всем кладезям знаний!.. Самому ступить в полные магии и тайн сокровищницы древних родов, в веками собираемые семейные библиотеки… Том часто ловил себя на вспышках ненависти к Эстере, не ценившей и не пользовавшейся своими привилегиями и положением. На её месте он бы днями просиживал за тяжёлыми фолиантами и бесконечно длинными свитками — всё оно хранилось в их особняке. Но Эстера, инфантильная и ленивая, совсем этим не интересовалась. Ей, видите ли, хватало занятий с частными преподавателями, которые приходили почти каждый день.       Дура.       Однако её расхлябанность и безответственность в итоге сыграли Тому на руку… Всё дошло до того, что Эстера начала приносить заданную ей домашнюю работу по Латыни и Базовой Алхимии. Затем притащила том по Травничеству, который требовалось конспектировать, чтобы лучше изучать свойства растений, а также учебник по Международной Истории магии.       Какое-то время Том сам усердно и кропотливо обучался у Эстеры базисам этих наук. Он совсем позабыл о недругах из приюта, а они, казалось, забыли про него. Каждый раз, когда он возвращался в свою убогую комнатушку, незамедлительно садился и повторно перечитывал собственные конспекты из раза в раз. Подробно составленные записи уроков являлись единственными свидетельствами о том, что всё происходящее — не галлюцинации.       Спустя тридцать или сорок дней столь последовательных и методичных занятий Том кое-где успел обогнать Эстеру и некоторые темы начал объяснять уже сам. В отличие от неё, он, по много раз ненасытно перечитывающий весь скромный имеющийся у него материал, невольно выучивал его наизусть. Том реже отвлекался на сторонние вещи, а внимание Эстеры мог полностью поглотить какой-нибудь непонятный шум, редкий прохожий-магл или собственная мысль, от которой она начинала глупо улыбаться. Том был усерднее и не любил тратить время на ребячество и игры, слишком уж привлекавшие его подругу. Словом, Том превосходил её абсолютно во всём, хотя узнал о магии считанные месяцы назад. Могло ли это не уколоть самолюбие Эстеры? Он был уверен, что нет. Иначе почему она неожиданно начала лучше и прилежней учиться?.. Тома лишь забавляли эти попытки соревноваться. Он-то знал наверняка, что в равной борьбе и с равным стартом он давно бы ушёл далеко вперёд. Настолько далеко, что на его фоне она любому показалась бы несмышлёным младенцем…       По мере их сближения, вернее, по мере растущей привязанности Эстеры к Тому, она стала больше ему открываться. И, вопреки ожиданиям, никаких выгод для себя в этом её неадекватном поведении он не находил… Теперь она, не стесняясь, капризничала и кривлялась, когда пребывала не в настроении, а пребывала она в нём слишком уж часто. Бесстыдно требовала к себе как можно больше внимания и хотела знать о Томе всё. Его это ужасно раздражало. Порой она становилась немыслимо наглой в своём непостоянстве, ребячестве и попытках манипулировать им посредством глупых обид и провокаций. В общем, вела себя, как типичная и дурная девчонка…       — Почему так долго?! — вместо приветствия хмуро упрекнула Эстера, ожидавшая его под деревом — тем самым, откуда он однажды выкурил магловских мальчишек.       Том лишь поморщился на её докучливый вопрос. Не в его правилах было опаздывать, чего не скажешь о ней. А объяснять Эстере, что его наказали за запугивание шумных малышей, которые потом не могли уснуть, он не имел никакого желания. Он в принципе никогда ни перед кем не оправдывался, а тем более — перед наглой девкой, не видящей личных границ!       — Что там с латынью? — пропустив её вопрос мимо ушей, осведомился Том. Он присел на траву неподалёку и утомлённо потёр переносицу. — Ты перевела заданный текст?       — Не игнорируй меня! — вспылила Эстера. — Я тебя прождала два часа! Сижу тут, как лукотрус несчастный! С самого утра жду! Я уже собиралась уходить! Мог бы извиниться или хотя бы объяснить, почему опоздал! — Она поджала губы и гневливо посмотрела ему в глаза.       Том знал, что его ледяное спокойствие выводило людей из себя. Олухи и близко не представляли, что было у него на уме, а оттого негодовали лишь сильнее. И Эстера редким исключением не являлась. Том ухмыльнулся, когда подумал об этом, а она вспыхнула пуще.       — Ты ещё и издеваешься?! — Сейчас злоба читалась не только на её лице, но и в голосе.       — Успокойся, — холодно посоветовал он и потянулся за учебником Эстеры, который небрежно валялся на земле — ещё одна привычка этой несносной барышни. — Я был занят. Ты могла бы и догадаться. А теперь садись и давай займёмся делом.       — Не смей мне приказывать, Том! — уже никак не скрывая своего раздражения, пропыхтела она.       — А то что? — Его спокойствие начало стремительно испаряться, но он даже не поглядел на неё.       Том развернул книгу на нужной странице и стал освежать в памяти пройденное в прошлый раз. Затем услышал судорожный выдох Эстеры и периферическим зрением заметил, что она замахнулась, а в следующее мгновение уже выбила книгу и швырнула ту в сторону. Истеричка явно собиралась сказать что-нибудь ещё, но Том резко схватил её за руку и, потянув на себя, опрокинул девчонку на землю, а сам над ней навис. С силой сжал её запястья — одно над её головой, а второе сбоку. Но Эстера отчётливо могла почувствовать, как на её шее сжималась ещё одна пара рук. Невидимых и бесплотных…       Из её груди вырвался глухой хрип. Эстера попробовала вдохнуть, но безрезультатно, и с ужасом воззрилась на Тома. Если его лицо что-то и выражало, то лишь леденящее кровь равнодушие. Ярость, однако, активно гнездилась в его душе… Том чувствовал, как от напряжения волоски на всём теле встают дыбом, а в кончиках пальцев ощущается слабое покалывание. Мысль о том, чтобы проучить её, наказать эту бестолочь за неотёсанные повадки дикарки, теплом отзывалась где-то в районе сердца. Почему бы ему не поколотить её, как он пару раз поступал с мальчишками помладше?.. С теми, кто постарше, он привык бороться несколько иными… методами. Впрочем, это всё были полумеры…       Вот если бы он кого-то убил…       Эстера задыхалась. Елозила по траве ногами и стучала пятками по земле. Волны дрожи проходили по хрупкому телу, а сама она чуть ли не скулила, пускай с губ срывались одни лишь жалкие хрипы. Том явственно чувствовал её страх. С упоением потягивал носом воздух и никак не насыщался. И чем дольше девчонка не могла вдохнуть, тем сильнее раздувались его ноздри и даже приоткрывался пересохший от непонятного ему волнения рот. Эстера вся сжалась. Не осмеливалась пошевелиться, но и отвести взгляд не могла.       Бездонные чёрные зрачки-блюдца, вздувшаяся венка на лбу, на нём же выступивший холодный пот и порозовевшее, налившееся лицо ему определённо… нравились. Вызывали интерес. Том безумно хотел узнать, что будет дальше… Что, если он подержит ещё чуть-чуть?..       Пульс под его руками был бешеный. Эстера напоминала ему рыбу, безмолвно открывающую и закрывающую рот. А её глаза, серая радужка которых почти не была видна, казались стеклянными и ещё больше придавали ей рыбью беспомощность. Никакое волшебство не могло спасти Эстеру, но вот его волшебство… именно оно и влияло на её дальнейшую судьбу…       Однако как бы Тому ни было интересно за всем этим наблюдать и какие бы впечатления это в нём ни вызывало — а вызывало это такой подъём, так будоражило, что на секунду у него самого перехватило дыхание, — ему пришлось опомниться.       Хватка на горле исчезла, и следом он отпустил и её руки.       Эстера зашлась хриплым, прерывистым кашлем и ухватилась за шею. В глазах стояли слёзы, руки тряслись, как у старого маразматика. Нет, она тряслась вся. Её колотило.       — Что с тобой? — невинно осведомился Том, всё это время внимательно за ней наблюдавший.       Краснота схлынула с лица Эстеры, и оно сделалось мертвенно-бледным. Даже губы казались Тому синеватыми. Или то являлось игрой воображения?.. Она вздрогнула от звука его голоса, свела бёдра вместе и ссутулилась. А когда таки взглянула на него, смогла увидеть лишь былое равнодушие. Её недоумение забавляло. И конечно, забавлял её страх… Эстера не решалась встать и уйти и не решалась что-либо вымолвить.       — Ты в порядке? — снова поинтересовался он, но на этот раз его голос звучал требовательнее.       — Д-да… — сглотнув, кивнула она и жалким образом потупилась.       Пускай они оба знали, что произошло, а Том бы всё равно это отрицал. Выставил бы её ещё более пущей дурой — наверняка Эстера сама это прекрасно понимала. Физически ведь он никак ей не навредил — просто повалил на пушистую траву. Девчонка даже не ушиблась: он специально смягчил падение, чтобы ей нечего было предъявить. А какие ещё доказательства у неё имелись? Не мог ведь ребёнок без палочки столь целенаправленно и точечно колдовать…       — Отлично. Так ты перевела заданный текст? — вкрадчиво спросил Том и сделал безмерно участливый вид.       — Нет… — помедлив с полминуты, глухо и по-прежнему хрипловато ответила Эстера.       — Тогда переведём вместе, — он поднял отброшенную ею книгу, нежно и бережно разгладил смявшиеся страницы и открыл нужный параграф.       Эстера трясущимися руками достала из небольшого мешочка пергамент с перьями и бутылёк чернил, и они принялись переводить текст…

***

      Всю следующую неделю шли проливные дожди. Дошло до того, что в приюте стала протекать крыша, а воспитанников не отпускали даже во двор — опасались простуды. И всю неделю Тома периодически одолевали неприятные мысли. Что, если Эстера струсит и больше не появится?.. Придётся томиться в неведении почти два года до самой школы… и довольствоваться теми огрызками материала, которые он кое-как успел наскрести…       Какая же она глупая, несносная девчонка! Разве сложно было не бесить его идиотским поведением?! В том, что случилось, была только её вина, а страдать придётся ему…       Когда перестали лить дожди и хмурые облака рассосались, открыв взору лазурное чистое небо и яркое солнце, Том, не теряя ни секунды, сразу явился на место встречи. Под ногами хлюпала топкая грязь, мокрая разросшаяся трава мочила носки и оголённые участки ног, а с деревьев то и дело падали на голову и плечи крупные холодные капли. Том опёрся спиной о влажную, чуть разбухшую кору, поднял взгляд и тут же сощурился от резкого света.       Серые небеса всё же были намного приятнее…       — Выглядишь мечтателем, — спустя двадцать минут удручающего ожидания раздался знакомый девичий голос.       Губ Тома коснулась победоносная ухмылка, которая, однако, тут же исчезла, стоило ему повернуться.       — Здравствуй, Эстера, — вежливо поздоровался он и предложил прогуляться.       А вскоре убедился: тот случай она решила никогда не вспоминать, и их встречи продолжились как ни в чём не бывало. Нет, даже не так: всё стало намного проще и удобнее.       Эстера определённо выучила преподанный Томом урок. Вела себя она куда прилежнее: не переходила черту и казалась довольно тактичной, прилагала ещё больше усилий в выполнении домашней работы и радостно делилась тем, как её стали хвалить учителя и даже отец. Какая же наивность — думать, что Том делал это ради её блага. Он, разумеется, не спорил. Напротив, осторожно подпитывал убеждённость, что ему не всё равно на её успеваемость — пусть будет благодарной. На всякий случай… Ведь однажды она может ему пригодиться…